— Тётушка Тянь, даже если моя мама не выйдет замуж повторно, я как дочь смогу заботиться о ней всю жизнь. Нашим семейным делам не стоит утруждать тётушку. В каждом доме сейчас готовятся к Новому году, все заняты, так что не будем задерживать вас на обед.
Ся Сяолань указала в сторону ворот, прямо выпроваживая гостью.
Тянь Эрсао действительно не хотела упускать достаток семьи Ся Сяолань. Мать с дочерью получили надел в деревне, участок под застройку у двух женщин был огромным, да еще и новый дом отгрохали — Тянь Эрсао исходила завистью.
Вся семья Тянь исходила завистью.
Говорили, что Тянь Лаосань войдет в семью мужем-примаком, но на деле со временем две семьи слились бы в одну, супруги перестали бы делить свое и чужое, и дом с землей перемешались бы. Какой бы способной ни была Ся Сяолань, она всё же девчонка; поступит в университет, станет городской, рано или поздно выйдет замуж — разве тогда ей будут нужны деревенские поля и дом в родных краях?!
Именно так всё и рассчитывала семья Тянь.
Хотя Тянь Эрсао и выпроваживали, она, набравшись наглости, пробормотала:
— Чем богаче, тем скупее. Если не выйдет за моего деверя, какого еще хорошего жениха она найдет!
— А то как же, как стать богатым, если не скупиться? Наша семья страшно скупая, а вы думали, я не знаю, что на уме у семьи Тянь? Идите-ка, идите поскорее, даже перед Новым годом от ваших криков нет покоя.
Ли Фэнмэй вытолкала её наружу. Тянь Эрсао не смела спорить с Ся Сяолань, поэтому от досады и стыда перебросилась парой слов с Ли Фэнмэй.
В конце концов вмешалась бабушка Юй и парой едких фраз прогнала Тянь Эрсао.
Лю Юн с самого утра уехал в уезд за новогодними покупками и не ожидал, что заявится такой «экземпляр», как Тянь Эрсао. Ли Фэнмэй всё же не сдержалась и, подбоченясь, долго ругалась у дверей; суть сводилась к тому, что в канун Нового года всякие бесстыжие люди приходят напрасно искать ссоры и лишают покоя.
Обруганная Тянь Эрсао бесновалась у себя дома. Семья Тянь, как и семья Лю, была в деревне пришлой, но у Лю был только один сын — Лю Юн, а семья Тянь разрослась уже на два поколения. Взять хотя бы поколение мужа Тянь Эрсао: трое родных братьев и немало двоюродных.
В деревне, у кого больше сыновей и домочадцев, у того и голос твёрже.
В деревне Цицзин большинство жителей носили фамилию Чэнь, но и семья Тянь представляла собой немалую силу.
Ся Сяолань и представить не могла, что наступит день, когда ей придется препираться с односельчанами. Неужели этот дом, который стоил не так уж и много, вместе с участком и наделами, приглянулся кому-то еще?
— Про того, о ком вчера приходила говорить невестка Чэнь, мне и заикаться было неловко, а эти Тяни совсем стыд потеряли.
Соседи — слухи не утаишь — заходили к Лю Фэнь поболтать, но на любые вопросы Лю Фэнь отвечала, что не собирается снова выходить замуж.
— Даже если и искать, то уж точно не Тянь Лаосаня, он ведь совсем никудышный человек.
— Верно, прежняя жена сбежала, теперь он целыми днями пьет дома, живет в хижине из сырцового кирпича. Хочет новый дом — пусть сам зарабатывает, а он, ишь чего удумал, на А Фэнь позарился.
Уж не белены ли объелись в семье Тянь? Хоть Лю Фэнь и в разводе, не до такой же степени она обезумела, чтобы связываться с таким мерзавцем, как Тянь Лаосань!
Мало того что Лю Юн помогал матери и дочери, так еще и дочь Лю Фэнь — лучшая выпускница по результатам гаокао! Ой, а может, семья Тянь как раз на это и рассчитывала: женив на себе Лю Фэнь, они получат не только дом и землю, но и лучшую ученицу в дочери задаром!
Браво, какой тонкий расчет.
Вот только они не учли, что характер Лю Фэнь изменился: теперь её не запугаешь парой пустых фраз.
Тянь Эрсао, пытаясь убедить Лю Фэнь за закрытыми дверями, говорила, что Ся Сяолань в будущем выйдет замуж, и если Лю Фэнь не найдет мужа, то станет обузой. Она советовала Лю Фэнь всё хорошенько обдумать, пока та еще молода и её легче выдать замуж.
