Он и Янь Пин изначально были теми командующими запретной армией, которым Сун Лань доверял больше всего. Однако ныне времена изменились: прежде они пользовались доверием потому, что Янь Юй, будучи служанкой Тайхоу, долгие годы служила той верой и правдой, и Сун Лань хотя бы из уважения к прошлому проявлял к ним благосклонность. Теперь же Тайхоу умерла при невыясненных обстоятельствах, Янь Юй утратила расположение, а Сун Лань не тронул его лишь потому, что ему некем было заменить людей.
Янь Цзи шел, не в силах сдержать нарастающий страх, смешанный с обидой — император, пребывая в глубине дворца, разумеется, не понимал последствий рассредоточения сил. Если Северная армия ударит в одно место, неужели он должен будет защищать город до самой смерти?
Сдача в плен вместе с отрядом перед решающей битвой тоже была бы выходом. В конце концов, в городе у него, кроме младшей сестры, не осталось родни, и, кто знает, возможно, ему даже удастся поживиться, когда он присоединится к захватчикам во время грабежа.
Сун Лань, конечно же, не ведал о его тайных помыслах. После смерти Лю Си все окружавшие его евнухи и слуги пребывали в постоянном трепете, и едва ли нашлось бы несколько человек, способных отвечать ему без дрожи в голосе.
Он постоял под тенью банановых деревьев, затем, словно что-то вспомнив, принялся перерывать запыленный книжный шкаф перед столом. Спустя изрядное время он отыскал рукописи, оставленные Юй Цюши в те годы, когда тот впервые пришел обучать его.
Сун Лань сдул осевшую на обложке пыль и принялся перелистывать страницу за страницей.
Су Чжоуду в Зале Цзышань преподавал основы управления государством, Фан Хэчжи — конфуцианство, а Юй Цюши восхищался Шан Яном и Хань Фэем, обучая законам легизма. В те годы Су Чжоуду и Фан Хэчжи уже прославились на всю Поднебесную, тогда как Юй Цюши был безвестен, поэтому те двое наставляли его старшего брата, а Юй Цюши стал его первым сяньшэном.
Говорили, что, когда эта троица посещала Академию Тайсюэ, ситуация была такой же. На лекциях Фана и Су яблоку негде было упасть, а когда приходил Юй Цюши, его уроки никого не интересовали.
Даже этого наставника, до которого никому не было дела, он заполучил лишь после того, как лично выказал глубочайшее почтение, подобно тому, как стоять в снегу у ворот Чэн1, и сам занимался всеми делами, чтобы пригласить его.
В тени этих банановых деревьев Юй Цюши читал ему Хань Фэя и толковал «Искусство войны» Сунь-цзы. На этих плотных листах рукописи пестрели пятна туши — там были даже нарисованные им по памяти карты оборонительных укреплений Ючжоу и расположения племен за Великой стеной.
Всю свою жизнь он провел в страхе перед вторжением северных племен, тревожась о еще не наступивших «смутных временах».
Но он погиб насильственной смертью еще до того, как Северная армия двинулась в поход. Если бы не сегодняшний порыв, кто вспомнил бы об этих рукописях, над которыми он трудился здесь, не жалея сил?
За те годы, что он был погружен в искусство власти, пожалуй, даже сам Юй Цюши забыл о своих первоначальных помыслах, с которыми когда-то поддерживал его.
Сун Лань холодно усмехнулся и отбросил рукопись. Стоило ему подняться, как из-за окна донесся приглушенный, глухой раскат грома.
Ветер раскачивал листья бананов, брызги воды попали ему на веки.
Спустя два шичэня после ухода Янь Цзи на Бяньду обрушился ливень.
Стены Бяньду были чрезвычайно высоки, а под проливным дождем поднимался густой туман. Во время штурма обзор у Северной армии будет плохим, они не смогут выпускать стрелы, штурмовые лестницы станут скользкими, а метательные камни не полетят в цель, так что захватить город одним стремительным ударом станет трудно.
Когда пошел дождь, У Ман наверняка временно отведет войска и расположит их в окрестностях Бяньду.
Где лучше всего укрыться от дождя и спастись от летнего зноя?
Разумеется, в горах.
