Чжоу Чэн даже забыл про сигарету.
Она продолжала тлеть и едва не обожгла ему пальцы, когда он наконец пришел в себя.
— Пань Сангэ, я догадываюсь, что ты имеешь в виду, но не уверен до конца!
— Сказанного достаточно, остальное обдумай сам. Кан Вэй говорил, что ты готов пожертвовать собой, чтобы оправдать меня. Я и сам подумывал разыскать тебя, даже если бы ты не вышел на связь, но ты в академии, и связываться с тобой мне не очень удобно.
Пань Баохуа не мог первым выходить на связь с Чжоу Чэном.
В прошлый раз из-за этого Чжоу Чэн попал под служебную проверку и был временно отстранен.
Хотя та буря утихла, Пань Баохуа не хотел снова поднимать волну.
Чжоу Чэн горько усмехнулся:
— Пань Сангэ, словам Кан Вэя не всегда можно верить, всё зависит от обстоятельств…
Пань Баохуа нетерпеливо перебил его:
— А я считаю, что Кан Вэй прав. Сейчас семья Цзян подсунула тебе сомнительные документы и держит на крючке. Ты бросился в это с головой, думая, что эти бумаги помогут разгромить их и приструнить Цзянь У. Я не то чтобы не верю этой девчонке, Цзянь Янь, но даже если документы подлинные — она предала родных отца и мать. Ради чего она пошла на такие жертвы? Чжоу Чэн, скажи по совести: ты можешь дать Цзянь Янь то, чего она хочет?
Бьет по больному месту — Пань Баохуа знал Чжоу Чэна как никто другой.
Если они воспользуются помощью Цзянь Янь, чтобы свалить Цзянь У, она останется одна, отвергнутая всеми. Чем они с Чжоу Чэном смогут ей отплатить?
Пань Баохуа было всё равно. Он сейчас один как перст: если бы Цзянь Янь сказала, что он ей по душе, он бы тут же на ней женился. Для него не имело значения, на ком жениться. Пань Баохуа был из тех мужчин, кто умеет нести ответственность: любовь не обязательна, главное — исполнять долг мужа.
Но, к сожалению, Цзянь Янь приглянулся вовсе не Пань Баохуа.
Увидев, что Чжоу Чэн молчит, Пань Баохуа не стал его отпускать:
— Только что был так уверен в себе, а теперь что замолчал? Ты не можешь дать Цзянь Янь то, что ей нужно. Если бы мог, она бы, вероятно, давно переметнулась на нашу сторону. Раньше это было невозможно, а теперь и подавно — ведь у тебя есть Сяо Лань… Такая замечательная девушка, Чэнцзы, я тебе даже завидую. Ты любишь, и тебя любят в ответ. Как бы далеко человек ни ушел, в его сердце всегда есть приют, есть тот, о ком он помнит и по кому тоскует!
Если бы Чжоу Чэн принял «услугу» от Цзянь Янь, то, зная его характер, Пань Баохуа понимал: рано или поздно тот окажется в безвыходном положении.
Даже если не брать в расчет, что Цзянь Янь может потребовать плату за услугу, представим ситуацию: Чжоу Чэн шаг за шагом ведет расследование, и ему не хватает лишь последнего, самого важного оригинала документа. И в этот момент Цзянь Янь ставит условие. Что выберет Чжоу Чэн?
Выберет Цзянь Янь — предаст Сяо Лань и собственное сердце.
Откажет ей — и не сможет завершить дело, восстановить справедливость, а значит, подведет боевых братьев.
По мнению Пань Баохуа, не стоило и доводить себя до такого мучительного выбора. С самого начала не нужно было связываться с Цзянь Янь.
Чжоу Чэн глубоко вздохнул и достал еще одну сигарету:
— Пань Сангэ, я тоже сначала не верил в эти документы. Во время этой поездки с Сяо Лань мы заехали в Цзиньлин. Похоже, человека, который был в курсе дела, перевели на другую должность еще полгода назад. Стоило мне разузнать об этом, как следом за мной объявился Цзянь У. Будь зацепка ложной, он бы так не дергался.
Пань Баохуа нахмурился:
— Ты столкнулся с Цзянь У? Он же бешеная собака — если вцепится, то уже не отпустит. Ты же просто переманиваешь весь его гнев на себя! Чжоу Чэн, я должен тебя предостеречь: будь осторожен с Цзянь У. У него нет никаких моральных границ, он способен на что угодно.
На войне не убивают мирных жителей. У тех, кто живет «по понятиям», беда не должна касаться семьи. Таковы неписаные правила.
