— Босс, давайте сами сначала разузнаем, есть ли такой человек рядом с боссом Ду. Если это правда, мы сможем и подзаработать, и через это наладить связи с боссом Ду…
Цао Лю был смелее Кэ Исюна.
Он тоже был неглуп, просто не так силен, как Кэ Исюн.
Кэ Исюн взглянул на Цао Лю. Изначально у него была добродушная внешность, из тех, что легче всего вызывают симпатию, но от этого взгляда у Цао Лю мурашки пробежали по коже.
— Что, считаешь, что идти за таким боссом, как я, бесперспективно, и хочешь найти другого?
Цао Лю так испугался, что побледнел:
— Босс, я не это имел в виду!
В 85-м году Янчэн сильно изменился. По сравнению с началом периода реформ и открытости, за несколько лет часть жителей Янчэна разбогатела. Сборы за покровительство на вокзале вместе с мошенничеством приносили немало денег. Но было много братьев, которых нужно было кормить, а Кэ Исюн был довольно щедр, так что после дележа денег оставалось немного.
Цао Лю считал, что Кэ Исюн достоин большего. Другие занимались контрабандой, и у них руки уставали считать деньги — это действительно вызывало зависть.
Даже перекупщик одежды оптом теперь собирался открывать швейную фабрику. Жизнь индивидуальных предпринимателей была достойнее, чем у них, и Цао Лю в душе беспокоился!
Кэ Исюн тоже это понимал.
Среди его подчиненных Цао Лю был преданным.
Кэ Исюн не считал себя самым способным, но он гордился тем, что в столь молодом возрасте смог подчинить себе столько хулиганов.
Раньше говорили, что школа боевых искусств семьи Бай пришла в упадок, и он не ставил Бай Чжиюна ни во что.
Теперь даже сестра Бай Чжиюна, женщина, сделала себе имя. Кэ Исюн слышал, что Бай Чжэньчжу ведет в Пэнчэне крупный бизнес, и чувства его были сложными. Похоже, насилие и драки перестали пользоваться спросом. Если босс не сможет давать денег, братьев под его началом будет становиться все меньше… Кэ Исюн пока еще удерживал власть, но то, что даже Цао Лю думал о новых способах заработка, доказывало, что ситуация не слишком оптимистична.
— Лю-цзы, я не сомневаюсь в тебе, я знаю, что ты печешься о братьях. Если ты хочешь наладить связь с боссом Ду и открыть новый путь к богатству, то, на самом деле, это можно сделать. Так, сначала отправь людей разузнать обстановку.
Цао Лю всем сердцем радел за Кэ Исюна, и Кэ Исюн все же пошел на компромисс.
Разузнать о людях из окружения босса Ду было нелегко, но в прошлый раз на дороге к аэропорту на него напали из засады, и Ду Чжаохуэй объявил награду в миллион за поимку преступников, так что в преступном мире Янчэна о той ночной засаде знали немало. Водитель Ду Чжаохуэя погиб на месте, а некий телохранитель спас босса, получив тяжелое ранение… Полиция составила протокол, фамилия телохранителя — Ся.
— Большие боссы из Гонконга действительно щедры. Телохранитель был тяжело ранен, в здешней больнице сказали, что его может парализовать, так его отправили на лечение обратно в Гонконг. Неизвестно, как его сейчас лечат.
Говорящий просто сплетничал, но слушатель был внимателен, и Цао Лю убедился, что рядом с боссом Ду действительно есть кто-то по фамилии Ся.
— Босс, этот человек по фамилии Ся пользуется немалым доверием у босса Ду.
Значит, можно вытрясти приличную сумму денег.
Кэ Исюн махнул рукой:
— Сначала отправь их к покупателям. Распорядись, чтобы молодую не трогали. Раз другие заплатят, мы должны доставить товар в первозданном виде.
А что делать со старой?
Пока не выбрасывайте ее в деревню, просто бросьте в другом районе Янчэна. Пусть двое присматривают за ней время от времени, лишь бы она не сдохла с голоду.
Если они хотели прибиться к боссу Ду, то не могли появиться в роли похитителей.
Когда они будут передавать семью Ся, они должны выступить лишь в качестве помощников.
Кэ Исюн специально распорядился не трогать Ся Хунся. Чтобы заставить женщину в своих руках повиноваться, такие люди обычно сначала спали с ней, затем жестоко избивали и морили голодом несколько дней, после чего даже самые целомудренные и гордые становились покорными. Бордели существовали с древних времен, и их невозможно было искоренить. Когда Китай только образовался, по ним был нанесен сокрушительный удар, но спустя несколько лет после начала реформ и открытости люди снова стали заниматься плотской торговлей под прикрытием маленьких парикмахерских.
