Цзи Линь был робким и во всем поддакивал, у него совсем не было решительности.
Когда Нин Яньфань услышал его слова о том, как он собирается отплатить бабушке Юй за ее доброту, он не удержался и вставил свои пять копеек:
— В то время, когда твоя бабушка дважды была при смерти, именно она одалживала деньги твоему отцу.
Вернул ли Цзи Хуайсинь деньги, Нин Яньфань не знал, но в любом случае это был не обычный долг. Семья Юй была баснословно богата, а сама бабушка Юй славилась своей щедростью; многие из ее одноклассников пользовались ее благосклонностью.
Нин Яньфань предоставил Цзи Линю самому обдумать, как именно ему следует относиться к бабушке Юй.
Поскольку Нин Яньфань не принадлежал к семье Цзи, он мог лишь давать советы. Прислушаются ли к ним члены семьи Цзи — тут старый господин был бессилен.
Он объяснял Цзи Линю, что делать, говорил об этом и с Цзи Я, но кто из них последовал его советам в точности?
Глупцы не страшны — страшнее всего те, кто мнит себя умниками.
Посмотрите на семью Юй: в пору расцвета ей принадлежала чуть ли не половина земельных участков Шанду, а потом всё исчезло в одночасье.
Неужели Цзи Линь думает, что семья Цзи сможет всю жизнь выезжать на старых запасах?
В мире всё устроено так: если не идешь вперед, то катишься назад. Цзи Линь не только не примирился с Тан Хунъэнем, но и умудрился обидеть семью Чжоу… Разве это признак большого ума — заарканить молодую студентку с помощью дешевой провокации? Даже если семья Чжоу, следуя условиям пари, не предпримет ничего против семьи Цзи, их неприязнь только усилится.
Ситуацию явно можно было уладить, но семья Цзи лишь всё усугубляет. Не заводя друзей, они лишь множат врагов — их путь становится всё уже и уже!
Нин Яньфань разговаривал с Цзи Линем несколько поверхностно; он думал о том, что раз уж упрямая старуха приехала в столицу, ему во что бы то ни стало нужно с ней встретиться.
Если не получится найти бабушку Юй, можно связаться со студенткой Ся Сяолань.
…
— График мэра Тана снова изменился?
Лицо Ду Чжаохуэя едва не исказилось от гнева.
Он был мастером перевоплощения, способным выжить в семье Ду и даже снискать расположение Ду Чжэнжуна. Старший молодой господин Ду был человеком крайне расчетливым. Тот, кто по ошибке принимал его за простого повесу и праздного сынка, неизбежно навлекал на себя беду.
— Господин Ду-младший, поймите, у руководства действительно много дел. Как только мэр вернется в Пэнчэн, я первым же делом передам ему вашу просьбу.
Секретарь Пэн не мог контролировать перенос возвращения Тан Хунъэня. Даже водитель Сяо Ван знал, что о личных делах начальника спрашивать нельзя — неужели секретарь Пэн окажется настолько безрассудным?
Со стороны Тан Хунъэня это было простым совпадением, но Ду Чжаохуэй решил, что мэр намеренно набивает себе цену. Легко представить, в каком дурном расположении духа пребывал молодой господин Ду после подобного пренебрежения.
Вести о потерях в провинции Минь дошли до Гонконга. Раньше Ду Чжаохуэй не отвечал за контрабанду напрямую. Ду Чжэнжун устроил взбучку обоим — и родному сыну, и своему шурину Лю Тяньцюаню. Ду Чжаохуэй подозревал, что это проделки Лю Тяньцюаня.
Он больше не хотел ждать. Раз Тан Хунъэнь сейчас на собрании в столице, значит, он сам отправится за ним в столицу!
Выйдя из здания городской администрации, Ду Чжаохуэй велел помощнику купить два билета на самолет.
— Дацзюнь, полетишь со мной в столицу.
Ся Дацзюнь охотно согласился. Ду Чжаохуэй был мрачнее тучи. К нему подбежал один из подручных и приглушенным голосом произнес:
— Молодой господин, одному из братьев удалось сбежать из провинции Минь, сейчас он у Лю Тяньцюаня.
— О? Значит, мне стоит навестить дядюшку Лю!
Ду Чжаохуэй впервые переступил порог дома Лю Тяньцюаня.
Беглец поступил правильно, обратившись к Лю Тяньцюаню. Сейчас Ду Чжаохуэй — звезда инвестиций в Пэнчэне, тесно сотрудничающий с правительством, и ему ни к чему мараться в таких грязных делах. Ду Чжаохуэй чувствовал, что попал в ловушку Лю Тяньцюаня, но и Лю Тяньцюань думал точно так же!
Оба чувствовали себя преданными, и Лю Тяньцюань ненавидел Ду Чжаохуэя до зубовного скрежета.