Но Цзянь У стал калекой и сорвал с себя фальшивую маску, которую носил раньше.
Другие не трогают родных, но этот бешеный пес Цзянь У, едва нащупав слабое место Чжоу Чэна, вцепится в него мертвой хваткой.
То, что Чжоу Чэн будет страдать и раскаиваться, не принесет Цзянь У никакой выгоды, но зато доставит ему огромное удовольствие… Да, Цзянь У наслаждался чужой болью — вот такой он был маньяк!
Среди летнего зноя Чжоу Чэну вдруг стало холодно.
— Я два дня кружил по Шанхаю и, только убедившись, что за мной никто не следит, подал тебе весточку, Пань Сангэ.
Лицо Пань Баохуа изменилось, и они с Чжоу Чэном один за другим выскочили из комнаты.
На повороте в коридоре они нос к носу столкнулись с Ся Сяолань.
Булки хлеба, которые она несла, рассыпались по полу. Они расстались всего на мгновение, но Чжоу Чэн, подхватив её, почувствовал такое облегчение, словно обрел её вновь после долгой потери.
— Чжоу Чэн, ты чего так мчишься?
Пань Баохуа, тяжело дыша и опершись о стену, выпалил:
— Да вот, сказал Чэнцзы, что я хоть и старый уже, а выносливости у меня не меньше, чем у молодых. Он не поверил. Я и предложил: давай добежим до реки и обратно — посмотрим, кто первый. Ну, теперь можно и не соревноваться.
Ся Сяолань промолчала. Пань Сангэ даже не постарался придумать правдоподобную ложь.
В глазах Чжоу Чэна только что ясно читался ужас.
Она никогда раньше не видела у него такого выражения лица.
Определенно что-то случилось.
Ся Сяолань подняла хлеб — он был завернут в бумажные пакеты и не испачкался.
— Вы двое расскажете мне всё после того, как съедите хлеб, или сначала расскажете, а потом поедите? Выбирайте что-то одно.
Чжоу Чэн посмотрел на Пань Баохуа, и тот вздохнул:
— Что ж, не будем скрывать от тебя, дорогая невестка. Раз уж ты сама видишь, что Цзянь Янь сохнет по Чэнцзы, то и мы советуем ему быть осторожнее и не попасться в её «сети красоты».
Ся Сяолань была с этим полностью согласна:
— Пань Сангэ, я тоже так считаю. Раз уж вы с ней больше не общаетесь, нормальный человек должен это понимать! Но Цзянь Янь — нет. Она еще не восстановила с вами дружбу, а уже смотрит на меня волком. Представляешь, если бы восстановила, осталось бы мне место рядом с Чжоу Чэном? Впрочем, мы это с ним уже обсуждали. У Цзянь Янь на руках какие-то материалы, и ради них я готова позволить ей маячить перед глазами Чжоу Чэна.
Пань Баохуа на миг лишился дара речи.
Это было проявлением высочайшего доверия к Чжоу Чэну. Он действительно не ошибся с выбором жены: она была не только умна и красива, но и рассудительна.
Она понимала, что важнее, и смотрела на вещи трезво.
Но как он и Чжоу Чэн могли сказать Ся Сяолань, что ей угрожает вовсе не Цзянь Янь, а бешеный пес Цзянь У?
Соперница в любви — это мелочь. Пока Чжоу Чэн верен своему сердцу, хоть сотня Цзянь Янь явится — толку не будет. В семье Цзян по-настоящему опасным был Цзянь У. С бешеной собакой невозможно договориться по-хорошему, и никогда не угадаешь, когда и на кого она решит напасть.
Чжоу Чэна грызло чувство вины.
Ему следовало просто посвятить всё время Сяо Лань: как и планировали, спокойно доплыть на теплоходе из Цзянчэна до Шанхая. Тогда бы не возникло никаких проблем.
Пань Сангэ прав: получив те документы от Цзянь Янь, он слишком загорелся желанием добиться пересмотра дела.
Не удержался, когда проезжали через Цзиньлин.
И из-за этого Цзянь У увидел Сяо Лань.
Сможет ли он защищать Сяо Лань каждую секунду?
— Я втянул тебя в опасное дело и не знаю, что теперь сделать, чтобы исправить свою ошибку!
Только что это была ложная тревога — они с Панем сами себя напугали. Но Чжоу Чэн не был уверен, что в следующий раз всё обойдется так же легко.
Ся Сяолань нахмурилась:
— Я знала, что всё не так просто. Ты что, боишься Цзянь У?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
