Когда все закончилось, Ли Шу только-только пришла в себя и сразу же отвела взгляд от Шэнь Сяо, желая свернуться калачиком и повернуться к нему спиной, хранящей холодное молчание.
Шэнь Сяо позволил ей снова спрятаться в свою броню.
Ничего страшного, подумал Шэнь Сяо, он, по крайней мере, уже узнал, как снять её доспехи.
Ли Шу поначалу просто не знала, как вести себя в эти мгновения после близости, поэтому в порыве отчаяния отвернулась и притворилась спящей. Но она и вправду была измотана: ей казалось, что она закрыла глаза лишь на миг, а когда открыла их, обнаружила, что на улице уже стемнело.
Одежда Шэнь Сяо укрывала её тело. Кровать лохань была слишком узкой для двоих, и когда Ли Шу перевернулась, то увидела, что Шэнь Сяо примостился с краю. Зацепив её руку своей, он тоже крепко спал.
За окном сияли огни, но сквозь плотную ткань, застилавшую рамы, проникал лишь слабый, тусклый ореол света, смутно озарявший его лицо.
Длинные ресницы отбрасывали тень на веки. Ли Шу сама не знала почему, но вдруг протянула руку и слегка коснулся их. «Разве он не из застенчивых? — подумала Ли Шу. — Почему же во время любви он совсем не покраснел?»
Это наслаждение разительно отличалось от того, что было три года назад. Тогда они были чужими людьми, и, кроме поиска плотских удовольствий, между ними не было никакого эмоционального обмена.
Телесное удовольствие мог дать кто угодно, но слияние плоти и духа случалось лишь тогда, когда она была с ним.
Но ведь он уже принял её условия. Ценой обладания ею было его согласие жениться на Цзинь Чэн. Эта близость была наградой, которую она дала ему за его чувства.
Этого достаточно.
Взгляд Ли Шу постепенно похолодел, она хотела убрать руку и подняться, но внезапно Шэнь Сяо крепко перехватил её ладонь.
Неизвестно, когда он проснулся, но его длинные ресницы дрогнули, и он посмотрел на неё с улыбкой в глазах. Ли Шу не успела опомниться, как он естественным движением притянул её к себе, осыпая чередой поцелуев.
Однако в объятиях женщина не выказывала никаких признаков удовольствия, даже тело её оставалось холодным и зажатым.
Ли Шу оттолкнула Шэнь Сяо, отодвинулась в угол кровати лохань и натянула его одежду, прикрывая большую часть тела.
Она откинулась назад, слегка вскинув подбородок. Шэнь Сяо стоял перед ней на коленях, глядя снизу вверх. Между ними воцарилась атмосфера отчуждения. Шэнь Сяо нерешительно позвал:
— Цюэ Ну…
Кто бы мог подумать, что от этого имени Ли Шу словно на хвост наступят. Она сурово взглянула на Шэнь Сяо:
— Шэнь-дажэнь, имя бэньгун — не то, которое вы вправе произносить. Нам лучше сохранять дистанцию, подобающую правителю и подданному, ведь в конце концов… — Ли Шу изогнула губы в улыбке. — Вы ведь муж моей пятнадцатой мэймэй, не так ли?
Во взгляде Шэнь Сяо, направленном на Ли Шу, стремительно угасла вся нежность.
— Ли Шу, что ты имеешь в виду?
— Когда это я говорил, что женюсь на Цзиньчэн гунчжу?
«Ли Шу — эта сволочь, которая натянула штаны и не узнает человека [1], нет, она даже штаны еще не натянула, а уже отрекается», — гневно подумал Шэнь Сяо.
Ли Шу плотнее запахнула его одежду и с холодным лицом встретила его взгляд:
— Шэнь-дажэнь, не будьте тем, кто не держит слова. Вы ясно дали мне обещание.
Взгляд Шэнь Сяо, не таясь, скользнул по ногам Ли Шу, которые еще не были полностью скрыты. Он всегда жалел её: когда кусал или хватал, то сдерживал силу. Её кожа была чистой, без единого следа, словно недавней близости вовсе не существовало.
Шэнь Сяо начал медленно вспоминать ту фразу, которую Ли Шу произнесла в момент его наивысшего упоения.
— Ты можешь получить меня, но ты знаешь моё условие.
Условием была женитьба на Цзиньчэн гунчжу.
Она действительно пошла на всё, даже себя превратила в предмет обмена!
Шэнь Сяо стиснул зубы и выдавил с редкой для него едкостью:
— Я только что делил с вами ложе, а в следующий миг должен жениться на вашей мэймэй. Принцесса, ваша императорская семья действительно заставила меня широко открыть глаза [2].
Ли Шу лишь безразлично улыбнулась:
— Это потому, что Шэнь-дажэнь мало что видел. Если бэньгун сегодня помогла вам прозреть, считайте это добрым делом.
Полнейшее равнодушие Ли Шу окончательно привело Шэнь Сяо в ярость. Он все еще стоял на коленях, но рука его мертвой хваткой вцепилась в край кровати лохань так, что на кисти вздулись вены.
— Но ты сказала, что я тебе нравлюсь, Цюэ Ну…
Ли Шу резко оборвала его:
— Не называй меня Цюэ Ну! И еще, я никогда не говорила, что ты мне нравишься! — Она холодно усмехнулась. — Уж не помутился ли рассудок у Шэнь-дажэня!
Глядя на такую Ли Шу, Шэнь Сяо внезапно успокоился.
— Вы хотите, чтобы я женился на Цзиньчэн гунчжу. Я могу это принять, но ведь ценой станет остаток моей жизни…
Шэнь Сяо вдруг жестоко усмехнулся, его взгляд, полный неприкрытой агрессии, впился в Ли Шу:
— А значит, принцессе стоит поднять планку в своих условиях. Разве одной лишь разовой выгоды будет достаточно?
Ли Шу не успела ничего возразить, как Шэнь Сяо резко поднялся, прижал её коленом к кровати лохань и, склонившись, навис всем телом, придавливая её к постели.
*
Пароль: Второй раз Шэнь-дажэня
Когда их вторая близость закончилась, было уже неизвестно, который час. Огни за окном постепенно гасли, вокруг воцарилась ночная тишина. Шэнь Сяо не хотел расставаться и, потеснив Ли Шу, остался лежать на узкой кровати лохань. Она же уткнулась лицом в подушку, не давая ему ни единого шанса для поцелуя.
Шэнь Сяо склонился и коснулся губами капелек пота на её лбу.
«Я тоже могу не сдержать своего слова», — произнес он про себя.
Раз уж он зашел так далеко, как он мог бросить её и жениться на другой?
Если Бися станет подозревать его, то пусть подозревает. Ради неё он готов отказаться от всего.
***
[1] натянуть штаны и не узнавать человека (提上裤子就不认人, tí shàng kù zi jiù bù rèn rén) — образное выражение, описывающее того, кто становится холодным и безразличным сразу после интимной близости.
[2] широко открыть глаза (大开眼界, dà kāi yǎn jiè) — идиома, означающая получение новых, часто шокирующих впечатлений или расширение кругозора.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
