— Хорошо, ты его увидишь.
Лю Тяньцюань долго и пристально разглядывал Ся Сяолань.
Она была очень красива, и неудивительно, что мэр Тан, оставаясь холодным с остальными, давал ей «зелёный свет».
Да и соображала она для женщины неплохо, иначе не поступила бы в престижный университет на материке.
Вот только от чрезмерного поклонения окружающих она слишком заважничала, и в делах, и в поведении.
Лю Тяньцюаню не хотелось спорить с Ся Сяолань; он потратил несколько месяцев, но так и не достиг цели, и теперь у Лю Лаобана тоже вскипела злость.
Миролюбивый толстяк внезапно переменился в лице. Чтобы добиться того, что Лю Тяньцюань имел сегодня, его характер не мог быть мягким.
Пань Сань нахмурился: этот гонконгский хлыщ слишком дерзко разговаривает с невестой Чжоу Чэна. Ся Сяолань качнула головой, призывая его к спокойствию, и снова подобрала со стола контракт.
— Тогда я подожду, пока кто-нибудь не постучится в мою дверь с требованием выполнить условия этого договора. Интересно, а администрация Сянмиху, когда передавала проект «Тяньчэнь», давала согласие на то, чтобы «Тяньчэнь» передавал работы на субподряд?
Кто бы мог подумать, что в итоге всё закончится открытым разрывом.
Ся Сяолань не жалела об этом. Лю Тяньцюань был полон коварных планов, её дядя ему совсем не ровня.
Держаться подальше от Лю Тяньцюаня означало не только избежать ловушек в бизнесе, но и избавиться от проблем с девицами из кабаре. Раз Лю Юн принял решение, Ся Сяолань его полностью поддерживала. Конечно, она была согласна и со словами Пань Саня: если материалы можно реализовать — их нужно реализовать, а если Лю Тяньцюаню они не нужны, фирма «Юаньхуэй» может продать их сама по низкой цене.
Сколько стоят эти материалы?
Многие из них были взяты из магазинов стройматериалов.
Единственное, что нельзя было вернуть, — это залог в сорок тысяч юаней, внесённый при подписании контракта.
Эти деньги, разумеется, получила компания «Тяньчэнь», с которой «Юаньхуэй» заключала договор. Если Лю Тяньцюань пойдёт на попятную, Ся Сяолань не сможет найти «Тяньчэнь», чтобы вернуть деньги.
Ся Сяолань и Лю Юн тут же откланялись.
Пань Сань намеренно отстал на несколько шагов, шрам на его правом веке дернулся:
— Лю Лаобан, вы в Пэнчэне отмылись и строите из себя почтенного гонконгского бизнесмена, но неужели вы думаете, что никто не знает о ваших делах в провинции Минь? Здесь вам не Гонконг. Посоветую вам одно: сильному дракону не задавить местного змея. Вы думаете, что при вашем богатстве и связях можете безнаказанно обижать маленького босса с материка? Как бы не так… Хе-хе.
Ради каких-то нескольких десятков тысяч Пань Саню было недосуг распинаться перед Лю Тяньцюанем.
Он приехал в Пэнчэн только для того, чтобы Лю Тяньцюань не затаил злобу и не вздумал в будущем давить Лю Юна, как мягкую грушу.
У Лю Тяньцюаня задрожали щеки, он невольно ещё раз взглянул на Пань Саня.
Сначала он думал, что Пань Сань — телохранитель Ся Сяолань.
Вроде Ли Дунляна и Гэ Цзяня, что ходят за Лю Юном. Они хоть и крутые ребята, но на материке законы крайне суровы. Лю Тяньцюань, пользуясь своим статусом гонконгского инвестора, пользовался в Пэнчэне привилегиями и ничуть не боялся телохранителей Лю Юна, какими бы бойцами они ни были.
Но телохранитель не должен был знать о его бизнесе в провинции Минь.
Пока Лю Тяньцюань пребывал в сомнениях и тревоге, Пань Сань уже ушёл.
Спустя долгое время Лю Тяньцюань велел позвать Фань Юй:
— Расскажи мне ещё раз, что из себя представляет мужчина этой Ся Сяолань?
Фань Юй и сама толком ничего не понимала.
Она знала лишь, что падение Фань Чжэньчуаня произошло из-за того, что он хотел жениться на Ся Сяолань, а та не желала. Потом приехал её хахаль, и у Фань Чжэньчуаня начались неприятности!
