Цзи Цзяньюань вновь убедился, что Харолд не питал к Цяо Чжи особых родственных чувств.
Было очевидно, что он хочет отделаться от Цяо Чжи, а сам Цзи Цзяньюань стал удобной ширмой. Пока он находился рядом с Харолдом, ни Цяо Чжи, ни его мать не станут им докучать, полагая, что он и Харолд охотятся где-то в горах на севере!
Цзи Цзяньюаню было даже немного жаль Цяо Чжи.
Тот не мог распоряжаться делами семейной компании, вынужден был заискивать перед дядей, который был младше него на одиннадцать лет, да еще и не пользовался у этого самого дяди, Харолда, никаким расположением.
Вслед за этим Цзи Цзяньюань усмехнулся над собой: у него не было никакого права сочувствовать Цяо Чжи, ведь именно Цяо Чжи выплачивал ему жалованье в размере 100 долларов в день. Возраст Цзи Цзяньюаня позволял ему употреблять спиртное даже в Америке, поэтому он поднял бокал, отвечая на тост Харолда:
— На севере и юге Китая совершенно разная атмосфера. Я планировал отправиться в путешествие после окончания университета, господин, и благодарю вас за то, что предоставили мне такую возможность раньше времени!
— Цзи, ты действительно умный и проницательный молодой человек.
Харолд произнес это с двойным смыслом.
Этими словами Цзи Цзяньюань гарантировал, что не расскажет Цяо Чжи об их настоящем пункте назначения.
И дело было вовсе не в отсутствии профессиональной этики: чтобы завоевать доверие Харолда, он не мог быть «шпионом» Цяо Чжи. Работа Цзи Цзяньюаня заключалась в том, чтобы сопровождать Харолда в поездке, и именно эту цель ему следовало выполнить в первую очередь.
Если бы Харолд бросил его, Цзи Цзяньюань лишился бы высокооплачиваемой подработки и возможности узнать поближе такого человека, как этот миллиардер.
Харолд сообщил ему о забронированных билетах на завтра только сегодня, не оставив особого выбора.
На следующий день Харолд взял Цзи Цзяньюаня с собой на самолет.
Когда Цяо Чжи и Цзи Я прибыли в отель «Чанчэн», они застали там только дворецкого Ай Луня.
— Дядя Харолд уже уехал?
Цяо Чжи был недоволен.
— Я думал, он меня подождет! Ай Лунь, ведь я тоже неплохо стреляю, верно?
Ай Лунь кивнул:
— Харолд такой человек: если у него появляется интерес, он сразу отправляется в путь. Ты можешь догнать его прямо сейчас.
Цяо Чжи пробормотал:
— Конечно, я поеду за ним!
Даже столица была такой отсталой, что уж говорить о других местах.
Для Цяо Чжи мысль о том, чтобы ехать в какой-то маленький уездный городок на севере рядом с Большим Хинганом, была крайне неприятной.
Кто знает, вдруг он там встретит дикарей!
Черт! Отсталый Китай!
Место для охоты нашел один из младших соучеников Цзи Линя, так что Цяо Чжи и Цзи Я прекрасно знали, куда ехать.
У Цзи Я и Цяо Чжи нашелся общий язык: Цяо Чжи считал северный уезд отсталым, а Цзи Я совершенно не интересовалась охотой в горах. От лесных змей и насекомых она приходила в ужас. Худшим местом, где ей доводилось бывать в жизни, был коровий загон в провинции Юнань, где она навещала сосланного Тан Хунэна. Углы, заваленные обглоданной коровами соломой, перемешанной с навозом и мочой… Удивительно, что Тан Хунэн мог безропотно вычищать эту зловонную смесь лопатой.
Именно в тот момент Цзи Я поняла, что они с Тан Хунэном — люди из разных миров.
Вернувшись из коровника в город, Цзи Я твердо решила развестись!
Нежелание ехать на север всколыхнуло в памяти старые обиды… Цзи Я взяла себя в руки:
— Похоже, господин Харолд весьма расположен к Цзяньюаню. Он уже отправился вслед за Харолдом, и мы можем выехать чуть позже.
Как мог господин Харолд быть похожим на Тан Хунэна!
Харолд родился с золотой ложкой во рту, и охота в глухих лесах для него была лишь способом разнообразить жизнь. А Тан Хунэн, даже став мэром города Пэнчэн, так и не смог избавиться от врожденной деревенщины. Он посмел использовать свою власть, чтобы ограничить ее право на выезд за границу. У нее тогда было столько поклонников, как она могла выбрать самого худшего!
