Глаза Чжэн Шуцинь так и забегали.
— Гоушэн, ну как же так, отпускать родителей одних в Пэнчэн? Им ведь нужен уход. Может, и мне…
Мао Гоушэн положил палочки на стол:
— А работать кто будет? Сяо Ся сама предложила им поехать, значит, всё организует.
Чжэн Шуцинь осеклась.
И правда, у неё ведь работа.
Сегодня выходной, но в понедельник нужно быть на месте.
Не может же она бросить всё и поехать за чужой счёт, рискуя местом.
Но Чжэн Шуцинь была не из тех, кто легко сдаётся. Внезапно её осенило — у детей ведь летние каникулы!
— Тогда пусть дети едут с дедушкой и бабушкой, мир посмотрят! Вечером я их привезу!
Ся Сяолань лишь улыбалась и помалкивала, что бы та ни говорила.
Мао Каншань с грохотом поставил пиалу на стол:
— Мы вдвоём уже старые, сил нет, как мы в дороге за внуками присмотрим? Совесть имей, вешать детей на Сяо Лань! Твой старший всего на четыре года младше неё!
Характер у Мао Каншаня был тяжёлый, и Чжэн Шуцинь не посмела спорить.
Но в душе она так и исходила желчью: «Всю жизнь от него никакой выгоды, а теперь на старости лет нашёл себе богатенькую ученицу, да только всё равно тянет одеяло на чужих — лишь бы посторонним деньги сэкономить!»
Гэ Цзянь хлопотал вовсю: подыскивал жильё, провожал людей — всё делал чин по чину. Отвезя семью Мао Каншаня в жилой городок при институте после ужина, он вернулся в гостиницу только к десяти вечера.
— Госпожа Ся, Мао-лао помогает нам от чистого сердца, а вот его сын с невесткой кажутся мне людьми ненадежными. Я позволил себе вольность и разузнал кое-что об их семейных делах.
Ся Сяолань кивнула:
— Ты всё правильно сделал. Раз вернулся так поздно, значит, разузнал что-то важное?
Гэ Цзянь пересказал всё, что услышал.
У Мао Каншаня и его супруги было пятеро детей: три сына и две дочери. Мао Гоушэн был младшим из сыновей, после него родились ещё две сестры.
Всю жизнь Мао Каншань посвятил архитектуре, и его дети тоже пошли по его стопам.
В годы смуты на Мао Каншаня донёс ученик, и его сослали в «коровник».
Сун Дяньян всё равно не работала, поэтому поехала за мужем в деревню.
Старший сын Мао Каншаня твёрдо встал на сторону отца, из-за чего пострадал больше всех: хоть его и не отправили в ссылку, его часто выставляли на позорных судилищах. Из-за душевных потрясений и слабого здоровья он заболел и умер, не дождавшись лучших времён.
Второй сын работал не в проектном институте, а в строительно-монтажном управлении. Куда стройка — туда и он, так что он мотался по всей стране и в Ханчжоу бывал редко.
О дочерях говорить нечего, а что до Мао Гоушэна, то шёл всего третий год его работы в институте, когда на отца донесли.
В те годы в провинциальном архитектурном институте ему наверняка пришлось несладко.
Когда Мао Каншань вернулся в институт и восстановился в должности, его любимый старший сын уже был мёртв. Казалось, взрывной характер старика куда-то испарился.
С тех пор он стал нелюдимым.
Со старыми учениками и знакомыми связей не поддерживал, а если те сами приходили — принимал их холодно.
Мао Гоушэн надеялся, что с возвращением отца в город его дела пойдут в гору, но Мао Каншань принципиально не вмешивался в управление институтом. Считая, что его таланты остаются непризнанными, Мао Гоушэн затаил на отца обиду.
— В институте говорят, что невестка Мао-лао постоянно жалуется на стороне. Мол, Мао Каншань загубил карьеру сына и теперь по жизни ему должен. Похоже, именно поэтому Чжэн Шуцинь считает, что имеет полное право занять трёхкомнатную квартиру, которую институт выделил учителю.
Ся Сяолань хмыкнула:
— Родители его вырастили, выучили, в институт пристроили. И это, по-вашему, не в счёт? Талант — он как беременность: если он есть, его не скроешь, люди бы давно заметили.
