Шэнь Сяо слегка нахмурился. Увидев на девушках дворцовые наряды, а за их спинами — служанок, он догадался, что это принцессы. И действительно, Ян Фан тут же подошёл, чтобы разрядить обстановку.
— Приветствую Цзиньчэн гунчжу и Юнтай гунчжу.
Шэнь Сяо тоже сложил руки в приветственном жесте:
— Сягуань приветствует обеих гунчжу. Прошу простить мою давешнюю грубость, надеюсь на великодушие гунчжу.
В его речи слышался лёгкий южный акцент, а окончания слов немного взмывали вверх, что на фоне его строгого и благородного облика создавало особое впечатление.
Цзинь Чэн ещё ниже склонила голову; сама не зная почему, она почувствовала, как кончики её ушей вот-вот покраснеют.
Ян Фан спросил:
— Видели ли вы Аньлэ гунчжу?
Цзинь Чэн, справившись с волнением, ответила:
— Аньлэ-цзецзе вместе с Пинъян-цзецзе. Сказали, что в покоях душно, и вышли прогуляться.
Услышав это, Ян Фан едва не забился головой о стену.
О предки! Неужели эти двое уже сцепились в каком-нибудь углу?
Он поспешно спросил:
— Знаете ли вы, куда они направились?
Ему нужно было скорее бежать и разнимать их!
Цзинь Чэн покачала головой, но, подняв взгляд, как раз увидела Ли Шу и Аньлэ, идущих по берегу озера в их сторону. Она тут же указала на них и с улыбкой произнесла:
— Вспомнишь о Цао Цао, и Цао Цао тут как тут.
Мужчина в алом чиновничьем халате, стоявший подле неё, тоже посмотрел в ту сторону. Без какой-либо причины Цзинь Чэн вдруг показалось, что его суровость смягчилась и в ней даже промелькнула едва заметная тень улыбки.
*
Аньлэ и Ли Шу шли навстречу Ян Фану, как вдруг Ли Шу остановилась. Обернувшись, Аньлэ увидела, что та устремила взгляд вдаль.
Цзиньчэн гунчжу с волосами, подобными тёмному облаку, слегка склонила голову. Под хмурым небом виднелась её тонкая белая шея — само воплощение девичей застенчивости. Пусть на ней и не было пышных украшений, девушка, едва достигшая возраста цзицзи, от природы обладала очарованием и невинностью.
Аньлэ всё раздумывала над фразой «уж лучше ценить того, кто перед тобой», и внезапно спросила:
— Пинъян, а есть ли у тебя тот, кто сейчас перед глазами?
Взгляд Ли Шу переместился с Цзинь Чэн на стоявшего рядом Шэнь Сяо. Холодная суровость и верхушка кардамона — даже просто стоя рядом, они казались удивительно подходящей парой.
Она отвела глаза к пустынной глади озера:
— Нет.
Они возобновили шаг, направляясь к Ян Фану.
Аньлэ снова спросила:
— И какие у тебя планы на будущее?
Глядя на её одинокую, исхудавшую фигуру, она невольно почувствовала жалость.
Хотя Аньлэ и была своенравной, сердце у неё было добрым, и она желала, чтобы Ли Шу нашла своё счастье:
— Ты могла бы попросить Фухуана снова устроить твой брак, на этот раз нужно выбрать достойного человека.
Но Ли Шу лишь усмехнулась и покачала головой.
Она больше не надеялась на чувства; зачем выходить замуж, если и одной неплохо?
Аньлэ, думая, что Ли Шу всё ещё тоскует по Цуй Цзиньчжи, принялась её уговаривать:
— Ты же сама только что сказала: былое осталось в прошлом. Ты человек умный и должна понимать, что не стоит вешаться на одном дереве. Не гоже из-за него доводить себя до такого.
Аньлэ ненавидела Ли Шу столько лет, и та никак не ожидала, что настанет день, когда Аньлэ станет её утешать. Ей было крайне неловко; уж лучше бы Аньлэ на неё прикрикнула, чем говорила такое.
Она привыкла полагаться только на себя в течение многих лет и не была готова к столь внезапному проявлению теплоты, а уж тем более не любила чужое сочувствие. Попытавшись перевести всё в шутку, она сказала:
— Кто сказал, что я собираюсь вешаться на одном дереве? Старшая принцесса Каннин живёт без фума и вполне счастлива.
В этот момент они уже подошли к Ян Фану, и ленивый голос Ли Шу донёсся до него:
— К тому же, всегда можно завести несколько мэйшоу.
Всё тот же холодный голос, язвительные слова — они неспешно достигли ушей Шэнь Сяо.
Цзиньчэн гунчжу стояла в нескольких шагах от него и отчётливо почувствовала, как он вмиг напрягся. Его аура мгновенно стала ледяной, словно клинок, который внезапно обнажили, обдав окружающих холодом.
Ян Фан, увидев их, поспешил навстречу и сложил руки:
— Приветствую Пинъян гунчжу.
Он осторожно взглянул на них обеих: вид у них был спокойный, на ссору и намека не было. Он с облегчением выдохнул, и только тогда до него дошёл смысл слов Ли Шу о «мэйшоу».
Только не испорти Аньлэ, молю!
Ли Шу улыбнулась Ян Фану:
— Ян-фума. — Затем она слегка кивнула стоявшему рядом Шэнь Сяо, сохраняя безучастный вид: — Шэнь-дажэнь.
Она сделала паузу и с улыбкой добавила:
— Ян-фума ведь слышал мои слова? Если у тебя на примете есть подходящие кандидаты, не забудь представить их бэньгун.
Улыбка застыла на лице Ян Фана; он не понимал, шутит Ли Шу или говорит всерьёз. У него не было друзей, желающих стать мэйшоу!
Ян Фан неловко хмыкнул, пытаясь замять тему:
— Ха-ха…
Шэнь Сяо бросил на Ли Шу пронзительный взгляд.
Они обменялись парой незначительных фраз, стоя у берега. Подул озерный ветер, всколыхнув накидку Ли Шу; её素белое платье мягко спадало к самым стопам. Она негромко кашлянула.
Услышав это, Шэнь Сяо вдруг шевельнулся и сделал несколько шагов вправо, встав прямо перед Ли Шу так, чтобы заслонить её от ветра.
Ли Шу подняла на него глаза.
В этот момент подбежал слуга:
— Гунчжу, прибыли пятый принц, седьмой принц Ли Цинь и одиннадцатый принц.
Имена принцев посыпались градом, словно он зачитывал названия блюд в меню.
Резиденции этих принцев находились неподалеку, так что они, вероятно, договорились навестить больного вместе.
Услышав это, Ли Шу снова посмотрела на Шэнь Сяо. Их взгляды встретились и тут же разошлись.
Ли Шу распорядилась:
— Скорее проси их в цветочный зал.
Вспомнишь о Цао Цао (说曹操曹操就到, shuō Cáo Cāo, Cáo Cāo jiù dào) — поговорка, означающая внезапное появление того, о ком только что говорили.
Возраст цзицзи (及笄, jíjī) — древний обряд совершеннолетия для девушек по достижении пятнадцати лет, когда им впервые закалывали волосы шпилькой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
