Из-за всяких мелочей суетится. Когда это Кэ Исюн растерял всю гордость босса и превратился в мальчика на побегушках у гонконгцев?
Чэнь Силян не выражался так грубо, но смысл был именно таким.
Цао Лю сплюнул:
— Сказано идти — значит, иди покорно. Ты не зря называешь меня шестым братом. В прошлый раз, когда твой шурин платил мне, чтобы я кого-то проучил, если бы не я, Цао Лю, ты бы тоже не выпутался.
Разумеется, Цао Лю и сам струсил.
Если бы он действительно взял деньги у бывшего шурина Чэнь Силяна и полез проучить Ся Сяолань, Цао Лю побоялся бы, что третий брат Пань придет и придушит его. А может, еще до прихода Паня сам Кэ Исюн приложил бы к нему руку.
При упоминании семьи Линь лицо Чэнь Силяна помрачнело:
— Шестой брат, семья Линь ни на что не годна, но вы в последнее время выиграли у него несколько десятков тысяч юаней, разве это хорошо?
Деньги Линь Мэйцзюань давали, чтобы она растила ребенка.
И сколько времени прошло? Те сто тысяч Линь Мэйцзюань — ее брат, должно быть, выманил у нее уже половину.
Все это было проиграно за игорным столом людям Цао Лю. У Чэнь Силяна сердце обливалось кровью: ведь он копил эти деньги по крупицам, зарабатывая на оптовой продаже одежды по два-три юаня с вещи.
Цао Лю полуприкрыл глаза:
— Я тебя играть не заставлял. Если господин Чэнь не согласен, так отыграй деньги за карточным столом!
Чэнь Силяна чуть не вывернуло от злости.
Он никогда не прикоснулся бы к азартным играм. Игроки плохо кончают. Игра — это обман, в конце концов всегда выигрывает только заведение!
Однако слова Цао Лю заставили Чэнь Силяна ухватиться за суть.
— В отделение людей сдал я, но это семейное дело Ся Сяолань. Боссу Кэ действительно стоит подумать, стоит ли помогать этому гонконгцу, и тебе, шестой брат, тоже.
У Цао Лю при звуках имени «Ся Сяолань» сразу разболелась голова.
— Почему опять она всплыла?..
Чэнь Силян не стал многословить. В конце концов, он ввязался в конфликт с семьей Ся только ради защиты Лю Фэнь.
Когда Чэнь Силян подробно всё описал, в душе Цао Лю вовсю неслись ругательства — это же те самые три ничтожества! По фамилии Ся, из Хэнани… мир и впрямь тесен. Они продержали родственников Ся Сяолань взаперти целый месяц, причем тех, с кем она не ладила — разве это не помощь Ся Сяолань в решении ее проблем?
И почему эти три идиота, едва будучи выкупленными корпорацией «Чжэнжун», тут же снова угодили в изолятор!
Цао Лю правда не хотел во все это лезть, уж слишком это было глупо.
Он указал пальцем на Чэнь Силяна:
— Мне плевать, иди сначала в отделение и забери заявление. Твои плечи слишком слабы, чтобы вынести последствия этого дела.
Цао Лю и сам не мог их вынести.
Он поспешил вернуться и доложить обо всем Кэ Исюну.
— Это семья её дяди?
Как Ся Сяолань могла быть одной крови с такими ничтожествами?
Кэ Исюн тоже не хотел в это верить, но потом рассмеялся:
— В мире всегда полно неожиданностей, тем и интереснее… Жаль, нельзя пойти и похвалиться заслугами. Пусть все держат это при себе. Мы лишь отвечали за выкуп людей и больше ничего не делали, ясно?
Цао Лю подумал, что Кэ Исюн боится мести со стороны Ся Сяолань, но не знал, о чем тот думает на самом деле: нельзя допустить, чтобы Ся Сяолань узнала, что его бизнес включает торговлю людьми.
У Кэ Исюна было чутье: Ся Сяолань безразличен его статус бандита, но если она узнает подробности его «деятельности», то непременно почувствует глубокое отвращение.
Это было необъяснимое чувство, но Кэ Исюн не хотел вызывать у неё такую неприязнь.
— Пусть Чэнь Силян идет в отделение и забирает заявление. Он хочет спокойно вести дела, и мы тоже. Мы так долго готовились, нам необходимо наладить отношения с Ду Чжаохуэем.
Они даже отказались от награды — разве не ради того, чтобы заполучить стабильный источник дохода? Дело было сделано больше чем наполовину, и Кэ Исюн не хотел бросать его на полпути.
Никто не должен был этому помешать, и под этим «никто» подразумевалась в том числе Ся Сяолань.
Но можно было изменить подход к делу, например, стать чуть вежливее с Чэнь Силяном.
