Все произошло слишком внезапно, весенний пир еще не был окончен. Хотя поступок Е Тинъяня и был крайне дерзким, Сун Лань понимал, что того слишком сильно притеснял Юй Цюши, а потому император невольно ощутил лишь легкое раздражение.
Заметив, что он собирается заговорить, Ло Вэй поспешно сделала шаг вперед и тихо произнесла:
— Ваше Величество, весенний пир еще не завершен. Если вызвать сюда придворного лекаря, то это неизбежно придаст делу слишком большую огласку. Мы находимся внутри стен Запретного города, и оставлять его здесь одного было бы неблагоразумно. Пусть Ваше Величество и тайши спокойно остаются на своих местах, а я уведу господина Е Тинъяня, чтобы заняться его раной.
Сун Лань крепко сжал ее руку:
— Ты потрудилась, а-цзецзе. Устроив его, не забудь вернуться, ученые мужи еще ждут наших наставлений.
Ло Вэй ответила:
— Слушаюсь.
Сун Лань немного подумал и подозвал знакомого человека, стоявшего неподалеку:
— Фэн Ин, ты пойдешь вместе с императрицей.
Он был старым знакомым, потому что Ло Вэй часто видела его прежде. Это был тот самый командир гвардии Цзиньтяньвэй, у которого Е Тинъянь только что выхватил нож, и звали его Лу Хэн.
Лу Хэн также был тем самым гвардейцем Восточного дворца и доверенным лицом покойного Лин-тайцзы, который в ночь дела А-Тан пришел за ней, чтобы сопроводить в поместье.
Позже, когда Сун Лань взошел на престол, она передала ему жетон управления гвардией Цзиньтяньвэй, и Лу Хэн естественным образом перешел в подчинение новому императору. Благодаря прежним заслугам он смог взмыть прямиком к голубым облакам 1 и дослужился до помощника главнокомандующего дворцовой стражи, одновременно возглавляя Цзиньтяньвэй, так что его можно было считать человеком, окрыленным весенним ветром2.
Хотя из-за давления Юй Цюши гвардия Цзиньтяньвэй в настоящее время занималась лишь охраной безопасности императора и временно не могла помогать Сун Ланю в решении грязных дел, эти люди были мертвецами-смертниками, лично обученными покойным наследным принцем, и оставались преданными и верными до глубины души3.
Когда Лу Хэн поднял голову, Ло Вэй уже скрыла холодное выражение лица и, как обычно, с улыбкой сказала ему:
— Фэн Ин, почему ты сегодня выглядишь неважно? Даже не успел среагировать, когда господин Е Тинъянь, простой книжник, выхватил твой нож. Ты слишком переутомился в последние дни?
Лу Хэн поспешно опустился на одно колено и, склонив голову, произнес:
— Ваш слуга не справился со своими обязанностями.
Ло Вэй почтительно поклонилась Сун Ланю и в шутливом тоне добавила:
— Ну какое же это неисполнение обязанностей? Он неотлучно защищает Ваше Величество, его заслуги велики. Я лишь проявила доброту и хотела испросить для него у Вашего Величества несколько дней отдыха.
Сун Лань внимательно присмотрелся и заметил, что лицо Лу Хэна сегодня действительно было мертвенно-бледным. Его с малых лет отобрали в гвардию Линь, а позже за заслуги перевели в личную охрану императора. Он тренировался день и ночь, редко давая себе передышку. Если бы не плохое самочувствие, вряд ли бы он позволил Е Тинъяню так легко забрать короткий нож.
Поэтому Сун Лань сказал:
— Ладно, императрица права. Когда весенний пир закончится, я дарую тебе несколько дней отдыха. Возвращайся домой и как следует наберись сил.
Пока Лу Хэн благодарил за милость, несколько младших хуанмэней4 помогли Е Тинъяню подняться. Пошатываясь, он хотел было опуститься на колени, чтобы попрощаться с Сун Ланем, но император остановил его:
— Я помню, что после приезда в Бяньду Тинъянь обзавелся лишь скромным жилищем, и слуг в твоем доме почти нет. Ты ранен в плечо, и если за тобой некому будет присмотреть, это добром не кончится. Если лекарь сочтет, что дело плохо, оставайся на несколько дней в императорском дворце.
