Шэнь Сяо обернулся и пристально посмотрел на Ли Циня.
— Ждать момента и действовать — сейчас как раз то самое «небесное время» 1, дарованное свыше. Нельзя упускать ни одной подобной возможности. Повсюду, где им недосуг присматривать, вы должны наносить удары и понемногу подтачивать их влияние. Когда они закончат со своими делами и опомнятся, вы уже окончательно расправите крылья, и им больше не удастся так просто вертеть вами.
Ждать момента и действовать.
Только теперь Ли Цинь осознал истинный смысл стратегии Шэнь Сяо. Он находился в тени, его силы были малы, и именно поэтому он мог лучше сосредоточиться на текущих делах. Влияние же тайцзы было слишком огромным, он не мог уследить за всем сразу.
В этом и заключался его шанс.
Ли Цинь долгие годы был осторожен и стеснен в обстоятельствах, и теперь, когда ему стал помогать Шэнь Сяо, он по-настоящему почувствовал, что они встретились слишком поздно.
Ли Цинь кивнул:
— Бэньван понял. Но я никогда не встречался с этим Гуй Чжи, и он не твой друг. Если мы порекомендуем его, станет ли он служить нам?
Шэнь Сяо покачал головой:
— Вэйчэнь рекомендует его не для того, чтобы он служил вам. На самом деле, то, что Гуй Чжи долгие годы пребывал в забвении, но так и не примкнул к сильным мира сего, доказывает, что у него есть твердость духа. Подобные люди не могут служить кому-то одному.
— В продвижении Гуй Чжи есть три выгоды. Во-первых, это отвечает желанию Бися продвигать выходцев из простых семей, так что вы разделите заботы Бися. Во-вторых, благодаря этому случаю еще больше людей незнатного происхождения узнают, что вы умеете ценить таланты. В-третьих, сторонники тайцзы — это влиятельные кланы, и, выдвигая человека из народа, мы тем самым ослабляем влияние тайцзы.
— Того, что одно дело дает три результата, уже более чем достаточно. Желать же от Гуй Чжи еще и преданности было бы с нашей стороны жадностью.
Ли Цинь, убежденный доводами Шэнь Сяо, кивнул:
— Ты прав, я слишком поторопился.
Шэнь Сяо поспешно добавил:
— Желание привлечь людей на свою сторону — вещь естественная. Когда у вас появится доброе имя, люди сами потянутся к вам, незачем спешить прямо сейчас.
— Кроме того, пока не торопитесь подавать доклад. Мои знания о Гуй Чжи ограничиваются лишь государственными делами, а каков он в частной жизни и не примкнул ли он втайне к какой-нибудь клике, точно сказать нельзя.
Ли Цинь понял, что имел в виду Шэнь Сяо:
— Я понял. Все же нужно сначала его проверить. Ведь если я его предложу, а он в чем-то провинится, то и мне в итоге несдобровать. Я попрошу Пинъян-цзецзе помочь мне с проверкой: у нее обширная сеть осведомителей, и в тени скрыто много ее людей.
Сильная сторона Шэнь Сяо была на свету — он был искусен в государственных делах. Сила же Ли Шу крылась в тени — она мастерски рыла другим ямы и добывала сведения.
Ли Цинь отчетливо видел достоинства и недостатки каждого из них. В нем уже начали проступать черты правителя: умение разбираться в людях и использовать их таланты.
Шэнь Сяо произнес:
— Да, пусть гунчжу сначала все разузнает. Если не обнаружится ничего предосудительного, тогда и порекомендуете.
Услышав, что Ли Цинь сам заговорил о Ли Шу, Шэнь Сяо ощутил легкое волнение и вдруг спросил:
— Дянься, вы навещали гунчжу в последнее время?
Ли Цинь покачал головой.
Хоть он и был младшим братом, прежде его отношения с Ли Шу были прохладными, они виделись от силы пару раз в год. Поэтому сейчас он не мог часто посещать ее, иначе это привлекло бы лишнее внимание.
Услышав это, Шэнь Сяо опустил глаза. Хотя на лице не отразилось никаких эмоций, в нем промелькнуло разочарование. Он не видел ее уже два месяца.