Кэ Исюн не занимался этим специально, но он не возражал против того, чтобы заодно продать пару молодых женщин.
Если нельзя делать это, нельзя делать то, так ведь можно и в благотворительный фонд превратиться.
— Босс, я прослежу, чтобы они вели себя смирно.
Не такая уж она и красавица, потерпеть можно. В шантаже тоже нужно соблюдать правила отрасли: товар должен быть возвращен в первозданном виде.
Кэ Исюн и Цао Лю пришли к согласию и приготовились расставить сети.
Тем временем четверо членов семьи Ся, которых усыпили лекарством, были доставлены в разные места.
Из-за того, что у Цао Лю и Кэ Исюна возникли разногласия, время было упущено, и все четверо проснулись вскоре после того, как их доставили на места. Ван Цзиньгуй и Ся Хунбин оказались на двух небольших кирпичных заводах, Ся Хунся очнулась в маленькой парикмахерской, а Лаотайпо лежала возле мусорного бака и крепко спала, пока ее не разбудил дворник, вышедший утром на уборку.
— Бабушка, почему вы спите здесь?
Действительно, чего это она спит, привалившись к вонючей мусорке!
Лаотайпо подсознательно потянулась к деньгам, зашитым в одежду, но, естественно, там было пусто.
— Деньги, мои деньги…
Она не беспокоилась о пропаже сына, невестки и внучки — первым делом она сокрушалась о деньгах, бывших при ней.
Дворник увидел ее сопли и слезы, и ему стало ее немного жаль, однако один говорил на кантонском, а другая — на хэнаньском диалекте, так что они совершенно не могли общаться.
Наконец дождались прохожего, говорящего на путунхуа. Послушав сбивчивый рассказ Лаотайпо о случившемся, тот сразу понял:
— В наши дни деньги никому с неба не падают. С чего бы им просто так приглашать вас домой, кормить и поить, да еще и забирать рекомендательные письма? Бабушка, вы наткнулись на торговцев людьми!
На вокзале Янчэна каждый день происходили подобные истории.
Находясь вдали от дома, не стоит легко верить людям, не ходить с незнакомцами в глухие места и не жадничать до мелкой выгоды — это поможет снизить риск обмана.
В случае с Лаотайпо, у которой обманули всю семью из четырех человек, трое оставшихся наверняка были молодыми и сильными, на которых можно заработать, а старуха никому не нужна, вот ее и выбросили у мусорного бака.
Лаотайпо, услышав, что Ся Хунбин и остальные проданы, перестала горевать о деньгах, захлопала себя по бедрам и громко зарыдала.
— Какие же в Янчэне люди злые!
Прохожий видел, что старушка жалка, и не стал обращать внимания на ее неприятные слова. Он купил в палатке для завтраков две паровые булочки и дал их Лаотайпо.
— Эх, как доедите, я провожу вас в отделение полиции заявить о случившемся.
Это был еще один добрый человек. Лаотайпо только что обманули «добрые люди», поэтому она сжимала булочки и молчала. Прохожий указал на дворника:
— Бабушка, не волнуйтесь, с нами пойдет еще один человек.
Дворник был в униформе и не выглядел плохим человеком.
Лаотайпо и впрямь больше нечего было воровать, так что ей оставалось только пойти в отделение.
На вокзале каждый день обманывали невесть сколько народу, но люди в возрасте Лаотайпо редко уезжали так далеко от дома. Когда она, кривясь и рыдая, пришла подавать заявление, полицейские, не знавшие, насколько она может быть отвратительна, даже немного ей посочувствовали.
Они пообещали Лаотайпо сделать все возможное, чтобы вернуть троих членов семьи Ся, но как устроить саму Лаотайпо, у которой не было ни гроша за душой?
— Бабушка, вы приехали в Янчэн искать родственников, вы знаете адрес или место работы ваших родных?
— Не Янчэн, а Пэнчэнь. Мы собирались в Пэнчэнь, но не смогли получить пропуск… Я помню, помню, мой сын работает у гонконгского босса, его зовут Ся Дацзюнь, говорили, какая-то корпорация.
Лаотайпо пощупала другой карман. Рекомендательное письмо и деньги пропали, но эта записка осталась.
Полицейский взял ее и прочитал: «Корпорация Чжэнжун, Ся Дацзюнь».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
