Ся Сяолань пнула Цзянь У, тот громко захрапел и обмяк, словно кусок грязи, даже не шелохнувшись.
Неужели этот мерзавец и вправду опьянел перед Чжоу Чэном?
Ся Сяолань и сама не знала, притворяется ли Цзянь У. Им с Чжоу Чэном нужно было в Шанхай, но они намеренно сказали, что едут в Пекин. Ситуация была крайне напряженной, но из-за её действий в уголках глаз Чжоу Чэна промелькнула улыбка.
Чжоу Чэн был так хорош собой. Он много выпил; сначала его лицо было бледным, но теперь, когда хмель ударил в голову, оно залилось ярким, причудливым румянцем.
Помогая ему идти, Ся Сяолань дважды мысленно прочла молитву Амитабхе.
Сама она не пила ни капли, но, как говорится, не вино пьянит человека, а человек сам пьянеет — она была очарована красотой Чжоу Чэна.
Чжоу Чэн положил одну руку ей на плечо, навалившись на неё почти всем своим весом — выпил он и вправду немало!
Ся Сяолань не знала, что едва она ушла, поддерживая Чжоу Чэна, как дверь открылась и кто-то вошел.
Мертвецки пьяный Цзянь У тут же сел.
— Молодой господин, вы вот так просто дали ему уйти?
От Цзянь У разило спиртным.
— Ты думаешь, он какой-то бродячий пес? Удержать его в Цзиньлине несложно, но ведь это Чжоу Чэн!
Даже за Пань Баохуа стоял высокопоставленный командир.
Пань Баохуа был обычным деревенским парнем, за душой у которого не было ничего, кроме выдающихся заслуг в армии.
С Чжоу Чэном всё иначе. Он не из простых, он из семьи Чжоу. Семья Чжоу не слабее семьи Цзянь, а в чем-то даже сильнее. Просто поколение отца Чжоу Чэна не пошло по военной линии, в то время как семья Цзянь сосредоточилась на своей вотчине и ни на шаг от неё не отступала.
В деле Пань Баохуа семья Чжоу даже не приложила всех усилий.
Если бы с Чжоу Чэном что-то случилось, семья Чжоу, вероятно, пришла бы в ярость.
Всё, что сейчас имел Цзянь У, держалось на его семье. Он не собирался подвергать её опасности.
— С чего вдруг Чжоу Чэн приехал в Цзиньлин? Знает ли он что-то, и если да, то сколько?.. И если он знает, то кто ему сказал? А Янь — моя любимая сестра, семья возлагает на неё большие надежды, неужели она совершила какую-то глупость?..
Голос Цзянь У был тяжелым от паров алкоголя.
Стоявший рядом человек боялся даже вздохнуть.
После того как Цзянь У стал инвалидом, он сделался угрюмым и непредсказуемым. Окружающие не могли разгадать его мысли, и даже в семье Цзянь потакали его капризам.
Цзянь У и Цзянь Янь были всего лишь двоюродными братом и сестрой, но до несчастного случая они были очень близки.
Конфликт между Цзянь У и Пань Баохуа заставил Цзянь Янь порвать отношения с Чжоу Чэном, Пань Баохуа и остальными. В главном Цзянь Янь поддержала Цзянь У, но их отношения уже не были прежними.
Перед Новым годом Цзянь Янь и Цзянь У сильно поссорились.
После этого она стала активно добиваться направления на учебу в Военную академию сухопутных войск.
Как раз тогда там открывались курсы связистов. Цзянь Янь, не спрашивая согласия семьи, подала заявление.
Когда Цзянь У узнал об этом, она уже уехала на учебу, и семья Цзянь не могла вернуть её на полпути.
Вспоминая об этом, Цзянь У помрачнел ещё сильнее:
— Будь у Чжоу Чэна такие намерения, это был бы прекрасный брак. Семьи Цзянь и Чжоу равны по положению, сам Чжоу Чэн весьма перспективен, две семьи могли бы дополнять друг друга. Жаль, что Чжоу Чэн упрям, как камень в уборной — такой же вонючий и твердый. Он всё порывается помочь Пань Саню… Да и женщина рядом с ним не из простых, А Янь будет непросто её потеснить.
Цзянь У словно разговаривал сам с собой. Его подчиненный, набравшись смелости, спросил:
— А если её не будет?..
Цзянь У на мгновение замялся:
— Дай мне подумать.
За такие дела либо не берешься вовсе, либо делаешь всё чисто, не оставляя следов.
Но разве бывает в этом мире что-то, что можно сделать абсолютно бесследно?
