На лице Сяо Жоу отразился ужас.
— Ты её знаешь?
Лю Тяньцюань подумал, что это весьма любопытное совпадение.
Сяо Жоу кивнула:
— Босс, когда я говорила, что меня вынудили уехать из родных мест, потому что там стало невозможно жить, это было и из-за Ся Сяолань. Я правда её боюсь.
Сяо Жоу было её рабочим псевдонимом, а настоящее имя — Фань Юй.
После ареста Фань Чжэньчуаня Фань Хань сделал её жизнь в уезде Хэдун невыносимой, и ей пришлось уехать. Она отправилась на юг, и в поезде встретила двоих людей, которые обещали помочь ей заработать большие деньги. Так она оказалась в Пэнчэн — а выяснилось, что «большие деньги» означали работу хостес.
Сначала Фань Юй отказывалась.
Путаться с Фань Чжэньчуанем — это одно, а обслуживать толпу мужчин — совсем другое. Но у Фань Юй не было образования, на завод её бы не взяли, а из опыта работы у неё было только место няни.
В Пэнчэн работу няни найти тоже было непросто: люди предпочитали нанимать местных, которых хорошо знали. В конце концов, стирать, готовить и убирать мог кто угодно, так зачем брать чужую? К тому же хозяйки домов с опаской поглядывали на молодых нянек. Фань Юй уже привыкла за несколько лет к хорошей жизни и не могла долго выносить тяжелый и грязный труд.
В итоге ей ничего не оставалось, кроме как покорно стать хостес.
Изначально она работала не в кабаре «Наньян». Лю Тяньцюань встретил её в другом заведении и заметил, что эта женщина выглядит хрупкой и слабой, вызывая необъяснимую жалость. Тогда он и решил поручить Фань Юй соблазнить Лю Юна. Все усилия, которые Лю Тяньцюань тратил на Лю Юна, на самом деле были направлены на Тан Хунэна. Мэр Тан был холост, и никто не слышал, чтобы у него в Пэнчэн была семья. Даже если жена и была, то жила где-то далеко, а Лю Тяньцюань рассуждал просто: нет такого одинокого мужчины, который бы не пошел налево.
Фань Юй пыталась соблазнить Лю Юна методом «отступления ради продвижения».
По сравнению с мужчинами, завсегдатаями злачных мест, Лю Юн был слишком честным, к тому же обладал гипертрофированным мужским чувством ответственности. Сегодняшняя сцена, включая все предыдущие приготовления, была заранее спланирована Фань Юй и Лю Тяньцюанем — в том числе и то, что Лю Юн «случайно» услышал чужие пересуды, и появление тех мужчин, что пришли сегодня скандалить… Сегодня Лю Тяньцюань собирался вытягивать сеть, но, к его удивлению, воля Лю Юна оказалась довольно крепкой, поэтому Лю Тяньцюаню оставалось только позволить Фань Юй медленно изматывать его.
Капля за каплей подтачивать бдительность Лю Юна, пробуждая в нём сострадание.
Стоило Лю Юну согласиться принять Фань Юй и обустроить её — неважно, из жалости или из мужской нежности к женщине, — он бы уже не смог так просто от неё избавиться. А если он не сможет избавиться от Фань Юй, значит, не избавится и от Лю Тяньцюаня.
У наживки, заброшенной Лю Тяньцюанем, были свои особые методы контроля. Прошлое «Сяо Жоу» его совершенно не волновало, и не он заставлял её идти в хостес.
Кто же знал, что какая-то «Сяо Жоу» окажется знакомой с Ся Сяолань.
Фань Юй и сама чувствовала, что ей катастрофически не везёт. Она никогда не видела Лю Юна раньше и не знала, что он — дядя по матери Ся Сяолань.
Знай она это, она бы держалась от Лю Юна подальше. Деньги можно заработать на ком угодно, зачем было браться за такое сложное задание?
Как пал Фань Чжэньчуань? Тот мужчина, который увёл Ся Сяолань из гостевого дома горкома Шанду, произвёл на Фань Юй глубокое впечатление.
А вот Гэ Цзяня и Ли Дунляня, хотя они и шли тогда вслед за Ся Сяолань, Фань Юй в своем смятении совсем не заметила. Иначе, увидев Гэ Цзяня, она бы сразу поняла, что Лю Юн связан с Ся Сяолань.
