Хунлин всё же дорожила своей маленькой жизнью, поэтому, спотыкаясь и чуть ли не ползком, поспешила обратно в комнату.
— Чжу-Чжу, как нам быть с теми людьми у дверей?
— Оставь их в покое.
— Не отец ли Сяо Мань прислал их следить за тобой?
Минчжу сняла с причёски буяо с кисточками, иссиня-чёрные длинные волосы рассыпались по спине, оттеняя худое бледное личико. Она посмотрела на своё отражение в зеркале и тихо отозвалась:
— Угу.
В том, что Чжао Ши подослал людей следить за ней, не было ничего удивительного.
Хунлин испугалась:
— Кто он вообще такой? Я видела, что даже люди из гуаньфу обходятся с ним почтительно и во всём уступают.
Минчжу горько усмехнулась и, немного подумав, произнесла:
— Его власть безгранична, как небо.
Хоть Хунлин и была неграмотной, она поняла смысл этих слов. С тревогой глядя на Минчжу, она осторожно спросила:
— Ты вернёшься с ним?
Человек, чья власть безгранична, как небо.
Если такой властный и бессердечный человек захочет что-то сделать, для него это будет так же просто, как перевернуть ладонь1.
В душе Хунлин снова и снова осыпала Чжао Ши проклятиями. Когда они только прибыли в город Янчжоу, ей казалось, что Минчжу целыми днями пребывает в унынии, и почти ничто не могло заставить её искренне улыбнуться.
Позже родился ребёнок.
А потом она, кажется, постепенно перестала сторониться Вэй-дажэня, и улыбка стала чаще появляться на её лице. Когда казалось, что счастливое событие уже близко, этот мерзавец не вовремя заявился сюда.
Минчжу покачала головой.
Хунлин не находила себе места:
— Он ведь не станет принуждать тебя?
Глядя на то, как этот подлец вёл себя сегодня, ни слова не говоря, приставил к ним своих людей для охраны… На словах-то всё красиво, мол, явился защитить их, но какая опасность может грозить им в таком месте, как город Янчжоу?
Минчжу улыбнулась ей:
— Не волнуйся, всё будет хорошо.
Хунлин не могла этого понять:
— Ума не приложу, как он сумел нас разыскать.
Минчжу ответила:
— Мне с самого детства не везёт.
Она и вправду была очень невезучей.
Всё самое плохое случалось именно с ней.
Минчжу не знала, чего хочет Чжао Ши. Она, как обычно, каждый день выходила из дома, и за ней никто не следовал.
Вот только она уже несколько дней не видела Вэй Чиюя и ничего не могла о нём разузнать, отчего всё это время чувствовала тревогу.
Спустя ещё два дня Минчжу с большим трудом удалось встретиться с Вэй Чиюем. Когда их взгляды встретились, её глаза мгновенно покраснели.
Лицо Вэй Чиюя было неестественно бледным. Он выдавил улыбку и, сдерживая боль, спросил:
— Отчего же твои глаза покраснели?
Минчжу сделала несколько шагов к нему, но так и не решилась прикоснуться:
— Ты в порядке?
Вэй Чиюй широко улыбнулся:
— Что со мной может случиться? Не волнуйся.
Минчжу показалось, что всего за несколько дней он осунулся, стал болезненно бледным и словно ещё больше похудел.
Минчжу и сама не понимала, почему при виде него ей хочется плакать. Она опустила ресницы, пряча покрасневшие глаза, и, достав наколенники, которые сделала для него несколько дней назад, протянула их ему:
— Это тебе.
Тонкие бледные пальцы Вэй Чиюя крепко сжали наколенники. Он поблагодарил её и спустя несколько мгновений добавил:
— Не нужно было шить их своими руками.
Это лишние заботы.
К тому же он помнил, что Минчжу совсем не любила рукоделие. Раньше, когда он просил её подарить ему несколько мешочков для благовоний, она всегда ворчала, жалуясь на боль в руках.
Тонкое шитьё неизбежно ранит пальцы.
Минчжу сказала:
— Вещь, сделанная своими руками, совсем не то же самое, что купленная.
Кончики ушей Вэй Чиюя слегка покраснели, он мягко улыбнулся и произнёс нежным голосом:
— Да, не то же самое.
Лицо Минчжу было подобно нежной пудре, а на белоснежной, как фарфор, коже проступил лёгкий румянец. Перед расставанием она сказала Вэй Чиюю:
— Ты должен хорошенько о себе заботиться.
— Хорошо.
Прошло ещё несколько дней, прежде чем Минчжу узнала от Хунлин, что Вэй Чиюй тяжело заболел и к тому же был задержан и помещён под домашний арест людьми из дворца.
Лекаря к нему не пускали, а значит, и лечить его было некому.
Минчжу догадалась, что это дело наверняка не обошлось без участия Чжао Ши. Спокойствие последних дней заставило её ошибочно поверить в то, что он уже вернулся в Цзинчэн и больше не станет её искать. Оказалось, он всё ещё пытался её принудить.
Минчжу помнила, где остановился Чжао Ши. Уложив дочь на дневной сон, она вышла из дома и сама отправилась на его поиски.
Свита у ворот особняка, казалось, давно ожидала её прихода. Минчжу почтительно проводили к кабинету.
Минчжу услышала глухой кашель. Тяжёлая деревянная дверь отворилась изнутри, и она, переступив порог, вошла мелкими шагами.
Чжао Ши сделал несколько глотков тёплой воды, подавляя вкус крови в горле. Она соизволила прийти к нему сама, но это ничуть его не радовало.
Чжао Ши посмотрел ей в лицо и медленно спросил:
— Ты пришла просить за него?
Два года назад Вэй Чиюй не раз совершал грабежи и убийства. Он действовал чисто, не оставляя следов, однако и в его делах нашлись изъяны. Раз уж были обнаружены доказательства, Чжао Ши, разумеется, намеревался подвергнуть его суровому наказанию.
Минчжу сказала:
— Ты говорил, что не убьёшь его.
Чжао Ши вытер пятна крови в уголках рта платком:
— Его схватили в ямэне.
Раньше, когда Минчжу любила его, она верила, что проведёт с ним всю жизнь. Но теперь, стоя перед ним, она не могла вспомнить о нём ничего хорошего.
Её взгляд переместился на висевший на стене длинный меч. Клинок казался очень острым.
Она медленно подошла к Чжао Ши. От неё исходил тонкий, изысканный аромат цветов апельсина. Минчжу взяла его за руку, вложила в его ладонь кинжал и сказала:
— Почему бы тебе сначала не убить меня собственными руками?
Чжао Ши побледнел как полотно, его пальцы слегка задрожали.
Минчжу подняла своё изящное бледное лицо и улыбнулась ему:
— Чжао Ши, я хочу выйти за него замуж.
Это был первый раз, когда она улыбнулась ему с тех пор, как Чжао Ши нашёл её.
- Так же просто, как перевернуть ладонь (易如反掌, yì rú fǎn zhǎng) — идиома, означающая дело, не требующее никаких усилий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
