Гуань Хуэйэ раньше была врачом.
Карьерная женщина, ее взгляды не были закоренело-феодальными, но в 80-е годы ее отношение к связям между мужчиной и женщиной, очевидно, не могло быть столь же либеральным, как в XXI веке… «Прошлое» Ся Сяолань оказалось настолько насыщенным, что Гуань Хуэйэ не сразу смогла прийти в себя.
Гуань Хуэйэ не считала, что Ся Сяолань ведет себя распутно: раз та могла говорить об этом так спокойно, значит, совесть ее была чиста.
Чем больше тайн и недомолвок, тем больше подозрений!
Ся Сяолань тоже не была безучастна: несмотря на внешнее спокойствие, Гуань Хуэйэ замечала, как девушка украдкой поглядывает на нее.
Ся Сяолань, возможно, надеялась на слова поддержки, но Гуань Хуэйэ, приоткрыв рот, так и не смогла произнести ни одной связной фразы.
Неужели действительно можно совсем не принимать это близко к сердцу?
Ведь Ся Сяолань — невеста ее сына, а не дочь самой Гуань Хуэйэ!
Мать будет сопереживать дочери, у которой жизнь полна невзгод. Лю Фэнь, безусловно, встала бы на сторону Ся Сяолань без всяких условий: даже если бы у прежней «Ся Сяолань» действительно были такие недостатки, как лень и тщеславие, Лю Фэнь все равно не смогла бы относиться к ней плохо. Родная мать всегда полна надежд на своего ребенка; что там дурной характер — даже если бы он был преступником, убийцей или поджигателем, многие родственники верили бы, что он может исправиться!
Ся Сяолань смотрела на нее с нетерпением, и Гуань Хуэйэ не стала ее обманывать:
— Об этом мне нужно будет поговорить с твоим дядей.
Гуань Хуэйэ не могла сказать, что питает абсолютное доверие к человеческим качествам Ся Сяолань, но раз уж Чжоу Чэн знал о тех грязных слухах и не придал им значения, то и Гуань Хуэйэ, даже имея сомнения в душе, не могла сразу же отвернуться от девушки.
Отношения между людьми проходят путь от незнакомства к узнаванию, а от узнавания к близости. Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ как раз находились на том пороге, когда они уже не чужие, но еще и не свои; Гуань Хуэйэ просто не могла заставить себя доверять ей на все сто процентов.
Ся Сяолань встала:
— Простите за беспокойство, я и не знала, что семья Ван принадлежит к этому кругу.
Прежняя «Ся Сяолань» считала Ван Цзяньхуа обычным городским образованным юношей, приехавшим в деревню, и не знала, что он — сын высокопоставленного чиновника, попавшего в опалу. Нынешняя Ся Сяолань, познакомившись с Чжоу Чэном, довольно рано поняла, что его происхождение непростое, но чувства уже вспыхнули — неужели Ся Сяолань должна была отвергнуть Чжоу Чэна только потому, что Ван Цзяньхуа тоже был столичным жителем?
О том, что Ван Цзяньхуа и Чжоу Чэн знакомы, и что их семьи пересекаются — об этом Ся Сяолань не догадывалась!
Между ней и Ван Цзяньхуа и так ничего не было, и возобновление старых чувств было абсолютно невозможным. Учитывая прошлые конфликты, это скорее можно было назвать враждой. Ся Сяолань просто рассудила, что если она промолчит, а семья Ван снова начнет строить козни, это поставит семью Чжоу в крайне неловкое положение… К тому же, ей вовсе не хотелось подставлять родителей Чжоу Чэна.
Выложив всю эту неприятную историю, Ся Сяолань и сама почувствовала облегчение.
Эх, попытка самоубийства — удар головой о стену — это было настолько унизительно, что Ся Сяолань было даже неловко об этом упоминать.
Гуань Хуэйэ тоже почувствовала некое несоответствие: стоявшая перед ней Ся Сяолань была очень умной и совсем не походила на ту, кого можно водить за нос.
Ся Сяолань чувствовала себя донельзя неловко:
— Маленькая была, неразумная…
Нет, оставаться в доме Чжоу больше нельзя. Ся Сяолань не могла контролировать то, что подумают Гуань Хуэйэ и Чжоу Гобинь, поэтому она поспешила откланяться.
Было уже обеденное время, Гуань Хуэйэ хотела позвать ее к столу, но директор Ся умчалась быстрее кролика.
Как только Чжоу Гобинь вернулся домой, Гуань Хуэйэ пересказала ему услышанное от Ся Сяолань, выбирая самое важное. Первой реакцией Чжоу Гобиня было недоумение:
— Зачем ты расспрашивала ее об этом?
Это же всё равно что ковырять старую рану!
У нее с Ван Цзяньхуа даже ничего толком и не сложилось, а если бы и сложилось, а потом они расстались — так это просто люди друг другу не подошли.
