Ду Чэнжун сколотил состояние на морских перевозках в 60-е годы.
Это официальная версия; на самом деле многие в Гонконге знали, как всё обстояло на самом деле: вплоть до сегодняшних 80-х годов основанная им «Чэнжун Групп» всё еще балансировала на грани закона.
Теневой бизнес Ду Чэнжун вел не в самом Гонконге, а переносил его в другие места.
Раньше это была Юго-Восточная Азия, теперь же он хотел развиваться на материке.
Ду Чэнжун рассматривал возможность ведения честного бизнеса на материке, но его репутация шла впереди него, и в материковом Китае к его капиталам относились с большой настороженностью.
Патриотично настроенных гонконгских бизнесменов хватало и без него. Были даже богатейшие люди, удостоенные личного приема государственными лидерами, так что Ду Чэнжун на их фоне мало что собой представлял.
Конечно, если бы честный бизнес приносил сверхприбыли, кто бы захотел связываться с криминалом?
Риски в «серой» индустрии все-таки высоки, и Ду Чэнжун по-прежнему хотел зарабатывать деньги законным путем. Именно поэтому Лю Тяньцюань начал инвестировать в Пэнчэн по указанию Ду Чэнжуна. В то время материк только-только начал проводить политику реформ и открытости. Если бы не приказ Ду Чэнжуна, как бы Лю Тяньцюань осмелился ступить в Пэнчэн в самом начале этих преобразований? В ту пору гонконгцы сильно заблуждались на счет правительства материка, до смерти боясь, что и их самих, и их деньги «коммунизируют». Немалое число людей из прибрежных районов, тайно перебиравшихся в Гонконг, лишь усиливало негативное впечатление гонконгцев о материке.
На самом деле не каждый в Гонконге был богачом. Из-за экономического спада неизвестно сколько людей сидело без работы.
Однако даже самые бедные гонконгцы в присутствии жителей материка преисполнялись гордости: они считали земли по ту сторону пролива нищими и бесплодными.
И в этом была доля правды — до начала реформ и открытости там действительно царила нищета.
Вот только гонконгцы и представить не могли, что после начала реформ материковый Китай будет развиваться так стремительно, и за какие-то тридцать лет экономика совершит невероятный взлет.
Ду Чэнжун тоже не мог этого предугадать, иначе он определенно уделил бы рынку материка больше внимания и не отправил бы своего никчемного шурина в качестве авангарда.
Деловая хватка Лю Тяньцюаня была посредственной, зато он неплохо умел ладить с людьми. Улыбчивый толстяк легко располагал к себе, усыпляя чужую бдительность. Но Лю Тяньцюань сам не понимал, почему за последний год темпы развития резко замедлились. В этот раз возникли проблемы с «бизнесом» в провинции Минь, а в Пэнчэне к тому же прикрыли развлекательный зал… Ду Чэнжуна не заботил какой-то маленький зал, он чувствовал, что его закрытие — это сигнал, направленный против «Чэнжун Групп»!
Поэтому Лю Тяньцюаня пришлось вызвать обратно для разговора.
Особняк семьи Ду был переполнен любителями поглазеть на чужие беды.
Третьей наложницей Ду Чэнжуна была Лю Кэин, родная сестра Лю Тяньцюаня.
Изначально Лю Кэин была домашним учителем, приглашенным Ду Чэнжуном для своего старшего сына — она преподавала молодому господину Ду английский. Она не отличалась ослепительной красотой, но была выдающейся танцовщицей. Сойдясь с Ду Чэнжуном, она вскоре стала его четвертой наложницей.
Всего у Ду Чэнжуна было три наложницы. Почему же Лю Кэин считалась четвертой?
Посторонние люди не были настолько бестактны, чтобы называть ее просто «наложницей». Лю Кэин вошла в семью еще до того, как в Гонконге изменили «Закон о браке», поэтому она официально считалась четвертой женой Ду Чэнжуна.
Лю Кэин долгие годы пользовалась его благосклонностью; после нее ни одна из женщин Ду Чэнжуна «на стороне» так и не смогла переступить порог дома.
Она родила Ду Чэнжуну двух сыновей и дочь и обычно вела себя в доме семьи Ду крайне заносчиво. Но сегодня всё было иначе. Из-за того, что Лю Тяньцюаня вызвали для разбирательства, представители других ветвей семьи вовсю злорадствовали. От их едких замечаний Лю Кэин едва не разорвала бриллиантовый браслет на своем запястье.
К подобным сценам ревности и соперничества Ду Чэнжун всегда оставался безучастен.
То, что домочадцы грызлись между собой как задиристые петухи, происходило с молчаливого поощрения Ду Чэнжуна. Разве мог он доверить дело всей своей жизни, которое поднял с нуля, в руки слабого и никчемного человека? Для него не имело значения, что родня рвет друг друга на части — тот, кто в итоге выйдет победителем, будет его, Ду Чэнжуна, крови.
