Вокруг Сун Ланя столпились стражники, закрывая его железными щитами от стрел, но он, не обращая внимания, оттолкнул их одной рукой. Он в упор смотрел на Ло Вэй, стоявшую на корме, и спросил:
— Куда ты направляешься?
Ло Вэй оглянулась и ответила:
— Поплыву вниз по реке, а где причалю — и сама не знаю.
Сун Лань был во власти чувств, его грудь вздымалась всё чаще, а рана на плече отзывалась резкой болью при каждом движении:
— После нашей встречи у горы Гуюшань… знаешь ли ты… я…
В тот миг он даже забыл величать себя «чжэнь»1 и лишь яростно ударил здоровой рукой по каменному парапету так, что на тыльной стороне ладони вздулись вены:
— Какая дерзость!
Сказав это, он сглотнул и вновь принял привычное скорбное выражение лица:
— Если сегодня ты покинешь Бяньду, то в тот день, когда вернёшься, ты ведь придёшь, чтобы убить меня?
Е Тинъянь, пошатываясь, поднялся и тихо свистнул.
Сун Лань с изумлением услышал скрежет механизмов, и под палубой внезапно возник отряд воинов в полном вооружении, которые неспешно привели в действие скрытые устройства.
Только теперь он осознал, что судно, на котором они находились, вовсе не было обычной прогулочной лодкой — его переделали из военного корабля!
Воины сорвали укрывавший палубу шёлк, и Сун Лань даже услышал звук натягиваемых тетив.
Чан Чжао с мрачным видом огляделся и слегка покачал головой Сун Ланю.
Только что он примчался с рынка прямиком в запретный город. Сун Лань взял с собой из дворца немного людей, рассчитывая на помощь Янь Пина и остальных, но Янь Пин был вместе с Е Тинъянем и, судя по всему, уже не сможет прийти.
Личность сына рода Е стала ясна, но подозрения Сун Ланя возникли слишком поздно. Уже неизвестно, сколько людей из Чжуцюэ, Императорской гвардии, городской стражи и Цзинь Тяньвэй стали его доверенными лицами!
В будущем, когда он захочет провести чистку, ему придётся столкнуться с той же мучительной трудностью, из-за которой когда-то из-за одной лишь подвески для меча был распущен Цзиньтяньвэй.
Сун Лань почувствовал острую ненависть. Схватившись за стрелу, пронзившую плечо, он с силой вырвал её.
Боль от разрываемой плоти была такой сильной, что он едва устоял на ногах. Чан Чжао подхватил его, дважды позвав: «Ваше Величество», но сердце его медленно уходило в пятки.
Сейчас они стояли на открытом месте на сломанном мосту, в то время как Ло Вэй и остальные были под защитой военного корабля. Если действительно начнется схватка, исход будет неясен, это слишком рискованно.
К тому же это место находится далеко от внутреннего города. Даже если его люди придут по приказу, сколько времени им потребуется? Глядя на спокойное и уверенное лицо Е Тинъяня, нельзя было исключать, что у него есть и другие заготовки. В такой ситуации лучше было разойтись миром.
Хотя Чан Чжао прекрасно понимал, что эти двое — его злейшие враги, и если сегодня позволить им покинуть город, это будет всё равно что отпустить тигра обратно в горы2. Е Тинъянь так долго действовал во дворце и в столице, что наверняка расставил своих людей на всех важных постах. Если они вернутся в будущем, у него может не хватить сил для отпора.
Но как бы то ни было, именно Сун Лань был средоточием их ненависти.
Приняв решение, Чан Чжао, поддерживая Сун Ланя, быстро прошептал:
— Ваше Величество, к чему связываться с собаками, потерявшими дом3? Вы уже изгнали их из Бяньду, вряд ли они снова смогут создать хоть какой-то климат4. Сегодня Ваше Величество ранен, и если довести дело до боя, вынудив их к тому, чтобы рыба умерла и сеть порвалась5, будет только хуже.