«Из-за того, что кто-то хотел силой жениться на Ся Сяолань, в чиновничьих кругах целого уезда случился такой переполох?» — Лю Тяньцюань погрузился в раздумья. Всё сходилось с его догадками: у самой Ся Сяолань за спиной ничего нет, она просто «золотая канарейка» в клетке у какого-то большого человека!
И после этого она смеет говорить ему, чтобы он не использовал грязные приемы вроде «женских чар» и «подушечных интриг»?
Лю Тяньцюань подумал, что Ся Сяолань сама явно извлекла выгоду из подобных методов.
Уверившись, что он раскусил подноготную Ся Сяолань, он, напротив, успокоился.
Судя по рассказу Фань Юй, Ся Сяолань была обычной деревенской девчонкой из провинции Юнань, и у неё не могло быть никаких связей с мэром Таном, кроме её смазливого личика. Это было как раз кстати: значит, у мэра Тана всё-таки есть слабости. А если найти слабое место, в броне Тан Хунэна обязательно удастся пробить брешь. У Лю Тяньцюаня не было другого выхода: несмотря на свой лоск в Пэнчэн, своим возвышением он был обязан сестре, ставшей наложницей Ду Чэнжуна. Сейчас четыре ветви семьи Ду грызлись между собой как цепные псы, а Ду Чэнжун больше всего любил старшего сына от первой жены. Но первая жена рано умерла — если бы не это, разве у детей трех других наложниц был бы хоть какой-то шанс?
Лю Тяньцюань боролся не только за себя. Если он поскорее упрочит своё положение в Пэнчэн, он сможет оказать поддержку сестре.
Состояние в несколько десятков миллионов гонконгских долларов? По сравнению с активами корпорации «Чэнжун» его деньги были мелочью. Но если удастся одержать верх в борьбе за наследство, выгода будет колоссальной.
Изначально всё шло по плану. У него были неплохие отношения с правительством Пэнчэн, и прежние совместные проекты затевались не только ради денег. Но как только Тан Хунэн вступил в должность мэра, курирующего экономику, и проявил неприязнь к Лю Тяньцюаню, многие возможности оказались упущены… При этой мысли толстый живот Лю Тяньцюаня колыхнулся:
— Сяо Жоу, тебя вышвырнули из родных мест как бездомную собаку. Неужели, оказавшись в Пэнчэн, ты всё еще боишься Ся Сяолань? Неужели тебе не хочется найти возможность отомстить?..
Фань Юй подняла голову с испуганным выражением. Хотя её лицо в синяках и ссадинах выглядело не очень красиво, в нём еще отчетливее проявилась черта, вызывающая жалость и нежность.
Сердце Лю Тяньцюаня дрогнуло.
В любом случае, Фань Юй и Ся Сяолань сегодня уже столкнулись лицом к лицу. Не может же Ся Сяолань торчать в Пэнчэн вечно.
Племянница может совать нос во что угодно, но неужели она сможет контролировать даже штаны родного дяди?
Лю Тяньцюань решил продолжать действовать по первоначальному плану.
***
— Дядя по матери, если бы тётя узнала, что ты ходишь в кабаре…
В машине на обратном пути Ся Сяолань лишь вскользь упомянула об этом, но Лю Юн едва не выскочил на ходу.
— Я в кабаре правда ничего такого не делал. Скажи, эти гонконгцы такие странные: почему им обязательно нужно обсуждать дела именно в кабаре? А людям с материка приходится подстраиваться под их порядки.
Лю Юн пытался оправдаться.
Ся Сяолань едва не закатила глаза. Можно подумать, это гонконгцы любят вести дела в кабаре. Серьёзные сделки в основном заключаются в офисах, и только те дела, которые сами по себе не совсем чисты, требуют обстановки ночных клубов. Зная подноготную Лю Тяньцюаня, Ся Сяолань понимала его методы работы.
— Почему эта Сяо Жоу побоялась выйти ко мне? Я же её не съем.
От жалоб Ся Сяолань у Лю Юна разболелась голова.
— Сяо Лань, хорошо, что ты сегодня пришла, иначе я бы не смог вырваться!
Лю Юн принялся взахлеб рассказывать о случившемся.
С того момента, как Лю Тяньцюань пригласил его, и до того, как эта непонятная «Сяо Жоу» навязалась ему и превратилась в его «ответственность» — Лю Юн понимал, что его заманили в ловушку, но никак не мог взять в толк, зачем Лю Тяньцюаню понадобилось городить такой огород, чтобы подставить его.
— Я-то сам знаю, чего стою, нет во мне такой ценности.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
