— Босс, записку с просьбой о помощи наконец-то удалось отправить.
Во второй день Нового года по лунному календарю Цао Лю встретился с Кэ Исюном, чтобы доложить о ситуации.
Черт возьми, эта девчонка по фамилии Ся тупа как свинья. Чтобы спектакль выглядел правдоподобно, им пришлось даже подставить своего человека под видом клиента.
Разве что на лбу не написали: «Помоги отправить письмо». Ся Хунся тянула с предновогодних дней до самого праздника, прежде чем передать записку подставному лицу, присланному Цао Лю.
Это осторожность? Нет, трусость!
В парикмахерской ее всего лишь пару раз ударили да немного подержали впроголодь, а Ся Хунся уже перепугалась до смерти.
Там, в парикмахерской, сказали, что если бы весь «товар» в будущем был таким же покладистым, как Ся Хунся, то сойдет даже самая заурядная внешность.
Цао Лю повидал немало строптивых девиц, но таких трусих, как Ся Хунся, встречал редко.
Кэ Исюн чистил ногти ножичком.
— Похоже, господин Ду не слишком-то и торопится.
В прошлый раз Ду Чжаохуэй назначил награду в миллион, и до сих пор никто ее не получил. Благодаря этому в преступном мире Гуанчжоу господин Ду стал невероятно популярен. Если бы не многочисленные телохранители Ду Чжаохуэя, люди с «улицы» наверняка попытались бы похитить его ради выкупа за столь наглую демонстрацию богатства.
Но в этот раз, разыскивая семью Ся, Ду Чжаохуэй просто велел передать на словах, чтобы в Гуанчжоу присматривались.
О размере вознаграждения речи не шло. Кэ Исюн уловил в словах Ду Чжаохуэя скрытый смысл: то внимание, которое господин Ду раньше проявлял к своим телохранителям, было всего лишь игрой. Ну что ж, господин Ду не был полноценным представителем преступного мира; репутация человека, ценящего верность и братство, была бы ему полезна, но вовсе не обязательна.
Будь на его месте Кэ Исюн, случись что с семьей Цао Лю, он бы непременно помог с поисками.
Он считал Цао Лю и подчиненным, и братом.
А господин Ду относился к своим телохранителям как к наемным работникам, которым платят жалованье, поэтому и отношение было иным.
— Босс, вы это к чему?
Цао Лю сконфузился. Предложенный им план не сработал, и ему было неловко.
Кэ Исюн задумался. Он готовился так долго, что уйти без денег было бы обидно.
— Подождем еще немного, будем действовать по первоначальному плану. Подержим их еще, пусть этот Ся Дацзюнь понервничает.
Если не удастся наладить связь с Ду Чжаохуэем, Кэ Исюн потребует больше денег.
Есть разница, пропал человек на один день или на месяц — беспокойство родных со временем растет. Кэ Исюн надеялся, что этот Ся Дацзюнь действительно дорожит своей семьей. Парни трудились долго, нужно, чтобы каждый получил свою долю.
……
Вернется ли семья младшего дяди, Ся Цзыюй не особо заботило.
Но если Ся Дацзюню придется постоянно тратить деньги на поиски этой троицы, то это уже задевало интересы Ся Цзыюй.
Она была уверена, что Ду Чжаохуэй оценит ее по достоинству, как только в марте подтвердится правдивость ее слов. Тогда она при случае замолвит словечко перед Ду Чжаохуэем. Ся Цзыюй с большой уверенностью произнесла:
— Насчет поисков я говорила с господином Ду, он обещал помочь. Дело не в деньгах, здесь нужно именно его содействие.
Ся Дацзюнь с облегчением выдохнул.
— Тогда я сначала отдам деньги тебе. Когда ты возвращаешься?
Ся Цзыюй была не такой, как Лаотайпо Ся. Она была студенткой, ей нужно было учиться, и она не могла вечно оставаться в Шэньчжэне.
Хотя Ся Дацзюню было жаль расставаться с племянницей — она заботилась о нем и всегда находила правильные слова, — он не мог мешать ее будущему.
— Еще через несколько дней. Второй дядя, я хочу побыть с вами подольше. Вам тоже стоит активнее заниматься реабилитацией, чтобы поскорее прийти в норму.
Ду Чжаохуэю не нужен телохранитель-инвалид. Ся Цзыюй надеялась, что Ся Дацзюнь сможет быть полезен. Ся Дацзюнь был глубоко тронут этими словами. Еще до того как Ся Цзыюй покинула Шэньчжэнь, он вручил ей десять тысяч юаней.
Сердце Лаотайпо Ся обливалось кровью.
Вот только теперь Ся Дацзюнь мог давать ей деньги на мелкие расходы, но не собирался отдавать весь заработок.