А как именно её мужчина этого добился — уровень Фань Юй не позволял ей этого осознать. Хоть она и была любовницей Фань Чжэньчуаня, тот был человеком самонадеянным и высокомерным: стал бы он обсуждать дела с какой-то игрушкой для развлечений?
— Все говорят, что её объект — просто нищий солдафон…
Лю Тяньцюань сцепил свои пухлые руки.
Солдат?
Военные на материке совсем не чета тем легавым из Гонконга. Богачи в Гонконге любят нанимать в телохранители отставников с материка, особенно из спецназа — те умеют и любят драться, один против нескольких выстоит.
Пань Сань только что произвёл на него именно такое впечатление.
Не бесполезный коп, а настоящий головорез, способный на убийство.
Триады лезут в дела ради денег, а головорезам нужны и деньги, и чужие жизни.
Связываться с таким упёртым и не боящимся смерти типом Лю Тяньцюаню казалось делом хлопотным. К тому же мэр Тан… Насколько близко он связан с Ся Сяолань? Мысли Лю Тяньцюаня путались, он никак не мог принять решение.
Стоило ли из-за пары десятков тысяч юаней так кипятиться? В большей степени Лю Тяньцюань злился из-за того, что почувствовал себя униженным.
…
— Дядя, вам действительно стоит приготовиться к тому, что деньги вернуть не удастся.
Не удастся вернуть не все девяносто тысяч, но Лю Юну всё равно было очень жаль их терять. Зато он извлёк урок и, честно говоря, почувствовал облегчение. Хорошо, что с Лю Тяньцюанем всё кончено — теперь не придётся ходить в караоке-бары обсуждать дела, Лю Юну такие места были не по душе.
Если часто там бываешь, душа становится неспокойной, невозможно сосредоточиться ни на учёбе, ни на мелких делах.
Проводя целые дни в компании крупных боссов с миллионными состояниями, начинаешь смотреть свысока на малый бизнес, приносящий лишь сотни или тысячи юаней.
Потеряв впустую несколько десятков тысяч, Лю Юн, напротив, ощутил легкость:
— Я готов к этому. Буду работать усерднее, до Нового года ещё три-четыре месяца, постараюсь заработать и покрыть убытки.
Конечно, Ся Сяолань не собиралась пускать всё на самотёк. Немного подумав, она спросила Лю Юна:
— Вы собираетесь во всём признаться тёте? О потере денег и о той девице из кабаре. Я боюсь, если тётя услышит об этом от других, она к вам не будет благосклонна.
Ли Фэнмэй ведь всё ещё была в Пэнчэне.
Даже если она уедет завтра, в будущем у неё всегда будет возможность вернуться. А вдруг Лю Тяньцюань решит пойти на подлость и разболтает про ту девицу? Ся Сяолань считала, что лучше Лю Юну признаться самому, чем позволить Лю Тяньцюаню нести чепуху. Так инициатива будет в его руках, он сможет всё объяснить Ли Фэнмэй, искренне покаяться и избежать конфликтов в будущем.
У Лю Юна поджилки затряслись.
Хоть он и не сделал ничего предосудительного перед женой, сама мысль о походах в кабаре заставляла его чувствовать себя виноватым!
Даже виноватее, чем из-за потери нескольких десятков тысяч юаней.
У Лю Юна не было выбора, и по возвращении он, собравшись с духом, всё рассказал.
Ся Сяолань не знала, разозлилась ли тётя, но в три часа ночи её разбудила сонная Лю Фэнь:
— Мне показалось, или твой дядя с тётей ругаются?
Стены в номерах гостиницы были тонкими, а окна закрыты не плотно, так что шум из соседней комнаты действительно доносился.
Слышались всхлипы, ругань и плач.
Ся Сяолань показалось, что это не ссора, а скорее тётя в одностороннем порядке устраивает дяде взбучку. И поделом — не проявлял бы неуместного сочувствия, не попал бы в такую ситуацию.
— Наверное, всё ещё из-за покупки того двора-сыхэюань в Пекине. Пусть тётя поворчит, от дяди не убудет. Спите, мама, сделаем вид, что ничего не слышали, а то дяде будет неловко.
Лю Фэнь ответила с сомнением.
Из-за чего там ругаться по поводу пекинского двора, разве они не помирились?
На следующее утро Лю Юн с тёмными кругами под глазами распорядился Ли Дунляну и Гэ Цзяню:
— Сейчас пойдёте со мной, возьмите ещё несколько рабочих. Мы заберём все материалы из Сянмиху. С сегодняшнего дня работы в Сянмиху прекращаются!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
