Посреди ночи пробираться в отель «Наньхай» в порту Шэкоу было всё равно что идти на дело, словно воры.
У Гун Яна сердце так и колотилось. Работа на Лю Юна того стоила: пусть он и лишился всех льгот, которые давала стабильная работа, но с какими возможностями, открывшимися перед ним, могли бы сравниться его однокурсники?
Заниматься дизайном и отделкой пятизвездочного отеля — для выпускника, едва начавшего работать, о таком везении нельзя было и мечтать!
В государственных учреждениях всё решала выслуга лет; неизвестно, на каком году службы до него дошла бы очередь на проект подобного уровня.
Поздним вечером Ся Сяолань и Гун Ян с фонариками в руках обошли отель «Наньхай». Ночью объект, разумеется, охранялся, но Лю Юн, прихватив две бутылки спиртного и жареного гуся, уже вовсю травил байки с охранниками:
— Одна — моя племянница, другой — её однокашник, оба студенты. Не знаю уж, что там им за задание задали, что приспичило стройплощадку осмотреть. Вот скажите мне, на что там смотреть-то?
Смотреть и вправду было особо не на что.
В кромешной тьме даже остатки арматуры были вывезены. На стройплощадке не осталось даже строительного мусора, всё было готово к отделке, так что никто не боялся, что Ся Сяолань и Гун Ян что-нибудь украдут.
Охрану выставили скорее из опасения вредительства или того, что кто-то, решив, что место бесхозное, завалится сюда на ночлег и превратит здание в жилье. Тем более что в Пэнчэне было полно шабашников, а в майском Пэнчэне вздремнуть, завернувшись в одеяло, можно было где угодно.
Когда Ся Сяолань и Гун Ян вышли, Лю Юн был уже навеселе; алкоголь выпит, гусь съеден, а сам он уже успел побрататься с охранниками.
Охранники жаловались Лю Юну:
— С этими гонконгцами мороки больше всего. Здание достроили, а оно стоит без дела, сколько ж денег на ветер! Раз в несколько дней кто-нибудь заявляется, говорят, из отделочных компаний, один заносчивее другого, а нам их по всей территории сопровождать приходится!
У Лю Юна екнуло сердце: гонконгские компании тоже торопятся.
Вернувшись в жилье, Лю Юн занялся составлением портфолио. С тех самых пор, как он сделал ремонт Кан Вэю, он взял за правило фотографировать завершенную работу. Сначала приглашал фотографа из ателье, а потом купил камеру сам; он быстро учился и теперь снимал вполне прилично.
Лю Юн разделил отделочные работы на категории:
Отделка гостиниц, жилых помещений, магазинов и офисов.
В каждой категории было деление на полную и простую отделку. Глядя на эти реальные примеры и прикидывая свой бюджет, заказчик мог примерно представить итоговый результат.
Ся Сяолань готова была показать дяде большой палец: собрать портфолио посоветовала она, но разбить его на такие подробные разделы додумался сам Лю Юн.
По таким деталям и было видно, с каким усердием он ведет дела.
Просидев почти до рассвета, Ся Сяолань и Гун Ян обменялись идеями. Гун Ян за ночь набросал два эскиза. Только когда у всех троих появилась уверенность в успехе, они разошлись спать.
На следующее утро Ся Сяолань вовсю зевала.
Бай Чжэньчжу заехала за ней:
— Чем вы вчера занимались?
— И не спрашивай, полсотни ночи провозились, как воры. Нам нужно обернуться поскорее, в обед назначена встреча.
Раз Ся Сяолань так сказала, Бай Чжэньчжу больше не расспрашивала.
Мэр Тан был слишком далек от Бай Чжэньчжу. Бай Чжэньчжу дружила с Ся Сяолань, а не с мэром.
Сяо Ван припарковался на другой стороне улицы и помахал Ся Сяолань рукой.
Ся Сяолань тут же обрадовалась:
— Брат Ван, ты как здесь!
— Ты же собиралась на таможню машину выбирать, вот руководство и велело мне съездить с тобой.
О покупке машины Ся Сяолань не распространялась. Лю Фэнь всё еще была в Янчэне, ей она тоже не успела сказать. Скорее всего, это бабушка Юй проговорилась; Ся Сяолань казалось, что старушка слишком уж часто связывается с мэром Таном — видать, у той были свои соображения на этот счет.
Ся Сяолань не стала жеманиться и, потянув за собой Бай Чжэньчжу, забралась в машину.