Если загнать их в горы, а после того, как небо прояснится, устроить пожар, то сколько бы ни было у него войск, все они могут обратиться в пепел.
Дождь усиливался. Сун Лань, не прячась, стоял у окна, позволяя воде заливать полы своего халата. Почувствовав холод, он приложил руку к сердцу и закрыл глаза.
— Веление Небес в конечном счете на моей стороне.
* * * * *
Сун Лин и Ло Вэй еще не достигли Большой реки, когда увидели клубящиеся тучи над Бяньду.
Здесь воздух был пропитан влагой, дождь еще не начался, но вдали небо казалось пепельно-серым, и временами сверкали молнии. От городских ворот прискакал всадник, его виски были влажными от пота:
— Ваше Высочество, мои люди все разузнали. Сун Лань рассредоточил войска по четырем городским воротам, готовясь отразить атаку Северной армии. Однако стоило им занять оборону, как с неба хлынул дождь. У Ман прошел кругом перед восточными воротами и повернул к горе Луюньшань, намереваясь, судя по всему, разбить там лагерь.
Он помедлил и продолжил:
— Наши люди заметили воинов, которые переоделись и тайно покинули город. Мы схватили одного и нашли при нем свертки с огнивом и маслом.
Ло Вэй, стоявшая подле Сун Лина, ахнула:
— Он разделил войска, потому что не был уверен, с какой стороны пойдет У Ман. Теперь, когда пошел дождь и У Ман встал лагерем на горе, Сун Лань дождется, пока ливень стихнет. В летний зной леса легко воспламеняются — должно быть, эти люди заранее засели в засаде, готовясь к огненной атаке!
Рядом с Сун Лином находился Сунь Жуй, его давний военачальник. Сунь Жуй был отважным воином, когда случилось «дело об А-Тан», он почувствовал неладное и в возникшей неразберихе поспешно сложил полномочия и вернулся в Янчжоу. Позже Сун Лин вновь встретил его в Янчжоу и доверил ему средства и провиант, поручив вместе с новым тунпанем, назначенным после смерти Шэнь Суя, собирать в городе армию.
Выслушав Ло Вэй, Сунь Жуй похвалил:
— Хитроумный замысел. Если время и место выбраны верно, огненная атака — лучшая из стратегий.
Он проехал на лошади немного вперед и вдруг добавил:
— Однако…
Брови Сун Лина сурово сдвинулись:
— Сунь Жуй тревожится не напрасно. Обсуждать военное искусство на бумаге2 — это одно, а реальность — другое. Сун Лань никогда не сражался с У Маном, как он может быть уверен, что тот останется на горе Луюньшань?
Ло Вэй подняла голову к небу:
— Летом часто случаются внезапные ливни. Если дождь будет лить всю ночь, это действительно может загнать У Мана на гору. Но что, если он не прольется и часа? Будь я на месте У Мана, я бы отправила несколько тысяч воинов на гору для вида, а сама бы дождалась конца дождя…
Сун Лин встретился с ней взглядом и подхватил:
— Дождавшись конца дождя, я бы еще и помог Сун Ланю разжечь огонь. Гора Луюньшань невысока и расположена совсем близко к внутреннему городу. Если небо быстро прояснится, пожар перекинется на жилые кварталы, и город погрузится в хаос еще до начала штурма. Тогда захватить ворота будет вдвое легче.
Он потер переносицу:
— Времени слишком мало, как мы можем знать наверняка намерения врага? В кочевых землях любят воевать, Сун Лань же никогда не бывал на передовой. У Ман не уступит ему в военном деле. Приказываю!
Он повысил голос:
— Надеть доули, укрыться от дождя и немедленно выдвигаться к северо-восточной стене! Всей армии — ни звука, не спугните змею в траве!
Ло Вэй обернулась на город Бяньду, окутанный молниями и грозовыми тучами, и вздохнула:
— Остается лишь надеяться, что мы окажемся быстрее У Мана.
- Стоять в снегу у ворот Чэн (程门立雪, chéng mén lì xuě) — проявлять крайнее почтение к учителю и искреннее желание учиться. ↩︎
- Обсуждать военное искусство на бумаге (纸上谈兵, zhǐ shàng tán bīng) — вести пустые рассуждения о стратегии, не имея практического опыта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
