Семена сомнения тихо пали в сердце, и Ли Шу будет постепенно поливать и удобрять их, пока в один прекрасный день они не вырастут в дерево до самых небес, которое взломает пол в Дунгуне.
Для цзюньцзы и десять лет не поздно, чтобы совершить месть [1].
В зале Ханьюань долгое время не было слышно ни звука, царила полная тишина.
Спустя долгое время император Чжэнъюань тихо вздохнул. Всё это было лишь его сомнением, которое нельзя было принять за истину; Цюэ Ну вела себя послушно и ничего не говорила прямо.
Он пришёл в себя и утешил её:
— Я тщательно расследую это дело и обязательно восстановлю справедливость.
Он погладил Ли Шу по волосам:
— У тебя и так мало стражников, у меня же есть несколько человек, я передам их тебе.
Ли Шу, услышав это, поспешно ответила:
— Благодарю, Фухуан.
Гвардейцы из личной охраны Фухуана были надёжными и верными мастерами. Хотя они не будут преданы ей всей душой, в то же время их присутствие послужит предостережением для тайзы.
С защитой Фухуана ей больше не придётся опасаться за свою жизнь.
Император Чжэнъюань снова принялся её утешать:
— Ты натерпелась обид. Есть ли что-то, чего ты хочешь? Только скажи, и я исполню любую твою просьбу.
Награды в виде золота и серебра всегда несли в себе оттенок отчуждённости, к тому же Ли Шу обычно не проявляла особой страсти к вещам. Император Чжэнъюань ощутил легкую головную боль.
Услышав эти слова, Ли Шу вдруг подняла глаза на императора Чжэнъюаня:
— Фухуан, вашей дочери ничего не нужно, но об одном я хотела бы вас просить.
Выражение её лица было крайне серьёзным, в нём даже сквозило отчаяние.
— Ваша дочь хочет развестись с Цуй Цзиньчжи.
— Развестись? Почему?
Император Чжэнъюань на мгновение остолбенел.
В ранние годы Цуй Цзиньчжи вёл беспутный образ жизни, но в последнее время стал гораздо остепенённее, будто взялся за ум. Когда они вдвоём появлялись на дворцовых пирах, то выглядели парой, в которой супруги уважают друг друга как гостей; о раздорах между ними слышно не было.
Поэтому император Чжэнъюань был крайне удивлён, услышав подобное.
Почему развод?
Ли Шу промолчала какое-то время, стоя на коленях и опустив голову. Причин было слишком много: и политических, и личных, но в итоге всё свелось к одной фразе:
— Фухуан, я устала.
— Мы с Цуй Цзиньчжи в браке пять лет. Со стороны всё кажется прекрасным и пышным, словно груда цветов, но на деле всё насквозь прогнило. У нас нет согласия, мы постоянно ссоримся.
Ли Шу прикрыла глаза. При упоминании имени Цуй Цзиньчжи она воспринимала его лишь как имя политического врага на белой бумаге.
— Все эти годы он содержал тайную любовницу по имени Цин Ло, которая когда-то была первой красавицей в квартале Чанлэ. Ради семейного мира я терпела это пять лет, надеясь, что он одумается, но…
— Но знаете ли вы, что когда я падала с обрыва, его вовсе не было рядом, напротив — он был с той женщиной. Суть супружества в том, чтобы полагаться друг на друга и поддерживать, но он этого не делал и лишь постоянно заставлял меня страдать.
— Фухуан, какой смысл продолжать всё это… Цюэ Ну молит вас, позвольте мне развестись с ним.
Сказав это, Ли Шу отвесила глубокий поклон, коснувшись лбом холодного мрамора. Она заставила себя изобразить дрожь и безмерную скорбь.
Но на самом деле её лицо не выражало никаких эмоций.
Пришло время сбросить маски. Какое бы грязное доказательство это ни было, если оно сможет стать камнем преткновения под его ногами, она его предъявит.
Рассказав о Цин Ло, она фактически нанесла удар и по собственному самолюбию. Когда об этом узнают посторонние, они будут смеяться над тем, что она не смогла удержать мужа.
Но ну и пусть, слова других не важны. Важно нанести смертельный удар политическому врагу.
Император Чжэнъюань слушал её в оцепенении, а затем внезапно впал в ярость:
— Что ты сказала? Тайная любовница!
Его голос громом раскатился по залу.
Фума заводит женщину на стороне — это неуважение к принцессе или же неуважение к императорской семье!
— Почему ты не сказала мне раньше!