В императорском городе никогда не оставляли на ночь внешних чиновников, так что это было величайшим проявлением милости.
Е Тинъянь понимал, что эти слова были сказаны по большей части для Юй Цюши и не стоили доверия, однако все же притворно растрогался до слез от благодарности5 и произнес:
— Ваш слуга благодарит Ваше Величество за великую милость.
Хотя рана Е Тинъяня не была смертельной, простой остановки кровотечения было недостаточно. Ло Вэй вызвала паланкин и хотела позволить ему в виде исключения не идти пешком, но он наотрез отказался. Не видя иного выхода, Ло Вэй распорядилась устроить его в более-менее приличных покоях Западного сада, расположенного неподалеку от помоста Дяньхун.
В Западном саду сейчас не жили наложницы, и там не было никого, кроме дежурных хуанмэней и нескольких служанок, занятых уборкой. Лекарь не знал дороги и явился с опозданием6, но, к счастью, придя, он ловко обработал рану Е Тинъяня и велел слугам сварить густой отвар, который тот выпил.
После лекарства лицо Е Тинъяня наконец немного порозовело, и у него появились силы говорить.
Ло Вэй хотела оставить лекаря здесь, но тот сообщил, что у Е Тинъяня обнаружились старые травмы и ему нужно вернуться, чтобы приготовить больше лекарств.
Тогда Ло Вэй сказала:
— Оставлять господина Е одного здесь никак нельзя. Эти хуанмэни и внутренние слуги — люди дворцовые, боюсь, господин не осмелится просить их о чем-либо. Есть ли у господина среди присутствующих на пиру близкие друзья? Я велю пригласить кого-нибудь, чтобы за вами присмотрели.
Е Тинъянь прижал руку к свежеперевязанной ране и слабо улыбнулся:
— Благодарю, государыня. У вашего слуги есть сослуживец по имени Пэй Си, он из тех ученых, что попали в списки в прошлом году. Хотя мы знакомы недолго, мы прониклись друг к другу симпатией. Если он согласится, то пусть государыня велит пригласить его ради меня.
Ло Вэй согласилась и, обернувшись, произнесла:
— Моим нэйжэнь не подобает ходить к местам пиршества. Фэн Ин, придется тебе еще раз прогуляться.
Лу Хэн окинул взглядом присутствующих и, убедившись в серьезности обстановки, ответил:
— Слушаюсь.
Как только он ушел, стоявшая подле Ло Вэй Янь Ло сказала:
— Когда лекарь уходил, он оставил слуг варить отвар. Ваш ничтожный слуга пойдет и присмотрит за ними ради государыни.
Она ушла, склонив голову и уведя за собой всех дворцовых слуг. Вскоре в притихших покоях остались только Ло Вэй и Е Тинъянь.
Ло Вэй поднялась и собственноручно закрыла узорчатое окно рядом с Е Тинъянем.
За окном виднелись растения, пустившие по весне густые побеги. Е Тинъянь отвел взгляд и со вздохом произнес:
— Гибискусы здесь пышные, жаль только, что весна — не время для их цветения, и я не могу разделить с государыней любование этой красотой.
- Взмыть прямиком к голубым облакам (青云直上, qīng yún zhí shàng) — стремительный карьерный рост. ↩︎
- Окрыленный весенним ветром (春风得意, chūn fēng dé yì) — упоение успехом и удачей. ↩︎
- Преданный и верный до глубины души (忠心耿耿, zhōng xīn gěng gěng) — крайняя степень верности. ↩︎
- Хуанмэнь (黄门, huáng mén) — это придворные чиновники, служившие непосредственно при дворе и обеспечивавшие связь между императором и внешним административным аппаратом. ↩︎
- Растрогаться до слез от благодарности (感激涕零, gǎn jī tì líng) — быть преисполненным признательности. ↩︎
- Явиться с опозданием (姗姗来迟, shān shān lái chí) — медлительно, не спеша прийти в назначенное место. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