Девушка должна обладать чувством собственного достоинства и самоуважением, но нельзя же доходить до крайностей и запрещать ей даже разговаривать с противоположным полом!
— Хорошо-хорошо, один ты у нас прогрессивный, а я — старая ретроградка! Я всего лишь хотела проявить заботу, узнать о ее отношениях с семьей. Она сама завела этот разговор, а там, как говорится, потянула за одну ниточку, и вся грязь наружу. Она вывалила на меня все семейные дрязги разом… Вроде не глупая, но почему же такая прямодушная?
Гуань Хуэйэ была в унынии: с таким-то интеллектом, позволившим поступить в университет Хуацин, неужели она не понимает, что некоторые вещи не стоит говорить в доме будущего мужа? Не говоря уже об 85-м годе, даже через 30 или 300 лет родственники мужа всегда будут надеяться, что их будущая невестка «чиста как лед и яшма». Несмотря на то, что это не очень реалистично, такие ожидания существуют — иначе почему семьи неженатых мужчин так яростно выступают против их браков с разведенными женщинами!
Феодальное мышление в Китае господствовало веками, а с момента его официального конца прошло всего тридцать с небольшим лет — разве так просто его искоренить?
Чжоу Гобинь взглянул на жену:
— Ты действительно не понимаешь, почему она была так откровенна?
Сразу прояснить всё свое прошлое, которое может быть воспринято как «черные пятна», чтобы в будущем никто не смог использовать это для нападок на нее — такой поступок Ся Сяолань был как раз самым мудрым.
Возможно, сегодня эта тема всплыла случайно, и Ся Сяолань решила высказаться прямо.
В этом проявился не только ум Ся Сяолань, но и ее доверие к семье Чжоу: она верила, что Гуань Хуэйэ, выслушав ее, не отвернется от нее в тот же миг.
Гуань Хуэйэ молчала, на душе у нее было неспокойно.
С самого начала Ся Сяолань ей совсем не нравилась; даже сегодня она не могла сказать, что полностью ее одобряет, но прямота девушки была именно тем качеством, которое Гуань Хуэйэ ценила.
— Я беспокоюсь лишь о том, что мы с семьей Ван вращаемся в одном кругу, нам постоянно приходится сталкиваться друг с другом.
— С каких это пор наша семья и эти по фамилии Ван в одном кругу?
В голосе Чжоу Гобиня звучала уверенность. Члены семьи Чжоу упорно трудились, и их дела шли в гору, в то время как Ван Гуанпин провел восемь лет на ферме, а это стагнация или даже регресс. Посмотрите на него сейчас: после восстановления в должности он изо всех сил пытается вписаться в круг, но остается в нем чужаком.
Чжоу Гобинь не считал себя и Ван Гуанпина людьми одного поля ягоды, так что ни о каком «одном круге» не могло быть и речи!
Гуань Хуэйэ не нашлась что ответить и даже немного разозлилась от смущения:
— И кто это говорил, что она не подходит Чжоу Чэну? Прекрасно, теперь я одна остаюсь в роли злодейки, а ты, значит, умыл руки и в один миг превратился в великодушного и прогрессивного добряка!
Обидеть жену — дело опасное.
Чжоу Гобинь обнаружил, что весь его хороший чай спрятан. Он долго и серьезно всматривался в плавающие в чашке чайные стебли; единственным его увлечением было чаепитие, и подсовывать ему чайную труху было мучительнее, чем оставить без обеда.
И где только Гуань Хуэйэ раздобыла эти стебли, да еще и с запахом плесени!
Срок проверки и изоляции Чжоу Чэна закончился, и он не знал, сообщила ли об этом жена Ся Сяолань. Девушка была с ними честна, и нельзя было заставлять ее и дальше пребывать в тревоге.
……
Ся Сяолань честно рассказала о своем темном прошлом, тем самым раскрыв перед семьей Чжоу все карты.
Узнав, что проверка Чжоу Чэна завершена, она предположила, что он, должно быть, чувствует себя несправедливо обиженным. Ей очень хотелось оказаться рядом и обнять его, но, к сожалению, она даже не знала, где он находится!
Быть женой военного — почетно, это вызывает уважение у окружающих.
Но сколько разлук скрывается за этим словом «почет»?
Ся Сяолань специально разузнала, что первая пейджинговая станция в Шанхае появилась еще в 1983 году, но в Пекине пока было затишье. Она предполагала, что ее откроют в ближайшие год-два, но точных сроков не знала.
Больше всего ее беспокоило то, что даже если пейджеры появятся, разрешат ли ими пользоваться в армии?
Ся Сяолань послушно достала лист бумаги и принялась писать письмо Чжоу Чэну. Когда он вернется в Военную академию сухопутных войск, он обязательно получит эти письма и узнает, что она о нем помнит.
Следующей краткосрочной целью было занять призовое место в конкурсе по английскому языку!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