Ли Шу подняла голову и печально улыбнулась, выглядя совершенно жалко:
— Ваша дочь… Ваша дочь всё думала, что он встанет на путь истинный…
Император Чжэнъюань рывком поднял Ли Шу. От гнева ему хотелось крушить столы и пинать скамьи:
— А я-то думал, что после свадьбы он исправился, а оказалось… оказалось, что он всё тот же распутник!
Император Чжэнъюань ударил по столу:
— Где Цуй Цзиньчжи? Позовите Цуй Цзиньчжи ко мне!
Слуги, получив приказ, поспешно удалились.
Спустя мгновение гнев в сердце императора Чжэнъюаня утих, и он начал обдумывать возможность того «развода», о котором просила Ли Шу.
Принцессы, разумеется, могли разводиться по своему желанию, в нынешней династии многие поступали так и часто выходили замуж повторно. К тому же из всей семьи Цуй сейчас только Цуй Цзиньчжи поддерживал престиж рода. Стоило императору Чжэнъюаню отдать приказ, и у них не нашлось бы сил противостоять императорской воле.
Однако…
Император Чжэнъюань посмотрел на Ли Шу и вдруг произнёс:
— Цюэ Ну, я обязательно накажу Цуй Цзиньчжи. И всех этих сомнительных женщин я вымету прочь, чтобы впредь он не смел дурачиться!
— Но ты ведь знаешь, Цуй Цзиньчжи — это не просто Цуй Цзиньчжи, за его спиной стоит густая сеть великих кланов. Мне нужен кто-то рядом с ним, чтобы присматривать за ним для меня.
Шэнь Сяо был повышен совсем недавно, и император Чжэнъюань хотел продвинуть ещё больше выходцев из простых семей, что неизбежно вызовет яростное сопротивление великих кланов. Кто знает, какие заговоры затевают эти люди, чьё время уходит.
Если Цюэ Ну будет рядом с Цуй Цзиньчжи, его понимание дел великих кланов станет на уровень глубже.
Ли Шу замерла.
Всё уже дошло до такой точки, Цуй Цзиньчжи оказался таким человеком, но Фухуан всё равно… хочет, чтобы она оставалась в этом огненном пекле.
Вся его недавняя отцовская доброта была ложью! Даже Фухуан перед лицом власти и родственных чувств выбирает первое!
Ли Шу вдруг холодно усмехнулась.
Какая разница между Фухуаном и Цуй Цзиньчжи?
— Фухуан, считайте, что ваша дочь молит вас. Я правда… правда больше не хочу быть с Цуй Цзиньчжи.
Но голос императора Чжэнъюаня стал холодным:
— Цюэ Ну, ты забыла, что говорила мне в тот день в зале Ханьюань? Вырезать гной, чтобы спасти жизнь, соскрести яд с кости, чтобы исцелить рану — кто-то должен стать этим клинком [2].
Ли Шу стояла на коленях. Император Чжэнъюань увидел, как она закрыла глаза, пряча их ясный и холодный блеск. Императору Чжэнъюаню на миг показалось, будто он только сейчас осознал, что она всего лишь молодая девушка.
Она ничем не отличалась от Аньлэ, но на её плечи легло куда более тяжкое бремя.
Ли Шу закрыла глаза, чувствуя, как всё её тело пробирает холод. Спустя долгое время она услышала собственный голос:
— Хорошо, Фухуан, я не буду с ним разводиться.
— Вашей дочери нездоровится, я позволю себе удалиться.
С этими словами она встала и, даже не взглянув на императора Чжэнъюаня, повернулась и направилась к выходу.
Дойдя до дверей бокового покоя, она вдруг почувствовала, что не может стоять, и прислонилась к колонне, чтобы прийти в себя.
Император Чжэнъюань, глядя ей в спину, внезапно спросил:
— Цюэ Ну, ты таишь на меня обиду?
После долгого молчания Ли Шу обернулась, подавив все чувства. Она даже слегка улыбнулась и, глядя на императора Чжэнъюаня, произнесла:
— Нет, Фухуан.
Это её судьба, она всегда это знала. Никто не любит её, все лишь хотят её использовать.
От автора: В следующей главе они разведутся, я обещаю! Просто хотелось побольше расписать душевные метания императора Чжэнъюаня.
***
[1] Для цзюньцзы и десять лет не поздно, чтобы совершить месть (君子报仇，十年不晚, jūnzǐ bàochóu, shí nián bù wǎn) — китайская пословица о том, что для истинного возмездия никогда не поздно.
[2] Вырезать гной, чтобы спасти жизнь, соскрести яд с кости, чтобы исцелить рану (剜脓治命，刮骨疗伤, wān nóng zhì mìng, guā gǔ liáo shāng) — образное выражение, означающее готовность пойти на радикальные и мучительные меры ради исправления ситуации.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
