Чжоу Чэн думал, что его просьбу отклонят.
В конце концов, не прошло еще и месяца.
Кто бы мог подумать, что его просьбу все же одобрят.
— Только две минуты на разговор, поторапливайся!
Чжоу Чэн понял: это не только не учения, но и весьма опасное задание. Только в таких случаях академия проявляет особую снисходительность — боятся, что курсанты, уходя на задание, могут оставить после себя что-то невысказанное?
Чжоу Чэн не смел медлить. Он повидал немало опасных сцен: даже если бы снаряд разорвался прямо перед ним, пока он жив, он смог бы подняться и продолжить бой.
Его лишь немного озадачивало, что за задание требует участия курсантов этого потока, ведь здесь были не только командиры батальонов, как он, но и штабные офицеры.
Выезд через полчаса. Времени было так мало, что если звонить Сяолань, время выйдет прежде, чем она успеет подойти к телефону.
Поэтому Чжоу Чэн позвонил домой.
В любом случае родителей нет дома, но тётушка Цзэн должна быть на месте. Она каждое утро ходит за продуктами, живет по строгому графику, и в это время обычно занимается уборкой.
К счастью, сегодня линия была не слишком загружена, и через несколько минут удалось дозвониться.
— Алло?
Трубку подняла Гуань Хуэйэ, что было даже лучше!
— Мам, это я. У меня тут еще не наступило время для звонков, так что буду краток. Пожалуйста, присмотри в последнее время за Сяолань, а то там кто-то обижает твою будущую невестку… Заявились в институт ни с того ни с сего, наговорили ей угроз. Даже ты себе такого не позволяла, с какой стати другим так поступать, верно?
Чжоу Чэн говорил в спешке, видимо, действительно торопился.
Гуань Хуэйэ даже не успела рассердиться на этого неблагодарного сына: уехал — и первый же звонок матери только ради дел Ся Сяолань. Ей стало немного неловко. На самом деле она сама когда-то поступала подобным образом — неужели Чжоу Чэн решил воспользоваться случаем и подколоть её?
Сказали две минуты — и действительно ни секундой больше, связь прервали ровно в срок.
Чжоу Чэн не стал раскрывать, что отправляется на задание, иначе мать разволнуется и не сможет спать.
Шансов попасть на передовую было крайне мало. Это офицеры среднего звена, приехавшие на повышение квалификации в сухопутную академию, курсанты со всей страны, из разных военных округов и родов войск. Чтобы отправить на фронт целый отряд, потребовался бы очень сложный приказ.
Но Чжоу Чэн и сам не мог догадаться, что это за задание, поэтому решил ничего не говорить Гуань Хуэйэ.
Чжоу Чэн сказал по телефону всего пару фраз, но в душе Гуань Хуэйэ поднялась буря.
Стоит ли ей вмешиваться?
А если вмешиваться, то как?
В глубине души она не хотела лезть в это, ведь она еще не дала согласия на то, чтобы Ся Сяолань и Чжоу Чэн продолжали отношения!
Но её несогласие ничего не меняло: пока Чжоу Чэн не расстался с ней, Ся Сяолань оставалась его девушкой. Если оставить это без внимания и позволить кому-то обижать её, это ударит по престижу семьи Чжоу. Семья Чжоу не ищет неприятностей, но и не боится их. Да и даже если бы она не была невестой Чжоу Чэна — разве простая иногородняя девушка, которая честно и старательно строит свою жизнь, заслуживает того, чтобы её травили?
Гуань Хуэйэ не была плохим человеком.
Она не могла исправить всю несправедливость в мире, но когда что-то случалось прямо у неё на глазах, она не могла оставаться безучастной.
Если отбросить вопрос о том, подходит ли Ся Сяолань Чжоу Чэну, сама девушка вызывала симпатию. Столкнись Гуань Хуэйэ с подобным в жизни, будь то даже просто младшая коллега на работе, она бы протянула руку помощи. А Ся Сяолань была не просто коллегой, а девушкой её сына!
Когда Чжоу Гобинь вернулся с работы, Гуань Хуэйэ рассказала всё мужу:
— Это же просто издевательство, разве нет? Взрослый человек, а ведет себя так с молодой девчонкой!
Семья Цзи и им подобные не поддерживали связей с семьей Чжоу. Они были совершенно из разного теста: разве семья вояк сможет найти общий язык с титанами образования? Однако Чжоу Гобинь слышал о репутации старого господина Цзи.