Будь это обычный день, Сун Лань, успокоившись, мог бы заметить изъяны в его словах.
Однако с тех пор как Ло Вэй сбежала от горы Гуюшань, советы Цзин Цю, боль от потери сына, а также то, что он услышал в покоях Тайхоу, вкупе с предательством Е Тинъяня совершенно измотали его душу, и в последнее время он всё чаще впадал в безумство.
Сун Лань холодно усмехнулся и с ненавистью произнес:
— Неужели чжэнь их боится?
Едва он замолчал, Е Тинъянь поднял длинный лук и, наложив стрелу на тетиву, прицелился в него.
Солнце уже зашло, в небе догорали багряные сумерки.
— Защищайте Императора!
Стражники снова выстроились перед ним, но Сун Лань в это мгновение почему-то вспомнил весеннюю охоту в угодьях Мэчунь.
Линь Чжао и тот объездчик лошадей направили обезумевшего коня прямо к нему, и в самый критический момент он краем глаза заметил Е Тинъяня.
Тогда он выглядел точно так же, как сейчас: лицо оставалось бесстрастным, он не паниковал и не суетился, а лишь уверенно натянул лук. Его взгляд был глубоким и непостижимым, он выискивал брешь, поджидая лучший момент.
Выпущенная стрела пронзила глаз коня с невероятной силой.
Сейчас Сун Ланя окружало гораздо больше людей, но почему-то даже за железными щитами ему казалось, что и эта стрела обладает такой же сокрушительной мощью. Стоит лишь допустить малейшую оплошность, и она пробьет доспехи и щиты, чтобы пронзить его сердце.
Он знал, что у Е Тинъяня было не слишком хорошее зрение — перед тем как выпустить ту первую стрелу, он видел, как Е Тинъянь прищурился от лучей заходящего солнца.
Теперь же солнце зашло. Промахнется ли эта стрела снова?
Сун Лань внезапно облился холодным потом. Он сам не желал признавать, что за столько лет совершил немало деяний, вызывавших гнев неба и людей, но теперь почувствовал страх из-за одной лишь стрелы, которую не выпустил его собственный подчиненный.
Стражники подошли, чтобы перевязать рану на плече Сун Ланя. Чан Чжао взмахом руки велел остальным пока не стрелять, а сам, стоя на мосту, заговорил:
— Е-дажэнь мастерски всё рассчитал. Любопытно, когда вы всё это подготовили? А если бы она сегодня не спасла человека или выбрала путь по суше, как бы вы тогда поступили?
При этих словах он сам коротко рассмеялся:
— К счастью, я оценил вас слишком высоко и убил его заранее, иначе, если бы вы вызволили его живым, я бы сам поднял камень, чтобы ударить им по своим же ногам6.
- Чжэнь (朕, zhèn) — личное местоимение, которое имел право использовать только император; аналог монаршего «Мы». ↩︎
- Отпустить тигра обратно в горы (放虎归山, fàng hǔ guī shān) — идиома, означающая проявить опасную недальновидность, позволив врагу уйти, чтобы позже он вернулся еще более сильным. ↩︎
- Собака, потерявшая дом (丧家之犬, sàng jiā zhī quǎn) — идиома, описывающая человека, лишившегося крова или покровительства и пребывающего в жалком состоянии. ↩︎
- Создать климат (成气候, chéng qì hòu) — идиома, означающая добиться успеха, обрести значимое влияние или силу. ↩︎
- Чтобы рыба умерла и сеть порвалась (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — идиома, означающая отчаянную борьбу до конца, в которой погибают обе стороны. ↩︎
- Поднять камень, чтобы ударить им по своим же ногам (搬起石头砸了自己的脚, bān qǐ shí tou zá le zì jǐ de jiǎo) — идиома, описывающая ситуацию, когда действия, направленные на вред другим, в итоге оборачиваются против самого зачинщика. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