Ся Сяолань одновременно злилась и находила это смешным. Она спросила мать, что та об этом думает.
Лю Фэнь ответила прямо:
— Я сказала ей, что я не обуза. Когда ты выйдешь замуж, я смогу стирать тебе и готовить. Ты пойдешь работать в учреждение, а я хоть уличным лотком торговать буду, но заработаю денег, чтобы помочь тебе по хозяйству.
Ся Сяолань подумала, что мама сказала замечательно. Хотя семье и не требовалось, чтобы Лю Фэнь торговала на улице ради копеек — неужели она и Чжоу Чэн настолько никчёмные? Но сейчас Лю Фэнь чувствовала себя полезной, верила в свои силы: в крайнем случае, сможет прокормить дочь торговлей.
Ся Сяолань, не зная, смеяться или плакать, напомнила ей:
— Мам, ну что ты такое говоришь? Тебе лучше подумать о том, как управлять двумя магазинами в Пекине!
Зачем торговать с лотка, если уже есть свои магазины?
Лю Фэнь и сама рассмеялась. Она слишком долго жила в нужде, и нынешняя благополучная жизнь казалась ей чем-то нереальным.
Лю Фэнь готовилась к худшему. Она уже не была той деревенской женщиной, которая больше года назад умела лишь безропотно сносить обиды. Тогда Лю Фэнь ничего не умела, кроме как ковыряться в земле ради пропитания. Теперь она не считала себя великим знатоком в бизнесе, но верила: даже если всё исчезнет, у неё хватит смелости снова выйти торговать на улицу.
Знать, где достать товар, знать, как продать одежду покупательницам — этому научилась Лю Фэнь, и это стало её настоящей опорой, уверенностью в себе!
Ся Сяолань радовалась именно росту своей матери.
Весть о том, что Тянь Эрсао пришла свататься, быстро разлетелась по всей деревне.
Чэнь Ванда, узнав об этом, вызвал к себе Тянь Эрсао и Тянь Лаосаня и задал им трёпку:
— Перед самым Новым годом, вы что это удумали? Кого это вы вздумали обижать? Чтобы Тянь Лаосань женился на А Фэнь? Пошарь-ка у себя в карманах — у тебя и на кусок мяса к празднику денег нет! Хочешь, чтобы А Фэнь тебя кормила, да еще и двоих твоих детей? Ну ты, твою мать, и размечтался!
Хмельной Тянь Лаосань, набравшись храбрости, с заискивающим видом подошел к Чэнь Ванда:
— Дядя Да, моим двоим малым без материнской заботы плохо живется. Мы с А Фэнь с детства знакомы, если я на ней женюсь, то уж точно буду к ней добр. Тогда мои дети станут детьми А Фэнь, младшими братом и сестрой для лучшей ученицы гаокао. Глядишь, и в деревне со временем станет на пару студентов больше…
Из-за затяжного пьянства Тянь Лаосаня пошатывало при ходьбе.
Чэнь Ванда когда-то служил в армии. Он схватил коромысло и принялся нещадно охаживать его:
— Пошел к черту! Пока в деревне Цицзин слово Чэней имеет вес, и не думай о своих подлых планах.
Снаружи стояло много людей по фамилии Чэнь, враждебно наблюдая за происходящим. Тянь Лаосань вопил от боли и клялся, что больше не посмеет, а Чэнь Ванда едва не переломил коромысло об него.
Только-только появилась лучшая выпускница гаокао, а эти придурки своими гадкими выходками хотят её выжить.
Ся Сяолань не питала к деревне глубоких чувств. Сейчас они каждый год возвращались на праздники, но если таких типов, как Тянь Лаосань, станет больше, в следующем году ни Ся Сяолань, ни Лю Фэнь сюда и носа не покажут.
Привязанность крепка, когда есть общение, а без встреч какая может быть привязанность?
Семья Тянь захотела поживиться за счет одинокого хозяйства? Думали, раз Ся Сяолань еще учится, а мать с дочерью зависят от помощи Лю Юна, их легче обмануть?
Чэнь Ванда тяжело дышал. Ся Сяолань стала лучшей на экзаменах, неужели её голова — лишь украшение? Если её разозлить, всей семье Тянь, вместе взятой, мало не покажется.
Тянь Эрсао отступила за спины людей. Увидев, что подошла большая толпа из её семьи, она почувствовала уверенность и закричала во всё горло:
— Дядя Да, нельзя же так дела вести! Спросите свою старшую невестку, зачем она вчера к Лю Фэнь ходила? Почему Чэням можно искать выгоду, а нам, Тяням, нельзя?!
Чэнь Ванда перевел взгляд на неё, и невестка Чэнь побледнела.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
