— Желаю здоровья и благополучия тайцзы в праздник Шанъюань1.
Луна в зените, фонари горят ярко, подобно дневному свету2, со всех улиц доносится шум флейт и барабанов. Императорский обрядный кортеж следовал по улице Чжуцюэ-цяньцзе. Толпа расступалась и склонялась в поклоне, лишь приветственные возгласы раздавались то тут, то там.
Третий год Тяньшоу, ночь Шанъюань.
Су Ло Вэй опустилась на колени под висящим на старом дереве фонарем цзомадэн3 и подняла взгляд.
Люди лежали ниц, даже сопровождающие дворцовые слуги лишь шли, понурив головы, редко осмеливаясь поднять взор.
Темно-синие императорские флаги развевались на ночном ветру. Ло Вэй отвела взгляд от фонаря цзомадэн и сквозь шумную толпу посмотрела прямо на наследника престола, восседавшего на колеснице юлу4 в центре колонны.
Он обладал изысканной внешностью, облаченный в одеяние чжуминъи5 и венец юаньюйгуань6, он держал в руках красную позолоченную курильницу. Его величие было несравненным – на алом ритуальном платье переливались золотые и серебряные узоры, а хрустальные бусины и стеклянные подвески сталкивались друг с другом. Их тихий перезвон вплетался в звуки торжественной музыки, наполнившей улицы.
Сквозь ряды слуг с фонарями он увидел её. Сначала на его лице отразилось мимолетное изумление, но затем появилась слабая улыбка.
Среди коленопреклоненной толпы лишь она одна замерла, выпрямив спину, и пристально смотрела на него.
Дым из курильницы в руках наследника поднимался вверх, скрывая его лицо в туманной дымке, и в тот момент, когда ночной ветер развеял этот туман, Ло Вэй внезапно почувствовала укол боли в сердце.
Прижав руку к груди, она снова подняла голову. Фонарь цзомадэн на мгновение замер, а затем стал вращаться еще быстрее.
Шум толпы внезапно исчез. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что наследник престола, прежде столь далекий, оказался рядом с ней. Он держал её за руку и вел сквозь шумный людской поток.
Его ладонь была теплой. Ло Вэй все еще пребывала в оцепенении, и прежде чем она успела заговорить, перед её глазами вспыхнул свет.
Она остановилась у лавки с медными зеркалами и растерянно посмотрела на свое отражение. В зеркале была еще совсем юная девушка, в прическе которой белел цветок, надетый в знак траура.
С далекой городской башни донесся плывущий голос:
— Начало первого года Тяньшоу, праздник Цяньцюцзе7, ночь Шанъюань! Сын Неба дарует три дня пиршеств, не прекращающихся ни днем, ни ночью. Прогоняйте сотни болезней, любуйтесь узорчатыми фонарями! Пусть погода будет благоприятной, а урожай — обильным8!
Это был первый год Тяньшоу, три года назад.
В тот год она едва достигла возраста цзицзи9. Её отец скончался от болезни, и перед его ложем она получила от императора жалованный меч и была провозглашена невестой наследника престола. Ей предстояло три года носить траур, прежде чем выйти замуж за тайцзы.
В саду под цветущим деревом он вручил ей вырезанную своими руками нефритовую подвеску в форме цветка хайтана в качестве залога их союза. С тех пор эта подвеска стала её самым дорогим сокровищем, с которым она никогда не расставалась.
Знакомый голос прозвучал у самого уха:
— Поторопись, а то нас поймают и отведут назад!
Ло Вэй, переплетя пальцы с наследником престола, одетым в белое платье ланьшань10, бежала к берегу реки Бяньхэ. Он купил два речных фонарика, поторопил её записать желания, а затем, подражая окружающим мужчинам и женщинам, сложил ладони и начал истово молиться.
Ло Вэй зачерпнула рукой холодную воду Бяньхэ, но так и не смогла поймать уплывающий фонарик. Лишь мельком она увидела на нем надпись, сделанную собственной рукой: «Желаю здоровья и благополучия тайцзы в праздник Шанъюань».
О чем же просил он?
Она не успела взглянуть, как он увлек её прочь от воды обратно на знакомую императорскую улицу.
Шумная прежде улица теперь была совершенно пуста. Придерживая подол платья, она бежала за ним до тех пор, пока не сбилось дыхание. Остановившись и оглядевшись, она заметила на старом придорожном дереве знакомый фонарь цзомадэн.
Словно почувствовав её взгляд, фонарь замер, а затем стал вращаться еще быстрее.
