Провинция Цзибэй. Сухопутное училище.
В общежитии отделения связи кто-то открыл дверь и заглянул внутрь:
— Ой, а куда Цзян Янь подевалась? Мы же договорились сегодня поиграть в мяч.
Вчерашний матч между курсантами и курсантками прервался на середине из-за разбитого стекла, и игра не смогла продолжиться, что очень расстроило нескольких девушек-игроков.
Договорились сегодня сразиться снова, но основного игрока женской команды, Цзян Янь, не было в общежитии. Куда она могла уйти с самого утра?
— В столовой её тоже нет.
— Неужели она уже ушла на площадку? Пошли, поищем Цзян Янь.
С мячом в руках они пришли на плац, но Цзян Янь и след простыл.
Так где же всё-таки была Цзян Янь?
Цзян Янь шла следом за Чжоу Чэном!
Чжоу Чэн после утренней зарядки поспешно принял душ, переоделся и собирался идти ставить печать на увольнительную. Но стоило ему спуститься вниз, как там его уже поджидала Цзян Янь.
Чжоу Чэн попытался обойти Цзян Янь. Сделав то же самое движение, что и раньше, Цзян Янь не тронула Ся Сяолань, но схватила Чжоу Чэна за руку.
— Чжоу Чэн, ты не можешь больше притворяться, что не знаешь меня. Мне вообще не нужно было поступать в это отделение связи, я приложила все силы, чтобы получить место на курсах, только когда услышала, что ты учишься в Сухопутном училище. Нам нужно поговорить!
Цзян Янь говорила, стиснув зубы.
Она была совсем не из тех нежных и покорных женщин; разыгрывать из себя жалкую жертву она не умела.
С тех пор как Пан Сань уволился в запас, Чжоу Чэн не сказал ей ни единого слова.
Когда-то они сражались плечом к плечу, а теперь стали как чужие.
Дружба развеялась по ветру, и Цзян Янь было очень тяжело.
Если кто-то и должен был сделать первый шаг к примирению, Цзян Янь не считала, что другие обязаны ей уступать только потому, что она женщина. Она была готова сделать этот шаг первой, но после прибытия в Сухопутное училище, какой бы шум она ни поднимала, Чжоу Чэн продолжал её игнорировать.
Цзян Янь тоже была доведена до предела, поэтому только вчера пошла искать девушку Чжоу Чэна.
Но и девушка Чжоу Чэна оказалась непростой: ускользала, как намыленная, оставив Цзян Янь в полном недоумении.
Цзян Янь наговорила целую кучу всего, но Чжоу Чэн совсем не обращал на неё внимания.
Цзян Янь не унывала.
Она следовала за Чжоу Чэном от общежития до канцелярии, торчала снаружи, пока он оформлял отпуск, и сама тоже взяла увольнительную. Пока она шла за ним до главных ворот, им встретилось множество курсантов, которые перешёптывались между собой.
Внимание к Чжоу Чэну и так было повышенным, а девушки-курсантки и вовсе считались редким достоянием, так что известность Цзян Янь даже превосходила его собственную.
Что это значит — Цзян Янь с самого утра ходит по пятам за Чжоу Чэном?
— Неужели Цзян Янь к Чжоу Чэну…
— Тсс, замолчи! У Чжоу Чэна есть объект, девушка вчера в училище приезжала!
Раньше эти двое никак не пересекались, и не было заметно, чтобы Цзян Янь интересовалась Чжоу Чэном. К тому же, в глазах широких масс Цзян Янь была человеком более прямым и честным, чем многие мужчины.
Она ни за что не стала бы влезать в чужие отношения.
Чжоу Чэн слышал бормотание окружающих.
Дойдя до ворот, он наконец взглянул на неё:
— Я сейчас иду к своей жене, ты же не собираешься бесстыдно тащиться следом?
Сколько времени прошло? Впервые после увольнения Пан Саня Чжоу Чэн заговорил с ней.
И всё ради этой миловидной и скользкой девицы. Цзян Янь нахмурилась, но тут же расслабилась: неважно ради чего, это было хорошее начало.
— Почему бы и нет? Я уже видела её вчера. Поздравляю, она очень красивая!
Чжоу Чэн обернулся:
— Цзян Янь, мне плевать, что ты там задумала. Твое право — приезжать на курсы в Сухопутное училище, но если ты впутаешь в это Сяолань, не вини меня за беспощадность… Возможно, только тогда ты поймешь, что быть мне незнакомцем в сто крат счастливее, чем быть моим врагом!