Хоть они и называли это сотрудничеством, он все же был посторонним мужчиной, и возможностей для официальных встреч с Ли Шу было прискорбно мало. Шэнь Сяо сжал ладони, крайне недовольный сложившимся положением.
Он поднял взгляд на седьмого принца:
— Вам действительно не стоит часто наносить визиты, но вот хуанцзыфэй седьмого принца вполне может бывать в поместье Пинъян гунчжу. Общение между женщинами не вызывает подозрений. К тому же гунчжу оправляется после болезни, и для невестки вполне естественно часто навещать ее.
— Последние два месяца вы копили силы и налаживали связи, поэтому помощь гунчжу требовалась редко. Но если вы выдвинете Гуй Чжи, то начнете привлекать внимание. Гунчжу умна и много лет провела в водовороте придворной борьбы, поэтому будет полезно почаще прислушиваться к ее советам.
Лицо Шэнь Сяо оставалось крайне серьезным, официальным и сдержанным, словно в его душе не было ни тени корысти, а лишь благородное стремление действовать на благо седьмого принца.
Однако — когда хуанцзыфэй седьмого принца навестит Ли Шу, не забудьте шепнуть мне словечко, чтобы и я знал, чем она там в поместье занимается.
Ли Цинь, разумеется, с готовностью согласился и поспешил ответить: «Да».
Закончив разговор, Шэнь Сяо ушел. У него было много дел в совете, в последнее время он был настолько занят, что его ноги не касались земли.
После ухода Шэнь Сяо Ли Цинь еще некоторое время сидел в отдельной комнате один, доигрывая партию сам с собой. Он восхищался Шэнь Сяо, тот действительно обладал великим талантом. Если ему и впрямь удастся взойти на императорский трон, он непременно будет доверять Шэнь Сяо важные дела.
Вот только одного Ли Цинь не мог понять: как такой человек, как Шэнь Сяо, мог пойти на сотрудничество с Пинъян-цзецзе? Они были совершенно разными людьми.
Хотя оба они были одинаково холодны, проницательны и стремились к власти, преследуя одни и те же цели, их методы кардинально различались.
Пинъян-цзецзе в борьбе за власть мастерски использовала хитроумные и неожиданные приемы, и ее методы были весьма жестоки. В деле с «заменой денег зерном», которое она спланировала для тайцзы, она воспользовалась великой засухой в Гуаньчжуне, не считаясь с голодом и жаждой народа, лишь бы загнать второго принца в смертельную ловушку. Все ее приемы были тайными интригами, она была искусна в рытье ям для других.
Но Шэнь Сяо был иным. Он придерживался пути прямой добродетели. Когда он только начал службу и подал жалобу на Ли Шу, это, конечно, было сделано ради продвижения, но Ли Шу действительно не заботилась о бедах засухи и заслуживала порицания.
Таков был Шэнь Сяо: даже стремясь к власти, он действовал открыто. Давая советы седьмому принцу, он не предлагал ему вступать в тайные сговоры ради личной выгоды; даже продвигая Гуй Чжи, он делал это лишь из-за его способностей, а не ради того, чтобы переманить кого-то на свою сторону. Все его советы были янмо 2.
Это была поистине непреодолимая пропасть в ценностях: в глазах Пинъян-цзецзе была только власть, но для Шэнь Сяо, помимо власти, существовало нечто большее, в чем он оставался непоколебим. В конце концов, Ли Шу с самого рождения жила во тьме, а Шэнь Сяо шел вперед, встречая солнечный свет. Они действительно были не чета друг другу.
Тогда… как долго может продлиться подобное безупречное сотрудничество? Ли Циню предстояло стать правителем, и он, естественно, должен был больше думать о равновесии между подданными. Если между этими двумя в будущем разгорится конфликт, как ему примирить их, чтобы этот корабль не пошел ко дну? Ли Цинь нахмурился и, опустив камень на доску, погрузился в раздумья.
***
- Небесное время (天时, tiānshí) — благоприятный момент, определяемый судьбой или обстоятельствами. ↩︎
- Янмо (阳谋, yángmó) — открытая стратегия, при которой действия не скрываются, но им невозможно противостоять. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
