— Да, — Е Тинъянь поднялся и, почтительно склонившись, встал перед ней, мягко произнеся: — Чжан Сыи утонула. Я расспросил дворцовых слуг из оранжереи. В последний раз её видели полмесяца назад, когда она собирала вещи, готовясь покинуть дворец. Вероятно, тогда её и убили. Тело сильно разложилось, коронер долго осматривал его, но обнаружил лишь отсутствие других ран. После долгих обсуждений все решили, что Чжан Сыи покончила с собой.
Ло Вэй нахмурилась, но не успела она и рта раскрыть, как Е Тинъянь продолжил:
— Но зачем молодой дворцовой служанке бросаться в колодец, если она не гневила господ и не знала нужды в деньгах? Управление внутреннего двора в тупике и не осмеливается докладывать о таком результате Его Величеству, поэтому они тянут время, ожидая, когда император назначит кого-то другого для расследования.
В Управлении внутреннего двора никто не осмелится поспешно признать это громкое дело самоубийством, а найти ничего не могут, поэтому целыми днями надеются, что кто-нибудь заберёт у них этот горячий батат1.
Ло Вэй сказала:
— В их духе. А ты?
Е Тинъянь ответил:
— Я не такой, как они. Ещё до того, как Управление прислало людей искать тело, или даже раньше, господин Пэй передал мне одну улику — он подобрал её на обочине дороги в тот день, когда столкнулся с той служанкой в Западном саду.
Сердце Ло Вэй ёкнуло. Она увидела, как Е Тинъянь достал из рукава осколок нефрита.
Нефрит был кольцевидным и походил на сломанное кольцо лучника. На острых сколах виднелись пятна запекшейся крови.
Е Тинъянь перевернул ладонь, показывая ей внутреннюю сторону камня, и не забыл предупредить:
— Края острые, Ваше Величество, будьте осторожны.
При тусклом свете свечи Ло Вэй увидела, что на внутренней стороне нефритового кольца был выгравирован расправивший крылья орёл.
Не успела она удивиться, как его чистый, мягкий голос призраком прошелестел у неё над ухом:
— Подумайте хорошенько, Ваше Величество, у кого вы видели подобное кольцо из зелёного нефрита?
— В день праздника Цяньхун, когда собрались все чиновники и обстановка была торжественной, почему стража Цзиньтянь явилась так быстро и столь не по правилам? У того колодца в Западном саду много лет никого не видели… Кто же, зная о внутренних делах дворца, посмел бросить там тело?
Ответ был готов вот-вот появиться2. Единственным, кто мог поспешно вызвать стражу Цзиньтянь и кому подходил узор с орлом на кольце, был Лу Хэн, он же Лу Фэнъин, которого в тот день отчитал Сун Лань.
То, как поспешно он приказал страже Цзиньтянь оцепить Западный сад, уже выдавало его нечистую совесть. Стража не посмела доложить императору и императрице до оцепления, вероятно, желая проверить, не осталось ли улик, раскрывающих его личность, прежде чем придут другие.
Но, погнавшись за ловкостью, он лишь всё испортил3. Император с императрицей оба были встревожены, и в итоге он сам получил выговор.
Ло Вэй слегка отвела взгляд и тихо спросила:
— И полагаясь лишь на эту улику, подлинность которой неизвестна, ты смеешь обвинять главу стражи Цзиньтянь, доверенное лицо Его Величества?
— Вот почему я пригласил Ваше Величество, — вздохнул Е Тинъянь, притворно печалясь. — Я прошу ваших указаний, должен ли в этом деле быть убийца и кто это должен быть? Улики? То, что я добыл сам, разумеется, не может служить доказательством, но стоит вам пожелать — и разве возникнут трудности с уликами?
Услышав это, Ло Вэй усмехнулась:
— У меня нет вражды с Лу-дажэнем…
— Он убил Чжан Сыи, разве это не повод для вражды? — перебил её Е Тинъянь. — В последние дни я изучал дела прошлого. В своё время Чжан Сыи была переведена во дворец именно благодаря вашему покровительству, не так ли? Перед уходом она даже прислала вам вышитый платок. Она пробыла во дворце долго, с чего бы ей вдруг уходить? Скорее всего, она получила обещание от какого-то вероломного человека, но перед самым отъездом её заставили замолчать навсегда. Стоит лишь схватить его, и на все эти вопросы я смогу ответить вам.
С этими словами он пододвинулся ближе. Свет свечи отбрасывал тень от его длинных ресниц на веки.
