Ся Сяолань, разумеется, и не подозревала, сколько людей вспоминали о ней после семинара в Цзянчэне.
Ее искал Мао Каншань, ее искали преподаватели архитектурного факультета.
Но она вместе с Чжоу Чэном вовсю наслаждалась поездкой, пробуя местную еду и развлекаясь по пути из Цзянчэня в Шанхай. Они были так счастливы, что все те, кто пытался их найти, раз за разом оставались ни с чем. Хотя дома и был телефон, трубку брали лишь Юй Найнай или Лю Фэнь; они могли передать весточку в Пэнчэн, но и там Ся Сяолань не было.
В этот раз Чжоу Чэн взял довольно длинный отпуск. Ся Сяолань это удивило, но для него всё было в порядке вещей:
— Кто знает, в какой день ты уедешь за границу по обмену? Я обязан был взять отпуск за счет следующего года.
С его статусом Чжоу Чэну было крайне сложно выехать из страны!
Если Ся Сяолань не будет в Китае, какой ему прок от отпуска?
За исключением нескольких необходимых дней, чтобы навестить родных, Чжоу Чэн хотел израсходовать все выходные заранее.
— До сих пор новостей нет, так что в этом году я, скорее всего, никуда не поеду. Возможно, это случится во втором семестре второго курса. Если ты сейчас потратишь весь отпуск, неужели на этот Чуньцзе мы снова не сможем встретиться?
Слова Ся Сяолань были вполне резонны.
Два года подряд у Чжоу Чэна не было отпуска на Новый год. На третий-то раз ему точно следовало провести праздник со своей невестой.
— Я понял, учту такую возможность. Оставлю несколько дней на всякий случай.
Приехав в Шанхай, Ся Сяолань не только гуляла с Чжоу Чэном, но и объездила город вдоль и поперек.
В 1985 году в Шанхае уже было очень оживленно. Благодаря особому географическому положению и историческим причинам Шанхай с давних пор считался крупнейшим мегаполисом Китая. Всё самое модное изначально принадлежало не Янчэну и даже не Пекину, а именно Шанхаю.
Когда Чжоу Чэн спросил её, что ей нравится, Ся Сяолань лишь смотрела на бескрайние сельхозугодья Пудуна, и у неё буквально текли слюнки.
Боже мой!
В 1985 году Пудун ещё не стал районом Шанхая; в 1958 году был образован уезд Пудун, но всего через три года, в 1961-м, его упразднили.
Лишь в прошлом году Луцзяцзуй — будущий один из самых влиятельных финансовых центров Китая — был включен в состав района Хуанпу.
Новый район Пудун?
Его еще не существовало.
Люди того времени о таком и не слышали.
Жители Шанхая всё еще считали Пудун глухой деревней.
«Лучше кровать в Пуси, чем целая комната в Пудуне!»
Шанхайцы даже пару для брака не стали бы искать в Пудуне… Кто бы мог подумать, что пройдет всего пять лет, наступит 1990 год, и Госсовет примет решение о развитии Пудуна. А в 1992 году официально будет основан Новый район Пудун. Те, у кого здесь была хоть одна комнатушка, в будущем благодаря компенсациям за снос жилья смогут безбедно жить до конца своих дней.
И вот сейчас эти огромные поля лежали прямо перед Ся Сяолань и манили её.
Для неё это выглядело так, словно в воздухе кружились и искушали её пачки банкнот.
Чжоу Чэн не понимал, почему у его невесты текут слюнки при виде пашни.
Сейчас на полях дозревал рис; его золотистые колосья пригибали стебли к земле — зрелище и впрямь было заманчивое.
— Что ты хочешь на обед?
Ся Сяолань странно посмотрела на Чжоу Чэна. Она тут грезила о будущем, а он — о еде.
— Ты уже проголодался?
Чжоу Чэн покачал головой:
— Мне показалось, что это ты проголодалась. Иначе с чего бы тебе пускать слюни, глядя на рис?
Ся Сяолань вытерла рот — никаких слюней не было, Чжоу Чэн её просто разыграл.
— Ты не понимаешь, я не на рис смотрю, я…
— Есть много вещей, которых я не понимаю, ты всегда можешь мне рассказать.
Ся Сяолань осеклась.
Она могла посоветовать Чжоу Чэну покупать побольше недвижимости в Пекине — если в будущем цены взлетят, это можно списать на её прозорливость.
Но как объяснить ему, что этот пустырь в Пудуне скоро станет цениться на вес золота? Этого она объяснить не могла. Государственная политика ещё даже не наметилась. Пэнчэн развивался бурно, потому что его объявили специальной зоной, и все искатели удачи хлынули туда.
А что Пудун?
Никаких указов о поддержке еще и в помине нет, с чего бы Ся Сяолань знать об этом заранее!
Опережать других на три шага — это талант, но опережать на десять — это уже нечто сверхъестественное.
