Посланец из Цяньнювэй, получив приказ лишить Цуй Цзиньчжи военной власти, вскочил на резвого коня и во весь опор помчался прочь из города. Он думал, что из-за холода и скользких дорог, даже если ехать день и ночь, до Лофу удастся добраться как минимум дня за два.
Но не успел он отъехать от Чанъаня и сотни ли, как увидел впереди военные знамена. Он резко осадил коня, и внезапный холод поднялся от самого копчика, ударив прямо в голову.
Когда Цуй Цзиньчжи успел подвести войска так близко к Чанъанню, притом что при дворе не получали никаких донесений о его возвращении?
На самом деле Цуй Цзиньчжи не посылал донесений в столицу не из желания что-то скрыть, а потому, что победа была одержана слишком быстро.
Смутьяны в Лофу и впрямь оказались просто кучей рассыпанного песка. Вначале усмирение мятежа затянулось лишь потому, что эти бродяги, пользуясь знанием местности, разбегались кто куда. Когда Цуй Цзиньчжи только начал поход, он гонял их по лесам и долам; его солдаты выбивались из сил, а в сражении так и не наступал перелом.
Позволив этим бродягам водить себя за нос почти месяц, Цуй Цзиньчжи в конце концов пришел в ярость. Прикрываясь именем наследного принца, он заставил наместников всех областей вдоль Хуанхэ подчиняться его приказам. Подавляя мятеж, он фактически распоряжался в двух провинциях, став облеченным властью правителем пограничных земель, хоть и без официального титула. Наместники, подавленные его авторитетом, выставили свои гарнизонные войска и вытеснили бродяг со своих территорий, собрав их в одну кучу. Тогда Цуй Цзиньчжи повел армию в сокрушительную атаку и в мгновение ока разгромил их в пух и прах.
В конце концов он был выходцем из семьи потомственных военачальников. Хотя ему и не доводилось бывать в настоящих сражениях, он с детства впитывал знания о военном искусстве, и эта банда бродяг была ему на один зуб.
Поэтому, хотя поначалу дело шло с трудом, позже все обернулось весьма успешно. Не дожидаясь наступления нового года, Цуй Цзиньчжи повел войска обратно, и весть об этом еще не успела достичь столицы.
Посланец спешился. Не понимая до конца намерений Цуй Цзиньчжи, он из последних сил старался сохранять спокойствие, когда солдат вел его к нему.
Пять тысяч человек как раз развели костры для приготовления пищи, даже не разбивая лагерь. Цуй Цзиньчжи в легком доспехе, заложив руки за спину, стоял на земляной насыпи, возвышаясь над остальными на полкорпуса.
Посланец встал у подножия насыпи и поклонился. Понимая, что армия Цуй Цзиньчжи стоит под стенами города и гневить его ни в коем случае нельзя, он намеренно скрыл, что прислан лишить его командования. Притворившись радушным, он начал обмениваться любезностями:
— В военном деле дорога быстрота, подобная божественной, Цуй-дажэнь и впрямь оказался тигром из семьи полководцев.
Цуй Цзиньчжи изобразил подобие улыбки. Он улыбался изящно и непринужденно, так что было совершенно неясно, не прячется ли за этой улыбкой кинжал.
Посланец продолжил:
— Как раз сегодня в честь конца года во двореце проходит пир. Раз Цуй-дажэнь уже вернулся в столицу, не соблаговолит ли он отправиться со мной во дворец? На пиру наследный принц и Бися как раз поминали вас, сокрушаясь, что в такой праздник вы в одиночестве командуете войсками на чужбине.
Договорив, посланец поднял голову, глядя с предельной искренностью:
— Цуй-дажэнь, поедемте же скорее в город на пир?
Цуй Цзиньчжи, казалось, ничуть не сомневался. Усмехнувшись, он спрыгнул с насыпи и по-свойски приобнял посланца за плечо, словно простой солдат, но при этом применил скрытую силу, так что тот не мог шевельнуться.