В чемоданчике, который она несла с собой, лежало сто тысяч наличными.
Ся Сяолань была на таможне второй раз. В первый раз она приезжала с Кан Вэем: Чжоу Чэн хотел подарить ей машину на день рождения, но Ся Сяолань тогда сочла это излишним позерством и не захотела тратить столько денег Чжоу Чэна, поэтому отказалась. Теперь же ощущения были иными.
В первый раз, прошлым летом, сама мысль о том, чтобы выложить несколько десятков тысяч за машину, заставила бы Ся Сяолань обливаться слезами.
Теперь же финансовое положение изменилось. Сумма в несколько десятков тысяч не подорвет её бизнес-планы, а машина действительно пригодится в деле. Раз так — надо брать.
Конфискованные на таможне контрабандные автомобили продавались по низким ценам.
В восьмидесятых немало людей сколотили состояние на перепродаже подобных вещей. Автомобили, телевизоры и прочий дефицит — на таможне было всё. Но вот удастся ли купить, зависело от личных связей и способностей. И разница между тем, получится ли купить вообще и за какую цену, могла быть колоссальной.
То, что её сопровождал Сяо Ван, было куда лучше, чем если бы Ся Сяолань пыталась испытать удачу в одиночку.
На той же самой стоянке Сяо Ван о чем-то долго шептался с сотрудником, после чего принимавший их человек расплылся в улыбке:
— Госпожа Ся, на машине в основном будет ездить дама?
Ся Сяолань кивнула:
— А есть другие варианты?
Машины были и дорогие, и дешевые.
Контрабандные авто процветали из-за того, что квоты на импорт были слишком малы, а пошлины — заоблачны. К тому же частные лица не имели права на покупку автомобиля, и отсутствие легальных путей приобретения иномарки закономерно порождало рынок контрабанды.
Купленную машину Ся Сяолань тоже придется оформлять через какую-нибудь организацию.
При средней цене автомобиля в три-четыре тысячи долларов ввозная пошлина превышала двести процентов. Официальный курс доллара к юаню составлял примерно один к трем. Таким образом, себестоимость машины ценой в четыре тысячи долларов при ввозе в страну переваливала за сорок тысяч юаней. Рыночная же цена была в два-три раза выше этой суммы. Будет ли наценка двукратной, трехкратной или еще больше — зависело исключительно от популярности конкретной модели. Вот почему цены на иномарки были заоблачными.
Кое-кто говорил: мол, увеличьте квоты на импорт, и контрабанда исчезнет.
Но в 1985 году валютные резервы Китая не достигали и трех миллиардов долларов. Валюта требовалась повсюду, как можно было спустить всё на импортные авто!
Ся Сяолань слегка отвлеклась на свои мысли, а таможенник, ошибочно приняв это за недовольство предложенными вариантами, поспешно закивал в ответ на её вопрос:
— Есть и другие, госпожа Ся, пройдемте за мной.
Перед глазами Ся Сяолань предстали несколько «Ситроенов».
Citroën CX 20 — такие изредка встречались на улицах столицы. В пекинском таксопарке была сотня этих машин, закупленных еще в позапрошлом году. По сравнению с угловатыми моделями того времени Citroën CX 20 выглядел вызывающе элегантным и отлично подходил для женщины… Впрочем, изначально Ся Сяолань его не рассматривала.
— Даже «Ситроены» есть.
Ся Сяолань была искренне удивлена: таких машин в стране было крайне мало, куда меньше, чем привычных «Краунов» или «Блюбердов».
Часть конфискованных таможней машин была праворульной, но французские авто были с левым рулем, что полностью соответствовало привычкам китайских водителей и правилам дорожного движения. Ся Сяолань машина очень понравилась. Красный цвет был слишком кричащим, а вот пятидверный хетчбэк цвета слоновой кости — если цена окажется приемлемой, можно считать, что она определилась.
Это был не «Джип-212», который стоил около сорока тысяч юаней. Себестоимость Citroën CX 20 была гораздо выше. Даже будучи конфискатом, по классу он не уступал «Тойоте Краун». А «Краун» стоил двести-триста тысяч юаней, так что Ся Сяолань надеялась, что таможенники не станут слишком сильно задирать цену.
Сяо Ван переспросил еще раз:
— Эту берем?
Ся Сяолань кивнула:
— Если цена будет подходящей, то именно её!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