Ся Сяолань хотела быть просто девушкой Чжоу Чэна, а в будущем, возможно, и женой, но она не собиралась разыгрывать перед ним прорицательницу.
Ей нужна была любовь Чжоу Чэна, а не его страх.
Когда мысли прояснились, Ся Сяолань поняла, что нельзя продолжать эту тему, и уклончиво ответила:
— Если я всё тебе объясню, это будет нечестно. Попробуй сам догадаться, о чем я думаю!
В итоге они вернулись в гостиницу, а он так и не догадался.
Когда они вошли в здание, администратор окликнула их:
— Господин Чжоу из пятьсот третьего номера? Вам оставили письмо.
У Ся Сяолань появилось предчувствие, что письмо это непростое. Они не афишировали свою поездку, кто мог знать, в какой гостинице они остановились? Разве что Чжоу Чэн сам с кем-то связался. Поскольку они не были женаты, то спали в разных номерах, и Ся Сяолань не знала наверняка, связывался ли он с кем-нибудь.
В конверте был лишь листок бумаги. Чжоу Чэн прочитал его и тут же сжег.
— Это Пань Сангэ. Он приехал в Шанхай и хочет со мной увидеться… Сяо Лань, хочешь пойти со мной?
Сначала Чжоу Чэн хотел встретиться с Пань Баохуа один.
Но потом передумал: если Сяо Лань не будет знать, она начнет волноваться.
Лучше всё выложить начистоту, чтобы она не строила догадок.
Ся Сяолань кивнула.
Так, во второй половине дня она встретилась с Пань Санем.
— Сяньгэ, давно не виделись!
Пань Баохуа был одет в камуфляжную футболку с коротким рукавом. Он обрился наголо и приехал на той самой «Полонезе», в которой Ся Сяолань увидела его впервые.
Маленькая машина и свирепый на вид водитель создавали непередаваемый контраст.
— Здравствуй, невестка. Чэнцзы, не в обиду тебе скажу, давно пора было вывезти невестку в свет. У тебя, парня, только и есть, что смазливое лицо, которым можно девчонок дурить, а как за дело берешься — обо всём на свете забываешь. Если бы Сяо Лань не согласилась быть с тобой, где бы ты еще нашел такую замечательную пару?
У Ся Сяолань чуть глаза на лоб не полезли.
Она всегда считала Пань Саня неразговорчивым молчуном, но оказалось, что это совсем не так.
Пань Баохуа мог быть очень словоохотливым, смотря с кем общался.
Видно, они с Чжоу Чэном и впрямь были очень близки.
— Я пойду куплю нам чего-нибудь перекусить. Сяньгэ, есть ли что-то, что ты не ешь?
Пань Баохуа покачал головой:
— Спасибо, невестка. Я непривередлив, лишь бы набить живот.
Ся Сяолань просто хотела оставить их наедине, а покупка еды была лишь предлогом.
Как только она ушла, лицо Пань Баохуа тут же стало серьезным:
— Чэнцзы, я всё знаю. Это моё дело, тебе не следовало скрывать это от меня. Я знаю, что все эти два года ты не мог успокоиться и всё пытался добиться пересмотра моего дела. На самом деле не нужно. То, что было в армии, осталось в прошлом. Сейчас я живу вполне неплохо!
Чжоу Чэн не поверил ни единому слову.
— Сяньгэ, ты просто боишься, что семья Цзянь доставит мне неприятностей! Если бы ты забыл о том, что было в армии, ты не был бы тем Сяньгэ, которого я знаю.
Пань Баохуа выудил из кармана пачку сигарет и бросил одну Чжоу Чэну.
Они закурили, и оба вспомнили времена, когда сражались плечом к плечу. На фронте сигареты были дефицитом. Самые близкие боевые товарищи в перерывах между перестрелками сидели в окопах и курили одну сигарету на всех по кругу. Когда она возвращалась к первому, от неё часто оставался лишь крошечный бычок; последний делал глубокую затяжку, и та догорала дотла. В такие моменты Пань Баохуа всегда громко ругался.
Раньше Чжоу Чэн не курил, ведь он попал в армию совсем молодым.
Курить его научил Пань Баохуа. Многому его научил именно он. Чжоу Чэн, даже зарабатывая деньги, не забывал тянуть за собой Кан Вэя, а Пань Баохуа в моменты смертельной опасности всегда пропускал Чжоу Чэна вперед.
Потому что Чжоу Чэн был новобранцем, которого он сам вывел на передовую, и он чувствовал ответственность за его жизнь!
— Чэнцзы, раз уж мы закурили, скажу тебе честно: смогу ли я вернуться в строй — от Цзянь У зависит мало. Ты и вправду думаешь, что семья Цзянь в военном округе может закрыть небо одной ладонью? Если бы они захотели сжить меня со свету, неужели я бы просто покорно сложил лапы?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