Голос Цуй Цзиньчжи прозвучал прямо над ухом посланца:
— Отправиться на пир, конечно, можно, но не стоит ли вам сначала достать из-за пазухи тот императорский указ, что лишает меня власти?
Посланец остолбенел. Откуда Цуй Цзиньчжи узнал об этом?! Неужели он обладает даром видеть на тысячи ли?
Сказав это, Цуй Цзиньчжи небрежно оттолкнул посланца назад, и солдаты тут же подскочили и крепко его связали.
Еще за четверть часа до прибытия посланца императора Чжэнъюаня прискакал гонец от Чжэнши-тайцзыфэй и поведал о происходящем во дворце. Когда Цуй Цзиньчжи услышал имена Ли Шу и Шэнь Сяо, на его руке, сжимавшей плеть, вздулись жилы.
Ли Шу для него теперь была заклятым врагом, с которым не бывать мира до самой смерти!
Если бы Чжэнши-тайцзыфэй не прислала известие заранее, Цуй Цзиньчжи, пожалуй, и впрямь сложил бы полномочия, доверился посланцу и, ничего не подозревая, поспешил бы на пир.
Цуй Цзиньчжи вскочил на коня; его легкий доспех в лучах солнца отозвался холодным блеском, резанувшим посланца по глазам.
Тот закричал во весь голос, и в его крике от ужаса сорвались ноты:
— Цуй-дажэнь, знаете ли вы, какая участь ждет тех, кто противится воле императора?
Цуй Цзиньчжи услышал это, слегка повернул коня и, глядя на посланца, вернул ему те же слова:
— А какая участь… ждет победителей и проигравших? [1]
Он направил коня вперед. Перед ним расстилался тракт, тянувшийся до самых городских ворот, а от них, вдоль идущей с севера на юг улицы Чжуцюэ, прямой линией уходил к залу Тайхэдянь.
Постоянных войск в городе было немного, основные силы стояли в лагере на Западных горах. Угрозу внутри стен представляли разве что守城卫 и дворцовая гвардия. У стражи городских ворот боевой дух был невысок, Цуй Цзиньчжи ее не боялся; гвардейцы же хоть и сражались отменно, но их было слишком мало, чтобы тягаться с ним.
Указ о лишении его власти уже издан, страшно даже представить, какая участь ждет наследного принца. Даже если его не низложат немедленно, то, если сидеть сложа руки и ждать, пока Бися вернет себе бразды правления и докопается до правды о бедствии в Лофу, шансов на спасение не останется вовсе.
А тем временем на дворцовом пиру царит безмятежность, и никто не ждет беды.
Время! Самое важное сейчас — это время. Если он успеет нанести удар в самое сердце дворца, прежде чем Бися успеет опомниться… Еще не время решать, кто выйдет победителем, а кто — побежденным.
Цуй Цзиньчжи раздумывал лишь мгновение и принял решение.
Он медленно поднял руку:
— Вперед, в Чанъань, — его челюсть напряглась, когда он вытолкнул три холодных слова: — Искоренить предателей подле государя. [2]
Сказав это, он первым рванул вперед. Следом за ним бесчисленная конница помчалась по заснеженной земле к Чанъаню; почва мелко задрожала, словно от природного бедствия.
*
Стражники у ворот дворца стояли на посту все утро. Во дворце в самом разгаре был пир, и в ближайшее время никто не должен был входить или выходить. Окоченев от холода, один из них, пользуясь затишьем, переступил с ноги на ногу и притопнул.
[1] Победитель становится ваном, проигравший — разбойником (成王败寇, chéng wáng bài kòu) — идиома о том, что успех оправдывает любые средства, а поражение ведет к позору.
[2] Искоренить предателей подле государя (清君侧, qīng jūn cè) — традиционный лозунг мятежников, заявляющих, что их цель не свержение монарха, а устранение «злых советников» из его окружения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