Человек, державший её за руку, исчез.
Ло Вэй нерешительно остановилась и подняла голову. Она обнаружила, что сидит за столом, на котором стояло медное зеркало. В зеркале она увидела себя в платье цвета «персик в цвету» — она была еще младше, чем прежде.
Снова ночь Шанъюань.
Окно рядом с ней распахнулось, и юноша в белых траурных одеждах помахал ей рукой:
— Мои два горшка с ночным кактусом расцвели именно сегодня, сбеги с банкета, как переоденешься! Мы вместе с Шу Каном, Цзы Ланем и остальными пойдем любоваться цветами и луной. Сегодня мой день рождения, а-де не станет ругаться.
Она окончательно убедилась, что находится в причудливом пространстве и времени, постоянно возвращаясь в прошлые ночи Шанъюань.
Тринадцать лет. В ночь Шанъюань шел сильный снег. Ло Вэй и он разожгли в саду маленькую печь из красной глины и пробовали вино мэйшоуцзю11, только что присланное из дворца.
Двенадцать лет. Он всю ночь сидел в Золотом зале, слушая поздравления чиновников, а Ло Вэй расставляла в заднем покое множество красных свечей, вырезанных в форме лотосов.
Одиннадцать лет. Они вместе повязали красную шелковую ленту на самое большое дерево хайтана в дворцовом саду.
* * *
Фонарь цзомадэн стремительно вращался, пока, наконец, не вернул её к их первой встрече. В тот год Ло Вэй было всего пять лет. Гэгэ, что был на голову выше неё, держал её за руку и сорвал гроздь цветов лагерстрёмии, чтобы украсить её волосы.
Тогда была весна, в саду облетали цветы хайтана и только начинала цвести лагерстрёмия.
Он сказал, что его детское имя — А-Тан.
На дереве хайтана висел тот самый знакомый фонарь цзомадэн. В этот раз он изменил направление и с шумом закрутился обратно, возвращая всё на свои места.
Ло Вэй протянула руку, чтобы коснуться лица тайцзы, и внезапно поняла, что в какой-то момент он снова стал тем самым наследником престола в одеянии чжуминъи из ночи Шанъюань третьего года Тяньшоу.
_________________________
- Шанъюань 上元 (shàngyuán) — праздник фонарей, отмечаемый в пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю. ↩︎
- Фонари горят ярко, подобно дневному свету 灯烧如昼 (dēng shāo rú zhòu) — художественное преувеличение (гипербола), фонари настолько яркие и их так много, что ночь будто превращается в день. Такой оборот часто используют, чтобы передать атмосферу большого праздника, оживлённого города, торжества — особенно в контексте Праздника фонарей (元宵节), когда улицы буквально залиты светом. ↩︎
- Фонарь-цзомадэн 走马灯 (zǒu mǎ dēng) — вращающийся фонарь с бумажными фигурками, которые движутся под воздействием тепла от свечи. ↩︎
- Колесница юлу 玉辂 (yù lù) — императорская колесница, украшенная нефритом. ↩︎
- Чжуминъи 朱明衣 (zhū míng yī) — торжественное красное одеяние наследного принца для жертвоприношений. ↩︎
- Юаньюйгуань 远游冠 (yuǎn yóu guān) — официальный головной убор наследного принца. ↩︎
- Праздник Цяньцюцзе 千秋节 (qiān qiū jié) — «Праздник тысячи осеней», день рождения правящего императора. ↩︎
- Погода будет благоприятной, а урожай — обильным 风调雨顺，五谷丰登 (fēng tiáo yǔ shùn, wǔ gǔ fēng dēng) — это классическая благопожелательная формула, очень частая в китайской культуре. Её пишут на парных надписях (对联), произносят на праздниках, используют в поздравлениях и в художественных текстах, чтобы выразить надежду на благополучие. ↩︎
- Возраст цзицзи 及笄 (jí jī) — достижение возраста пятнадцати лет, когда девушка считается совершеннолетней. ↩︎
- Белое платье ланьшань 襕衫 (lán shān) — традиционное мужское длинное платье с широкой каймой по подолу. ↩︎
- Вино мэйшоуцзю 眉寿酒 (méi shòu jiǔ) — «вино долголетия», то есть méi shòu jiǔ — это, по сути, «вино долголетия в упаковке/с этикеткой „Брови”». Часто так маркируют рисовое вино (вроде мицзю — 米酒) или другие традиционные китайские алкогольные напитки, которые решили подать как символический подарок на праздник. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