Вот и дело, которое семья Цзянь замяла, кто-то всё же учуял, раз Чжоу Чэн явился в Цзиньлин!
Чжоу Чэн и Ся Сяолань давно скрылись из виду.
Погода в конце июля переменчива. После долгих жарких дней на небе сгустились тучи, загремел гром, засверкали молнии — вот-вот должен был хлынуть ливень.
Изувеченную ногу Цзянь У словно грызли тысячи муравьев.
Его нога предсказывала погоду точнее любого метеоцентра.
В обычные дни всё было сносно, но в непогоду боль становилась невыносимой. После многочисленных операций хромота уменьшилась, но нога уже никогда не станет такой, как прежде.
Западная медицина была бессильна против этой боли при перемене погоды и советовала только обезболивающие.
Врачи китайской медицины говорили более туманно — что нужно постепенно восстанавливать энергетические каналы.
Цзянь У не слушал никого.
Какой толк в обезболивании, если ногу не вылечить? Он хотел чувствовать эту боль, чтобы она напоминала ему о враге, Пань Сане!
Пань Сань всего лишь ушел из армии. Руки и ноги у него целы, он живет в свое удовольствие, наслаждаясь свободой. Стоило Цзянь У об этом подумать, как он терял сон и покой.
…
— Это ваш парень? — полюбопытствовала сидящая напротив женщина.
Войдя в вагон, Чжоу Чэн тут же уткнулся лицом в сиденье и крепко заснул. К счастью, он продержался до поезда, иначе Ся Сяолань просто не смогла бы его дотащить. На вид он казался худощавым, но при его высоком росте и сухих мышцах весил он немало.
Места в поезде были четырехместными, по два друг против друга. Ся Сяолань в такой спешке не смогла купить билет в спальный вагон; она была рада уже тому, что удалось втиснуться в поезд до Шанхая. О личной жизни при такой рассадке не могло быть и речи. Видя любопытство соседки, Ся Сяолань лишь с улыбкой кивнула:
— Да, мой жених.
— Ох и набрался же он, — покачала головой женщина.
От Чжоу Чэна за версту разило спиртным, спал он беспробудным сном, так что скрывать было нечего. Ся Сяолань уклончиво ответила:
— Перед самым отъездом он выпил лишнего с друзьями, вот и дошел до такого состояния.
— Молодежь, что с них взять, меры в выпивке не знают. Но это последние пару лет жизнь наладилась, а раньше и брюхо набить было проблемой, где уж там вволю пить? Мой тоже любит приложиться: под жареный арахис граммов сто выпьет, под горсть бобов — тоже. Совсем непривередливый!
Мужчина, сидевший рядом с болтливой теткой, смутился:
— Ну что ты такое перед девушкой рассказываешь!
Женщина сверкнула глазами:
— Ты, значит, делать это можешь, а я и рассказать не смей?
Ся Сяолань лишь молча слушала их перепалку.
Пьяный Чжоу Чэн умел пустить пыль в глаза. У других лицо краснеет, а он, наоборот, бледнел.
И говорил он четко, и шаг держал твердо.
Лишь постепенно, когда хмель совсем разошелся, на щеках проступил легкий румянец.
Когда они добрались до вокзала, Чжоу Чэн еще соображал. Он даже похвалил Ся Сяолань за бдительность, когда та при Цзянь У сказала, что они возвращаются в Пекин.
На самом деле билеты до Шанхая у них уже были.
Стоило поезду отойти от платформы Цзиньлина, Чжоу Чэн сдал. Он рухнул на сиденье и провалился в глубокий сон.
Ся Сяолань и смешила, и беспокоила эта ситуация.
Соседи напротив продолжали препираться; в вагоне было шумно, и Чжоу Чэн вряд ли мог нормально выспаться.
Заметив её озабоченность, женщина на мгновение отвлеклась от спора и дала совет:
— Сходи за кипятком, пусть остынет. Первое, что делает пьяный, когда проснется, — идет в туалет, а второе — ищет воду. Уж я-то знаю по опыту. Вы, небось, молодожены, раз таких простых вещей не понимаете?
Ся Сяолань по себе знала, как сохнет во рту после алкоголя.
Попросив женщину приглядеть за Чжоу Чэном, она встала и пошла за водой.
Подойдя к титану, она увидела молодую девушку, которая тихо всхлипывала, вытирая слезы и подставляя кружку под кран. Рядом с ней стояла женщина средних лет — бледное лицо, ярко-алые губы, одета с иголочки:
— Уж такое у меня доброе сердце, не могу смотреть, как люди страдают…
Ся Сяолань замерла. Мир и вправду тесен!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