В конечном счёте, таланта ему просто не хватало. Да и житейской мудрости тоже, вот и топтался на месте столько лет. Будь он мастером уровня Мао Каншаня — и что с того, что врагов нажил? Институт всё равно бы пригласил его обратно на работу. Да ещё и выделил бы квартиру из трёх комнат согласно его заслугам.
Да взять хотя бы саму Ся Сяолань: как только она услышала, что Мао Каншань готов взять её в ученицы, она тут же примчалась с подарками, хотя её и предупредили о возможных проблемах. Талант Мао Каншаня был из тех, что светят даже в самой тёмной каморке, озаряя всё вокруг!
Вот, значит, как обстояли дела в семье Мао. Раньше она слышала только о «героических подвигах» Мао Каншаня в профессиональных кругах, и лишь приехав в Ханчжоу, смогла узнать о его домашних заботах.
Когда у учителя проблемы, их должен решать ученик.
Мао-лао пал духом после смерти старшего сына и всех испытаний тех лет, а его младшая невестка вбила себе в голову, что старик в долгу перед Мао Гоушэном, и потому ни в грош не ставила свекров. О сыновней почтительности там и речи не шло.
Ся Сяолань не собиралась воспитывать невестку Мао Каншаня.
В возрасте Чжэн Шуцинь характер уже не исправишь, и тратить на это силы не стоило.
А вот Мао Гоушэна, казалось, ещё можно было спасти — у него хотя бы остатки совести имелись.
Считает, что его таланты не оценили?
Ся Сяолань посмотрит, так ли это на самом деле.
О том, чтобы брать с собой в Пэнчэн Чжэн Шуцинь, не могло быть и речи, но Мао-лао и его жене действительно нужен был кто-то под рукой, чтобы помогать в делах. Ся Сяолань будет занята и вряд ли сможет уделять им всё своё время. Так что стоило дать Мао Гоушэну шанс проявить сыновний долг.
— Гэ Цзянь, ты узнал, кто из руководства института за всё отвечает и где он живёт?
Эту информацию нужно было выяснить в первую очередь.
Гэ Цзянь уже поднаторел в подобных делах и справлялся с ними с лёгкостью.
— Есть там заместитель директора по фамилии Чжун, он как раз ведает распределением жилья.
Ся Сяолань кивнула:
— …Что ж, тогда навестим этого директора Чжуна. О квартире пока молчок, сначала выхлопочем для Мао Гоушэна отпуск!
……
Мао Гоушэн пребывал в полном неведении.
Когда Чжэн Шуцинь спросила его, кто такая эта Ся Сяолань, он и сам не знал, что ответить — днём он слушал их вполуха и мало что понял.
— Я только слышал, как Сяо Ся говорила старику об открытии какой-то компании. Отец сказал ей не беспокоиться о связях и велел готовить уставный капитал. Сяо Ся настаивала, что всё нужно оформить до праздника Первого октября, и старик согласился.
Компанию открывают?
Чжэн Шуцинь толкнула мужа в плечо:
— Вот оно что! Не зря она такие дорогие подарки тащит. Я же говорила: не бывает таких заботливых учениц, ей просто что-то нужно от старика! И с чего это отец вдруг решил взяться за старое и помогать кому-то со связями… Гоушэн, я слышала, сейчас на компаниях гребут деньги лопатой. У твоего родного отца такие возможности, а он помогает какой-то Сяо Ся вместо собственного сына! Совсем из ума выжил?
Мао Гоушэну тоже стало не по себе.
На самом деле, если бы им предложили бросить стабильную работу и податься в бизнес, они бы и шага не ступили — ни знаний, ни смелости не хватило бы.
Но слова жены заставили его почувствовать, будто Мао Каншань прямо у них из-под носа увёл шанс разбогатеть и отдал его чужому человеку.
Однако чувство досады быстро сменилось реальностью. Когда Чжэн Шуцинь начала обзывать его никчёмным, он вспомнил важную деталь:
— Сяо Ся сказала, что подготовила миллион юаней уставного капитала — только тогда отец согласился помочь. Так что нечего его винить. Где бы мы взяли миллион? Нас если на куски порезать и по весу продать, столько не наберётся!
Чжэн Шуцинь остолбенела.
Миллион?
У них трое детей, им и десяти тысяч не собрать, не то что миллиона!
Сердце Чжэн Шуцинь словно обожгло, и она пробормотала:
— Откуда у этой Сяо Ся миллион? А вдруг она старика обманывает!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