Цяо Чжи посчитал, что Цзи Я права.
— Дорогая, я же говорил, размолвки между матерью и сыном — дело временное. Вам с Цзяньюанем давно пора было помириться!
Лицо Цзи Я выглядело натянутым:
— Надеюсь, он сумеет воспользоваться этим шансом и заслужить признание господина Харолда. Пойдем, нужно подготовиться к отъезду на север.
— А как же твоя студия…
Цяо Чжи выразил сомнение, но Цзи Я жестом прервала его:
— Сейчас важна не моя студия, а твоя возможность… Цяо Чжи, я знаю, что ты ни за что не довольствуешься жизнью на средства из трастового фонда. Все эти годы ты пытался заниматься бизнесом самостоятельно, и ты заслуживаешь большего развития.
Если бы они не находились на улице в Китае, Цяо Чжи в этот миг исступленно расцеловал бы Цзи Я.
Эта женщина, которой он был так увлечен, понимала его как никто другой.
В его жилах текла та же кровь, что и в жилах Харолда. Харолд был поздним ребенком деда Цяо Чжи. Дед так обожал своего младшего сына, что, обойдя старших детей, передал управление компанией ему.
Отец Цяо Чжи был возмущен, его дяди и тети тоже, но все они были уже слишком стары и не имели сил бороться с Харолдом.
Харолд стоял у руля компании уже почти десять лет. Раньше остальные ждали, когда он совершит роковую ошибку, но в последние годы почти все смирились с судьбой. Цяо Чжи тоже не считал, что у него сейчас есть силы соперничать с Харолдом, если только он не превратится из бездельника, живущего на трастовый фонд, в сотрудника семейной компании… Черт, для этого нужно одобрение Харолда! А тот за эти годы вышвырнул из компании почти всех родственников, предпочитая нанимать профессиональных менеджеров, лишь бы не давать родне занимать должности.
Сдерживая бушующее в душе волнение, Цяо Чжи поцеловал Цзи Я в щеку:
— Дорогая, лишних денег не бывает. Я обязательно буду стараться еще сильнее, ты заслуживаешь лучшей жизни!
Будь у него статус и состояние Харолда, Цзи Я, как его спутнице, не пришлось бы терпеть никаких трудностей.
…
Харолд и Цзи Цзяньюань прибыли в Пэнчэн в качестве туристов.
Таким иностранным гостям, как Харолд, разумеется, было легко оформить разрешение на въезд. В самом начале создания Специального района в ходе реформ и открытости, помимо строительства площадок для переработки экспортных товаров, стояла еще одна задача — создать туристическую зону для привлечения соотечественников из Гонконга и Макао. С самого начала туризму был присвоен статус «важного стратегического направления», и уже в 1979 году было создано Туристическое бюро Пэнчэна.
Соотечественники из Гонконга и Макао потянулись сюда, американцы тоже приезжали, и им, естественно, повсюду зажигали зеленый свет.
Цзи Цзяньюань впервые оказался в Пэнчэне.
Для Харолда Пэнчэн образца 85-го года нельзя было назвать современным мегаполисом, но по сравнению со столицей Китая этот строящийся город действительно был полон жизни. После начала политики реформ и открытости в Пекине тоже произошли перемены: возобновили работу старые торговые марки, открылись частные рестораны, на улицах внезапно стало больше мелких торговцев, построили новые гостиницы — но эти изменения могли почувствовать только местные жители.
Иностранец видел бы лишь отсталость!
Пэнчэн же был другим: путь от рыбацкой деревушки до нынешнего состояния занял всего шесть лет. Контраст между «до» и «после» был настолько велик, что интерес Харолда к Пэнчэну заметно возрос.
Цзи Цзяньюань тоже испытывал к этому месту особые чувства, ведь именно здесь работал Тан Хунэн.
В Пэнчэне не было ни исторических памятников, ни знаменитых гор. Чем же привлекать туристов для развития отрасли? Курорт Сянмиху возник как нельзя кстати: в этом году там открылся «Китайский парк развлечений», и курорт мгновенно заполнился толпами людей.
Харолда не интересовали ни водные американские горки, ни «пиратские корабли» — его интересовал земельный участок, на котором располагался курорт Сянмиху.
— Цзи, завтра мы отправимся сюда.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
