У Ван Цзяньхуа было много мыслей на уме, но разве мог он, взрослый мужчина, говорить гадости о женщине за её спиной?
— Мама, не спрашивайте больше, это чужие дела, и не упоминайте об этом постоянно при Цзыюй в будущем!
Ван Цзяньхуа после долгого молчания выдавил из себя эти слова, и Жань Шуюй это совсем не обрадовало.
Собственный сын защищал Ся Цзыюй так, будто принял не то лекарство, и Жань Шуюй никак не могла этого понять.
Почему Ся Цзыюй не хотела этого слышать? Ведь это была чистая правда.
Любопытство Жань Шуюй никуда не делось, в словах Ся Цзыюй явно крылся намек. Жань Шуюй и так завидовала семье Чжоу, те не хотели с ней общаться, а между Ся Цзыюй и Ся Сяолань были свои счеты. Жань Шуюй была вовсе не прочь посмотреть на то, как семья Чжоу окажется в нелепом положении.
Взглянув на старые простыни на кровати, Жань Шуюй неожиданно решила объясниться:
— Ты сама знаешь положение нашей семьи. Большая часть выплаченной задолженности по зарплате отца Цзяньхуа ушла на долги, за эти годы у нас не накопилось сбережений. Через пару лет Цзяньхуа жениться, на это тоже нужны деньги. Я не обделю Цзяньхуа тем, что есть у других сыновей. Мы с его отцом стараемся экономить на всём, вещи в доме староваты, так что потерпи немного.
Лицо Ся Цзыюй немного просветлело.
Дело было не в том, что она не могла переносить трудности, а в том, что ей казалось, будто семья Ван её не ценит. Получив объяснение от Жань Шуюй, в присутствии Ван Цзяньхуа ей нужно было как-то сгладить ситуацию.
— Тётя, я не это имела в виду. Это я внезапно решила остаться на ночь, а вы не были готовы.
Жань Шуюй действительно не была притязательна в одежде и еде. Ся Цзыюй заметила это еще на встрече — Жань Шуюй была одета хуже всех.
Она не могла позволить себе шерстяное пальто за сотню юаней. Министерство образования было довольно «бедным» ведомством, льготы там не шли ни в какое сравнение с другими министерствами, и денег у семьи Ван было немного.
Ся Цзыюй была с Ван Цзяньхуа вовсе не из-за денег.
Деньги можно заработать, а вот к власти приобщиться не так-то просто. Ся Цзыюй считала, что власть выше денег: богатого не обязательно уважают, его всё равно могут обидеть. А перед тем, у кого есть власть, все трепещут, да и деньги такому человеку раздобыть не составит труда.
Подумав так, Ся Цзыюй успокоилась.
Жань Шуюй, видя, что та больше не капризничает, про себя подивилась.
Она не считала Ся Цзыюй благоразумной, она лишь думала, что её сын, Ван Цзяньхуа, молодец — нашел ту, которую и палкой не выгонишь. Такое отношение Ся Цзыюй было правильным: условия в семье плохие, и если бы не настойчивость Цзяньхуа, Жань Шуюй вмиг нашла бы ему невесту получше. Семья Чжоу желала лишь, чтобы невестка была красивой и умной, не ограничивая себя её происхождением, но разве семья Ван могла себе такое позволить? Семья Чжоу совершенно не пострадала во время потрясений, а изначальный фундамент семьи Ван был разрушен, и теперь им приходилось начинать всё с нуля.
От того, что её сын Цзяньхуа выбрал Ся Цзыюй, которая ничем не могла помочь, Жань Шуюй было действительно трудно радоваться.
Раз ей было невесело, она хотела, чтобы и другие чувствовали себя так же. Видимо, стоило немного задобрить Ся Цзыюй, чтобы та прояснила свои недавние слова.
Гуань Хуэйэ была холодна с ней, разве не потому, что презирала её мужа за низкую должность?
Если семья Чжоу опозорится из-за своей будущей невестки, будет забавно.
— Цзыюй, ложись спать пораньше. Если что-то будет неудобно, говори мне.
Жань Шуюй на редкость приветливо улыбнулась, чему даже Ван Цзяньхуа удивился. Как только Жань Шуюй ушла, на лице Ся Цзыюй появилась горькая усмешка:
— Цзяньхуа, как ты думаешь, о чем думает Сяолань? Даже если я захочу её игнорировать, она всё равно будет постоянно появляться в нашей жизни. Как нам с тобой жить дальше, если так будет продолжаться?
Лицо Ся Цзыюй заметно осунулось.