Ся Дацзюнь все же изменился к лучшему. Ся Цзыюй могла получать от него деньги, потому что она была образованной студенткой. Он и сам не мог отрицать, что Лаотайпо Ся — всего лишь ограниченная деревенская старуха. Если отдать ей все деньги, она будет просто крепко их сжимать и не выделит ни гроша остальным.
Ся Дацзюнь, находясь рядом с Ду Чжаохуэем, не мог ударить в грязь лицом перед молодым господином.
Расходы на одежду были немалыми, плюс другие траты… Вдруг придется помочь землякам? А если просить денег у матери, то не факт, что Лаотайпо Ся их даст!
Улучив момент, когда Ся Дацзюня не было рядом, Лаотайпо Ся отвела Ся Цзыюй в сторону:
— Цзыюй, раньше ты была самой почтительной к бабушке…
— Бабушка, я и сейчас, и в будущем буду самой почтительной к вам. Но моим папе и маме действительно нужны эти деньги. Если бы вы с младшим дядей не пошли скандалить, лавка Чжанов бы не закрылась, папа бы не поехал в столицу провинции, и рука бы у него была цела, верно? Сейчас второй дядя дает деньги на открытие магазина, и я ни за что не отдам их младшему дяде. Мои родители потратят их на дело, а младший дядя их проигрывает. Я слышала, он проиграл кучу денег в карты в деревне. Вы ведь об этом еще не говорили второму дяде?
Ся Цзыюй была остра на язык и так приперла Лаотайпо Ся к стенке, что той нечего было возразить.
Ся Хунбин наделал в деревне кучу карточных долгов, разве могла Лаотайпо Ся признаться в этом сейчас?
Если Ся Дацзюнь разозлится и откажется помогать в поисках, что ей делать? Нужно сначала найти Хунбина, а потом потихоньку уговорить Дацзюня помочь с выплатой долгов.
Разве он не получает три тысячи в месяц?
За пару месяцев со всем рассчитается!
— Не говори второму дяде. Раз берешь эти деньги — бери. Ну и девка, совсем от бабушки отдалилась.
Эх, на старшего сына надежды нет.
Даже на Ся Цзыюй нельзя положиться.
К счастью, хоть Дацзюнь остался почтительным сыном.
Лаотайпо Ся была не дурой. Она только приехала в Шэньчжэнь, зачем ей злить Дацзюня?
……
На этот раз поймать «крупную крысу» оказалось сложнее, чем в первый раз в провинции Фуцзянь.
Первая операция была молниеносной, контрабандистов застали врасплох. На этот раз оружие на контрабандном судне было на два уровня выше, что говорило о наглости преступной группировки. Люди под командованием Чжоу Чэна захватили судно, заплатив за это страшную цену.
Успешна ли миссия?
Весьма успешна: судно с контрабандой захвачено.
Огромное количество груза, а также пойманная банда — и продавцы, и покупатели на этот раз были взяты с поличным.
При предварительном подсчете стоимость контрабанды оказалась выше, чем во время первой операции в Фуцзяни.
Но миссия была и провальной.
Многие бойцы были ранены, двое — тяжело.
Хуже всего для Чжоу Чэна было то, что Ши Кай… погиб.
Чжоу Чэн толкнул Ма Цзая, чтобы тот прикрыл дверь; в него несколько раз выстрелили сообщники-контрабандисты, и Чжоу Чэн решил, что Ма Цзай обречен. Кто же знал, что у Ма Цзая при себе окажется граната? К тому времени они уже ворвались в рубку и устранили остальных. Ма Цзай лежал у ног Чжоу Чэна, и тут Ши Кай заметил, что рука Ма Цзая шевельнулась. Не раздумывая, он оттолкнул Чжоу Чэна и накрыл Ма Цзая собой.
Раздался взрыв. Ши Кай не успел произнести ни слова и погиб на месте.
Когда командир отряда поднялся на борт для проверки, несколько человек заплакали, пытаясь собрать разбросанные взрывом останки Ши Кая. Чжоу Чэн стоял там, чувствуя себя так, словно его целиком погрузили в ледяную морскую воду.
Командир похлопал его по плечу:
— Чжоу Чэн, это несчастный случай. Товарищ Ши Кай погиб героической смертью!
Несчастный случай?
Ши Кай так верил ему, почему же он не заметил ничего подозрительного в том тощем контрабандисте?
На Ши Кае был бронежилет, но взрывом ему перебило шею.
Кровь все еще стекала по руке Чжоу Чэна. С трудом подняв ее, он отдал честь телу Ши Кая. С этого момента жизнь Ши Кая легла на его плечи тяжким грузом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