— Четвертая сестра, твой брат в этот раз действительно…
— Слышала, правительство схватило всех людей из окружения твоего брата. Я же говорила — он ведет себя слишком вызывающе.
Улыбка на лице Лю Кэин не держалась.
В семье Ду наверх пробивался тот, кто обладал способностями. Пока Лю Тяньцюань был полезен, жизнь Лю Кэин и ее детей в доме Ду была благополучной. Она появилась рядом с Ду Чэнжуном на несколько лет позже остальных; и хотя со временем Ду Чэнжун стал чуть спокойнее в отношении женщин, дети Лю Кэин были самыми младшими.
В молодости Ду Чэнжун был беден и женился на первой супруге только после тридцати.
Лишь к сорока годам у него родился долгожданный сын — нынешний старший молодой господин Ду, которому в этом году исполнилось двадцать четыре.
Поэтому борьба между ветвями семьи была столь острой. Ду Чэнжуну было уже за шестьдесят, серьезных болезней не было, но мелких недугов хватало. Кто знает, в какой день он может закрыть глаза навсегда, так что борьбу за наследство нужно вести, пока он жив.
Вернувшись в Гонконг, Лю Тяньцюань на машине доехал до особняка Ду.
За исключением старшего молодого господина Ду, у которого была собственная вилла, три наложницы жили вместе в особняке. Походка Лю Тяньцюаня была тяжелой: он опозорил свою сестру Кэин, и если он не сможет всё толком объяснить, то и перед Ду Чэнжуном ему не оправдаться.
Ду Чэнжун никогда не отличался мягким нравом.
Как только машина Лю Тяньцюаня остановилась, рядом припарковался другой автомобиль — личный экипаж старшего молодого господина Ду.
После смерти первой жены Ду Чэнжуна старший сын съехал из особняка и возвращался редко.
И то, что он примчался именно сейчас — разве не для того, чтобы поиздеваться над ним?
Старший молодой господин прошел мимо, даже не взглянув в его сторону, словно Лю Тяньцюань был пустым местом. Что в нем такого особенного? Все они из семьи Ду. У старшего нет родной матери, которая могла бы помочь, нет братьев для поддержки. Сейчас он в фаворе, но жизнь впереди длинная!
Лю Тяньцюань холодно усмехнулся.
Войдя в дом, старший молодой господин вел себя совсем иначе, чем снаружи. Он не только ласково называл отца «Баба», но и не обделял вниманием трех мачех.
— Баба, я столкнулся у ворот с дядей из семьи Лю. Разве он не должен быть в Пэнчэне?
На лице старшего молодого господина отразилось крайнее недоумение. Лю Кэин выдавила фальшивую улыбку:
— Какое совпадение. Он вернулся, чтобы отчитаться о делах.
Ду Чэнжун также взглянул на старшего сына:
— Что ты хочешь сказать?
Он понимал, что тот наверняка пришел, прознав о грядущих неприятностях Лю Тяньцюаня, и хотел выяснить, что у сына на уме.
Старший молодой господин лишь улыбнулся, не желая говорить.
Каким бы огромным ни был особняк Ду, расстояние от ворот до гостиной было невелико, и Лю Тяньцюань, собрав волю в кулак, вошел внутри. Ду Чэнжун не дал ему возможности оправдаться и сразу задал вопрос, поставивший того в тупик:
— Ты в Пэнчэне кому-то перешел дорогу? Дела компании не клеятся, бизнес в провинции Минь тоже потерпел неудачу. Ты ведь сам вызвался ехать в Пэнчэн, и как ты в итоге справился? Если не тянешь — проваливай обратно в Гонконг, а Пэнчэн я передам кому-нибудь другому!
Ду Чэнжун никогда не стеснялся в выражениях.
Те, кто заслуживал его уважения, были его деловыми партнерами — людьми, которые были сильнее его.
А Лю Тяньцюань был всего лишь приживалой, кормившимся за счет семьи Ду, и к тому же не был родным сыном, так что церемониться с ним Ду Чэнжун не собирался.
Лю Кэин закусила губу. Даже несмотря на то, что она родила Ду Чэнжуну детей, ее брат не имел в доме никакого веса, а значит, и у нее самой не было должной опоры.
— Зять, меня подставили!
Лю Тяньцюань рассказал о событиях в Пэнчэне. Разумеется, он не стал упоминать, что всё случилось из-за какой-то женщины, а выставил всё так, будто попал в немилость к мэру Тану.
Ду Чэнжун нахмурился, и тут старший молодой господин Ду внезапно с улыбкой произнес:
— Баба, оставим пока бизнес в провинции Минь. Как мы можем терять рынок Пэнчэна? Я готов поехать туда и помочь дяде Лю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