Цзян Янь снова попыталась преградить ему путь, но на этот раз он безжалостно обменялся с ней парой ударов. Как Чжоу Чэн и сказал, он действовал без остатка, словно и впрямь видел в Цзян Янь врага.
Цзян Янь отступила на два шага, ударившись о железные ворота. Подбежал дежурный часовой:
— Что у вас происходит? В училище драки запрещены!
Какой же это герой — поднимать руку на девушку-курсанта!
Часовой посмотрел на Чжоу Чэна с осуждением, но Цзян Янь покачала головой:
— Никто не дрался, мы старые друзья, просто соревнуемся в мастерстве.
Чжоу Чэн не стал утруждать себя объяснениями и уже вышел за ворота.
Цзян Янь постояла на месте. Тот удар Чжоу Чэна был действительно беспощадным, но боли она не чувствовала. Чжоу Чэн действительно умел быть безжалостным.
Но она предпочла бы быть его врагом, чем постоянно натыкаться на его игнорирование.
Цзян Янь не считала себя виноватой.
Цзян У — её двоюродный брат, и в той ситуации семья Цзян не могла оставить Пан Саня в покое.
Цзян Янь считала, что Пан Сань был прав, но она была частью семьи Цзян и пользовалась всем, что семья ей давала. В критический момент предать своих и выдать Цзян У?
Разумеется, это было невозможно.
Цзян Янь подумала и всё же последовала за ним, держа в руке увольнительную.
Часовой ещё напомнил ей:
— Если есть какой-то конфликт, пусть школа его решает.
Часовой боялся, что Цзян Янь пострадает.
Цзян Янь с улыбкой подняла кулак:
— Если я буду драться с ним всерьёз, ещё неизвестно, кто победит. Мы все соратники, однокурсники. Каким бы ни был конфликт, одна драка — и его нет!
Когда Цзян Янь улыбнулась, часовой даже покраснел.
Её слова звучали очень убедительно.
Нельзя смотреть на Цзян Янь как на обычную женщину; это была армейская роза, способная заставить парней-курсантов признать её силу!
Часовой решил, что ошибся: Чжоу Чэн и Цзян Янь, возможно, действительно просто дурачились. Он никогда прежде так не завидовал Чжоу Чэну: быть красавцем — сплошная выгода.
Иметь такую очаровательную и красивую девушку, да ещё и заигрывать с богиней Цзян Янь — это действительно вызывало зависть.
…
У них было целое утро, чтобы побыть наедине. Не нужно было, как вчера в общежитии училища, сидеть в одной комнате с открытой дверью.
Ся Сяолань вчера рассказывала о семье Ши, но ни словом не упомянула о странном и неловком поведении Вэй Цзюаньхун.
Сначала она хотела поговорить с Чжоу Чэном о том, должна ли быть «граница» у компенсации и чувства вины перед семьей Ши. Но времени вдвоём было слишком мало, а потом их прервал инцидент с разбитым стеклом, и Ся Сяолань проглотила свои слова.
Сейчас ей и Чжоу Чэну следовало выступать единым фронтом, а не создавать внутренние конфликты.
Увидев Чжоу Чэна, Ся Сяолань не стала ничего скрывать:
— Вчера ко мне приходила Цзян Янь. Сказала, что хочет возобновить вашу дружбу или что-то в этом роде, и просила меня посодействовать, но я ей отказала.
Чжоу Чэн поцеловал её:
— Правильно сделала. Моя жена не попадётся на её удочку.
Ся Сяолань с силой оттолкнула его, упираясь ладонью в грудь Чжоу Чэна:
— Не надо заговаривать мне зубы. Товарищ Цзян Янь, похоже, настроена решительно. И не говори, что я мелочная — ради того, чтобы снова стать твоим другом, человек притащился аж в Сухопутное училище? Чжоу Чэн, когда мы только начинали встречаться, я разве не спрашивала тебя: есть ли у тебя невеста или какая-нибудь недосягаемая «белая луна», которую ты не смог заполучить? Ты сказал, что нет!
Чжоу Чэн поднял руку:
— Клянусь именем вождя, правда нет! Ты и есть мой белый лунный свет, моя первая девушка, моя невенчанная жена…
Ся Сяолань перебила его:
— Хватит! Я ещё не договорила. Тогда я слишком мало знала о твоём прошлом и забыла спросить: была ли у тебя боевая подруга, с которой вы прошли огонь и воду, делили жизнь и смерть… Чжоу Чэн, ответь мне честно: Цзян Янь — именно такой человек?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