У Чэнь Силяна не было выбора, ему приходилось слушаться босса Кэ.
Даже если Цао Лю выманил у его бывшего шурина десятки тысяч — те самые деньги, что Чэнь Силян заработал потом и кровью, — господину Чэню оставалось только смириться. Он тоже пришел к выводу: ну, выманили и выманили, когда у Линь Мэйцзюань закончатся деньги, она обязательно придет к нему просить еще.
Можно и дать денег, но пусть тогда Линь Мэйцзюань вернет сына. У самого Чэнь Силяна нет времени заниматься им, но его родители очень скучают по старшему внуку.
В любом случае, времени он потянул достаточно, Лю Фэнь и Ли Фэнмэй, вероятно, уже сели в поезд. Чэнь Силян медленно отправился в отделение милиции забирать заявление.
Милиционер вызвал его и А Хуа и предложил им договориться между собой.
А Хуа не вел себя заносчиво. В отличие от Ся Дацзюня, который, став телохранителем гонконгского босса, начал презирать таких частников, как Чэнь Силян.
Те, кто занимается частным бизнесом, обычно люди смышленые, а безмозглые годятся только в телохранители. А Хуа держался скромно и вежливо:
— Господин Чэнь, сотрудник нашей компании доставил вам неприятности. Если вашему магазину был нанесен какой-либо ущерб, мы готовы его возместить.
А Хуа заранее расспросил Ся Дацзюня. Кроме того, что тот устроил скандал, ничего в магазине разбито не было. Так что это «возмещение» на самом деле было способом дать Чэнь Силяну выпустить пар.
А Хуа положил на стол конверт.
Внутри лежало две тысячи юаней. Эти деньги выплатила не компания, их вычли из зарплаты Ся Дацзюня. Без правил нет порядка — почему компания должна платить за проблемы, которые создал Ся Дацзюнь? Ду Чжаохуэй, конечно, мог бы сам заплатить за него, но молодой господин в спешке покинул особую экономическую зону и, кажется, забыл оставить распоряжения, поэтому А Хуа заставил Ся Дацзюня платить самому. Ся Дацзюнь был вне себя от обиды: он считал, что Лю Фэнь и Чэнь Силян состоят в порочной связи, и теперь, чтобы вызволить Ся Хунбина и остальных двоих из изолятора, ему приходится давать деньги любовнику жены.
Чэнь Силян сдал людей в милицию, да еще и получил две тысячи просто так.
Это были самые легкие деньги, которые он когда-либо зарабатывал… Неудивительно, что столько бездельников подаются в бандиты — деньги приходят очень быстро!
Чэнь Силян и Ся Дацзюнь примирились. Что касается освобождения, в отделении, похоже, выдвинули новое требование: нужно привезти подтверждающие личность рекомендательные письма с места прописки, иначе их всё равно оформят как бродяг.
А бродяги подлежат депортации.
— Пусть родственники сами решают: либо вы возвращаетесь по месту прописки и оформляете документы за них, либо пусть они сами возвращаются и оформляют.
Если сказать, что рекомендательное письмо потеряно, еще был шанс его восстановить, но если Ся Хунбина и остальных двоих депортируют из отделения Гуанчжоу… как они потом смогут снова получить разрешение на выезд?
А Хуа отвел Ся Дацзюня в сторону:
— Кому ты вообще перешел дорогу?
Ся Дацзюнь промолчал.
Неужели Лю Фэнь настолько жестока? Сама крутит шашни с этим торговцем одеждой, взяла денежную компенсацию, да еще и измывается над семьей Ся!
……
Лю Фэнь не могла тягаться с Тан Хунэнем, так что до вокзала её подвез на машине Сяо Ван.
Проводив её на поезд, Тан Хунэнь тоже не стал задерживаться в Гуанчжоу.
Он не планировал встречаться с Ся Дацзюнем — о чем с ним говорить? Тан Хунэнь тоже опасался общения с дураками: что бы ты ни сказал, у дурака всегда на всё своя теория. Кругозор определяет мышление, и Тан Хунэнь предпочитал выражать свою позицию действиями.
Ему не нужно было тратить слова на Ся Дацзюня, всё следовало делать строго по закону.
Пусть Ся Дацзюнь побольше побегает и побьется лбом о стены — глядишь, и мозги прояснятся. Стал телохранителем Ду Чжаохуэя, а ума не прибавилось, только набрался дурных привычек: самонадеянный, слов не понимает. Развод — это юридическое расторжение супружеских отношений. И не важно, нашла Лю Фэнь себе кого-то или нет, даже если и нашла — разве это дело Ся Дацзюня?
Не знает законов — значит, пусть через это дело как следует их выучит!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