Прежде её лицо было овальным, а теперь подбородок заострился. Хоть она и не была так красива, как Ся Сяолань, но в её облике появилось нечто, вызывающее невольную жалость.
Ван Цзяньхуа знал, что Ся Цзыюй находится под сильным давлением.
Пока Ся Сяолань была с Чжоу Чэном, ситуации, подобные сегодняшней, в будущем неизбежно будут повторяться.
Давление испытывала не только Ся Цзыюй, но и сам Ван Цзяньхуа. Он невольно сравнивал себя с Чжоу Чэном, хотел соперничать, хотел доказать, что он лучше. Но пока что он проигрывал, и это было корнем его стресса.
Ван Цзяньхуа обнял Ся Цзыюй за плечи:
— Что именно ты хочешь сказать? Цзыюй, я знаю, что ты натерпелась из-за меня. За последнее время произошло много всего, у моих родителей возникло недопонимание на твой счет, но время всё расставит по местам, и рано или поздно они поймут, какая ты замечательная.
Как бы трудно ни было, он не мог бросить Ся Цзыюй.
Ся Цзыюй выбрала его в трудные времена, разве это не доказывало его потенциал?
Ван Цзяньхуа нуждался в таком признании. К тому же, между ними уже была супружеская близость, и если он бросит её сейчас, как она потом выйдет замуж?!
Ван Цзяньхуа не мог так поступить.
Ся Цзыюй прижалась к его груди, слезы намочили свитер Ван Цзяньхуа:
— …Если бы только она не жила в Пекине, или не встречалась бы с сыном семьи Чжоу… Разве нельзя ей держаться подальше от нашего круга общения?
Не жить в Пекине?
Это было непросто устроить. Разве что дождаться, когда Ся Сяолань окончит университет, и при распределении на работу поспособствовать тому, чтобы её отправили в другой город.
Но мысль о том, чтобы она не встречалась с Чжоу Чэном, заставила Ван Цзяньхуа задуматься — в этом была доля реальности!
— Дай мне подумать.
Ван Цзяньхуа приобнял Ся Цзыюй за плечи: — Выход обязательно найдется.
……
В эту ночь Ся Сяолань спала хорошо.
Кровать в доме семьи Чжоу определенно была мягче, чем в общежитии, да и отопление работало отлично, так что спалось тепло. Ся Сяолань проснулась рано. Она не стала залеживаться в гостях: её биологические часы привыкли к ранним подъемам, и даже выходные не были поводом долго валяться в постели, тем более в чужом доме.
За завтраком Чжоу Гобинь спросил её о планах на день. Ся Сяолань проглотила еду и спросила:
— Дядя Чжоу, неужели мы ничем не можем помочь в деле Чжоу Чэна?
Чжоу Гобинь покачал головой: — Проверка в армии идет по своим правилам, административные органы не могут в это вмешиваться.
— А если найти Пань Баохуа?
Ся Сяолань не собиралась менять Пань Саня на безопасность Чжоу Чэна. Чтобы разобраться в случившемся, не имея возможности найти Чжоу Чэна, стоило, пожалуй, начать со второго участника событий.
Чжоу Гобинь погрузился в раздумья.
Он тоже подумывал о контакте с Пань Баохуа, но время было слишком деликатным.
— Сяолань, сейчас нам остается только сохранять спокойствие. Лишние действия могут привести к ошибкам. Кто бы из нас ни пошел искать Пань Баохуа, это станет доказательством того, что Чжоу Чэн действительно с ним связан. Раз уж ты веришь Чжоу Чэну, мне остается только последовать твоему примеру и примеру тёти Гуань — поверить, что результаты проверки будут в пользу Чжоу Чэна!
Какое имеет значение общение Чжоу Чэна с Пань Баохуа?
Если бы никто не проверял, то, даже если бы Пань Баохуа действительно занимался контрабандой, это не было бы проблемой.
Беда в том, если кто-то вцепится в это и не захочет отпускать.
Если Чжоу Чэн действительно смог раздобыть информацию у контрабандиста, это стало бы огромным подспорьем в борьбе с контрабандой на побережье.
Армейская проверка в отношении Чжоу Чэна проводилась из-за подозрений, что обмен информацией был взаимным: якобы Чжоу Чэн тоже передал сведения Пань Баохуа, позволив тому избежать поимки. Так был ли Пань Баохуа на самом деле контрабандистом?
Похоже, это и было ключевым моментом.
Чжоу Гобинь верил, что у любой проблемы есть решение. Главное — найти зацепку, и тогда можно будет слой за слоем распутать всё дело и восстановить истину!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