Сбежавшим был Ма Цзай, заядлый любитель марихуаны, худой как щепка.
Этот парень отлично плавал: он целый день просидел в воде у берега, прижавшись к рифам, прежде чем выбраться на сушу.
Он получил пулю в спину, и рана от долгого пребывания в воде наверняка воспалилась и загноилась. Лю Тяньцюань велел вколоть ему побольше антибиотиков. С таким пулевым ранением в больницах материка не вылечиться — если парень везучий, то выкарабкается, а если нет, то тут ничего не поделаешь. Тот, кто выбрал этот путь, всегда ходит по лезвию ножа. Если выбьешься в люди, как Ду Чжэнжун, — «отмоешься» и станешь боссом, а если нет — цена твоей жизни грош.
— Ма Цзай, молодой господин пришел навестить тебя.
На пухлом лице Лю Тяньцюаня отразилась забота. Ду Чжаохуэй играл свою роль еще искуснее; он наклонился и придержал Ма Цзая:
— Не двигайся, выздоравливай. Ты работал на семью Ду, и семья Ду тебя не оставит. Я немедленно распоряжусь, чтобы тебя отправили в Гонконг!
Если он не умрет в дороге, шансов выжить в Гонконге действительно будет гораздо больше.
Ма Цзай был очень благодарен: — Мо-молодой господин, это мы оказались бесполезными…
Ма Цзай повторил всё то, что только что рассказал Лю Тяньцюаню.
Ду Чжаохуэй подумал, что неудивительно, почему им не удалось ничего разузнать — оказывается, операцию проводили вовсе не местные легавые из провинции Минь.
Ма Цзай утверждал, что запомнил их лица и обязательно узнает при встрече, но Ду Чжаохуэй не придал этому особого значения. Против их семьи Ду ополчился не один человек. Кто в провинции Минь способен разом прихлопнуть столько контрабандистов? Даже бандитские разборки по переделу сфер влияния так не проводятся — кусок слишком велик, можно и не переварить. Это могла быть только официальная операция, причем не местных властей, а копов, присланных из других мест.
Или вообще военных?
Ду Чжаохуэй нахмурился. Контрабанда приносила огромную прибыль: если этим не займется семья Ду, найдутся другие.
Ду Чжаохуэй не считал себя гением коммерции, но он был готов полностью отказаться от этого бизнеса, только если легальное дело на материке будет приносить больше денег!
— Отдыхай, вечером я пришлю людей, чтобы переправить тебя в Гонконг.
Не все погибли, многих просто арестовали — эту информацию Ду Чжаохуэй всё же смог раздобыть.
Неважно, были это копы из провинции Минь или нет, разведданные у противника оказались слишком точными. Подозрения Ду Чжаохуэя в отношении Лю Тяньцюаня не ослабли.
Лю Тяньцюань думал так же. Притворство Ду Чжаохуэя вызывало у него тошноту.
— Молодой господин, вам лучше больше не вмешиваться в это дело. Если вы добьетесь льготных условий для инвестиций в Пэнчэне, председатель будет куда более доволен.
Раньше Ду Чжаохуэй хвастался направо и налево, что собирается провести какой-то семинар с мэром Таном, но мэр в мгновение ока покинул Пэнчэн и до сих пор не вернулся. Это был чувствительный щелчок по носу для молодого господина Ду. На мгновение Лю Тяньцюань даже почувствовал благодарность к неподкупному мэру Тану!
Губы Ду Чжаохуэя скривились в усмешке: — Это не твоя забота. Провинцией Минь всегда управлял ты. Когда подобное случится в следующий раз, подумай лучше, как самому выйти сухим из воды!
…
Налет на группу контрабандистов был лишь проверочным заданием для Сухопутной академии.
Чжоу Чэн получил легкое ранение, были ранены и другие бойцы. Обе стороны использовали огнестрельное оружие, так что обойтись без ранений было невозможно. К счастью, среди подчиненных Чжоу Чэна были раненые, но обошлось без потерь.
Операция прошла успешно. Задержанных они передали властям провинции Минь. По идее, на этом миссия Чжоу Чэна и его людей должна была закончиться… но Чжоу Чэн чувствовал, что перевод в провинцию Минь был не просто обычным экзаменом.
Почему раньше контрабандистам всегда удавалось ускользнуть?
Чжоу Чэн полагал, что дело не в недостатке способностей, а в том, что кто-то мешал правосудию.
Именно поэтому прислали их группу курсантов, никак не связанных с провинцией Минь, и им сразу удалось поймать «крупную рыбу».
По воле случая, попалась именно «Чжэнжун Групп».
Чжоу Чэн предчувствовал, что на этом дело не закончится. И действительно, покинув провинцию Минь, они не вернулись в столицу, а направились в район Пэнчэна — неужели их решили использовать как ударный отряд таможни для борьбы с контрабандой?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