Ло Вэй почувствовала аромат сандала, исходивший от его чиновничьего халата, и закрыла глаза, чтобы прийти в себя. Она не стала отчитывать его за неподобающую близость, лишь сказала:
— Если я соглашусь, то сделаю это ради того, чтобы очистить своё имя от подозрений и восстановить справедливость для Чжан Сыи. Но что насчёт тебя, господин Е? Чего хочешь ты?
Е Тинъянь снова опустился на колени возле подсвечника. Нарочно или нет, но он опустился прямо на край её плаща, распластавшегося по полу.
— Я хочу доверия Его Величества.
Он откашлялся и с улыбкой произнёс:
— Ваше Величество уже знает о делах семьи Е. Мой отец отдал жизнь за страну, репутация старшего брата была очернена, а второй брат, человек посредственный, после того как двор лишил его титула, вынужден прозябать рядовым солдатом в войсках. Тогда я решил отправиться в путь именно потому, что всё моё рвение служить государству было погребено в жёлтых землях Ючжоу, и я не мог с этим смириться.
— Я многие годы усердно трудился в Ючжоу и, наконец, добился малых успехов. Его Величество обратил на меня внимание и дал мне кусок хлеба, но как долго я смогу им кормиться? Я и сам не знаю. — Он с улыбкой протянул руку, разглаживая складки на подоле платья Ло Вэй, и, сменив тон, наконец перешёл к сути дела: — Его Величество молод, он на троне всего три-четыре года. В правительстве есть высшие сановники, в Бяньду — могущественные кланы, в провинциях — члены императорской семьи прежней династии, на границах…
Ло Вэй холодно прервала его:
— Ты дерзишь.
Е Тинъянь, пропустив её слова мимо ушей, сосредоточенно поглаживал подол её платья:
— Лу-дажэнь — доверенное лицо Его Величества, он командует стражей Цзиньтянь и Дворцовой управой, его можно назвать самым близким императору человеком. Но ведь он… из людей прежнего наследного принца. Даже если Его Величество доверяет ему, неужели в глубине души не таится хотя бы капля сомнения?
Он усмехнулся, не поднимая головы:
— Но я, я другой. Я одинок, чист и не служил двум господам. Я хочу стать тем, кому Его Величество будет доверять, и для этого мне необходимо устранить одну из его скрытых тревог в качестве клятвы верности4.
Ло Вэй на мгновение задумалась, её ресницы дрогнули.
Е Тинъянь позвал её, сказав, что должен доложить о деле, но на самом деле он искал выгоду. Он хотел использовать Лу Хэна как свою клятву верности, чтобы завоевать доверие Сун Ланя, и в то же время разузнал, что Чжан Сыи была важна для неё. Он пригласил её, чтобы раскрыть свои карты, если она согласится, это станет прекрасным делом, подобным тому, как одной стрелой подстрелить двух орлов5.
У этого человека был изощрённый ум, он не допускал ни единой ошибки. От этого противостояния у Ло Вэй замирало сердце. Хотя, если вдуматься, в его словах не было изъянов, она всё же решила прощупать почву:
— На самом деле, если господин Е может найти истинного убийцу, ему вовсе не обязательно было сначала докладывать мне.
Е Тинъянь ответил:
— И при дворе, и за его пределами всем известно, что Его Величество и вы — единое целое. У меня с вами есть старая дружба, поэтому я подумал, что должен сделать всё возможное для вас. Надеюсь, вы не отвергнете меня и обратите взор на моё усердие.
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Е Тинъянь терпеливо ждал и, наконец, услышал ответ императрицы:
— Лу Фэнъин давно пользуется доверием Его Величества. Если ты не найдёшь веских доказательств, Его Величество, помня о старой привязанности, не станет его наказывать. И тогда, боюсь, пострадаешь ты сам.
Е Тинъянь тут же отозвался:
— Раз я осмелился это сказать, значит, полон решимости победить.
- Горячий батат (烫手山芋, tàngshǒu shānyù) — китайское образное выражение, означающее проблему, от которой трудно избавиться и которая приносит одни неприятности. ↩︎
- Готовый вот-вот появиться (呼之欲出, hūzhīyùchū) — идиома, описывающая нечто нас только очевидное, что оно готово проявиться само собой. ↩︎
- Погнавшись за ловкостью, лишь всё испортить (弄巧成拙, nòngqiǎochéngzhuō) — пытаться сделать что-то искусно, но в итоге из-за излишнего старания потерпеть неудачу. ↩︎
- Клятва верности (投名状, tóumíngzhuàng) — в древности письменное обязательство или поступок (часто преступление), доказывающий преданность новому господину или группе. ↩︎
- Одной стрелой подстрелить двух орлов (一箭双雕, yījiànshuāngdiāo) — добиться двух целей одновременно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