Чжоу Гобинь даже засомневался, не шутка ли это:
— Их старик и в земле-то всего несколько дней.
Стоило старому господину Цзи закрыть глаза, как его родня начала вести себя по-хамски, буквально втаптывая в грязь репутацию, которую он нарабатывал всю жизнь.
Это не приносило чести семье Цзи, одно упоминание об этом вызывало лишь стыд.
Семья Чжоу, хоть и состояла из военных старой закалки, никогда бы так не поступила. Если бы Чжоу Чэн не привел Ся Сяолань домой, ни он сам, ни Гуань Хуэйэ никогда бы не заявились к ней домой с требованием немедленно расстаться!
— Нельзя спускать это на тормозах. Сходи и расспроси Сяолань. Она молодая, с серьезными проблемами еще не сталкивалась, наверняка семья Цзи её до смерти напугала.
Гуань Хуэйэ определенно собиралась вмешаться, но, будучи человеком с мягким сердцем и острым языком, возразила:
— Её-то напугаешь?
Гуань Хуэйэ помнила, как сама ходила к Ся Сяолань: та говорила четко и по делу, совсем не выглядела напуганной.
Она аргументированно возразила на все её претензии и в итоге так и не рассталась с Чжоу Чэном — разве они сейчас не вместе?
Почему это когда она приходила, девушка не испугалась, а когда пришел кто-то из семьи Цзи — сразу испугалась?
Совсем ума нет, не может отличить, кто важнее!
Нет, так это оставлять нельзя.
Чжоу Гобинь не унимался и добавил пару наставлений:
— Тебе стоит почаще звать эту девочку к нам на обед. Она оставила родные края и приехала в Пекин учиться во многом ради твоего сына. Мы не можем быть неблагодарными. В будущем бери её с собой на разные мероприятия, тогда ситуации, подобные этой с семьей Цзи, больше не возникнут.
Мало кто знал, что Ся Сяолань и Чжоу Чэн встречаются; кроме семьи Чжоу, только Жань Шуюй случайно их видела.
Но выход в свет — это совсем другой смысл. Неужели он окончательно одобрил будущее Ся Сяолань и Чжоу Чэна?
Гуань Хуэйэ несколько раз закатила глаза. В сердцах она подумала: до чего же переменчивы мужчины по фамилии Чжоу!
Звонок Чжоу Чэна и наставления Чжоу Гобиня заставили Гуань Хуэйэ отнестись к делу серьезно. После работы она намеренно не поехала домой, а велела водителю свернуть к университету Хуацин. В прошлый раз она была здесь, чтобы убедить Ся Сяолань уйти от сына… Щеки Гуань Хуэйэ вспыхнули. Она ведь действительно совершила такой же поступок, тогда гнев просто затуманил ей разум. Теперь, когда кто-то по фамилии Цзи сделал то же самое, она презирала этого человека и в то же время осознавала неуместность своего собственного поведения тогда.
С какой стати ей распоряжаться чужим ребенком?
Следить нужно за Чжоу Чэном, ведь он её сын.
Она и с Чжоу Чэном-то не справлялась: рука не поднималась давить на сына. Какой смысл приходить в институт и требовать от Ся Сяолань расставания?
Гуань Хуэйэ велела водителю припарковаться подальше от факультета. Она увидела у ворот толпу людей — там стоял какой-то шум, непонятно было, что происходит.
Гуань Хуэйэ не интересовалась подобными зрелищами, но в просвете между людьми мелькнул силуэт — кто это там так похож на Ся Сяолань?
Лицо Ся Сяолань было слишком запоминающимся, его не перепутает даже тот, кто плохо запоминает лица.
Гуань Хуэйэ услышала в голосе Ся Сяолань ярость:
— Тётушка, если вы больны — пейте лекарства. У меня есть парень, и к вашему сыну я не имею ни малейшего отношения! Даже если у вашей семьи золотые и серебряные горы, мне плевать на них, понятно? Хотите, чтобы кто-то сопровождал вашего сына за границу — зовите кого угодно, но только не меня! Если я, Ся Сяолань, захочу поехать за границу, я сделаю это сама, своими силами!
Гуань Хуэйэ нахмурилась.
И вовсе не из-за содержания слов Ся Сяолань, а из-за того, как она это говорила.
— Голос такой тихий… Она вообще умеет ругаться?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
