Сун Лин поднял на него глаза и, улыбнувшись, неторопливо спросил в ответ:
— Вот как?
У Ман, сжимая рукоять меча, придержал коня:
— Надеюсь, что нет. И рассчитываю, что мы еще скрестим клинки.
Он развернулся и ускакал прочь. Глядя на пыль, поднятую его конем, Сун Лин осознал: этот бой не состоялся, а значит, у противника наверняка припасен следующий ход.
В конце концов, Чан Чжао еще не вернулся в столицу.
Впрочем, сейчас было не до этого.
Когда прибыл Сун Лань, в южной части города царило торжественное безмолвие.
Он спешился и, покачиваясь, сделал несколько шагов, как раз в тот момент, когда Сун Лин въезжал в город. Тот намотал поводья на руку и ехал очень медленно, погруженный в свои мысли.
Миновав тень от городской стены, Сун Лин наконец заметил его.
Небо потемнело, хотя грозовые тучи еще не сгустились. В то мгновение, когда он поднял взгляд, вдалеке прогремел глухой раскат грома, а следом сверкнула молния, отчетливо осветив лицо — лицо, ставшее совсем не таким, как прежде.
Это действительно был он.
Сун Лань услышал, как его сердце стремительно проваливается в бездну.
Многие из окружавших его гвардейцев видели Е Тинъяня и знали, что когда-то он был приближенным Сун Ланя. Однако в ту секунду, когда ударила молния и они увидели развевающееся за его спиной черно-красное княжеское знамя, многие из них упали на колени и со слезами на глазах воскликнули:
— Ваше Высочество!
Среди них был и тот охранник, что стоял подле Сун Ланя.
Когда-то он участвовал в южном походе вместе с Сун Линем. Еще мгновение назад он лишь что-то невнятно бормотал, но, встретив этот взгляд, содрогнулся всем сердцем. Ноги его подогнулись сами собой, и спустя долгое время он дрожащим голосом позвал:
— Ваше Высочество!
В те годы, во время южного похода, наследный принц только-только достиг возраста двадцатилетия1, и сам он тоже был еще молод.
Время пролетело незаметно, мир изменился до неузнаваемости, но под порывами яростного ветра он вновь услышал тот самый стук сердца, какой был у него в начале службы, когда он увидел наследного принца на смотре войск.
Удар, еще удар.
У дороги стояло несколько простолюдинов, которые во время сражения отважились вооружиться палками и тесаками. Они не помнили облика некогда величественного наследного принца и не знали, как выглядит приближенный императора. Они знали лишь одно: когда битва дошла до того, что городские ворота были почти потеряны, этот человек явился, подобно небесному воинству, и спас Бяньду.
И тогда они пали ниц, громко восклицая:
— Желаем здравия Вашему Высочеству!
Что же до императора — в этот миг он, облаченный в простые одежды, затерялся в толпе, и никто его не узнал.
Сун Лин вздохнул, спешился и подошел к Сун Ланю, остановившись рядом с ним.
Смертельно бледный Сун Лань пошатнулся и рухнул на землю.
Раньше подданный склонялся перед государем. Теперь же стоял старший брат, а Сын Неба стоял на коленях.
Он почувствовал исходящий от него запах холодного железа, смешанный с ароматом крови — жестокий и в то же время обжигающий.
Подняв взгляд вдоль доспехов, он не мог ясно разглядеть его лица, лишь услышал голос:
— Цзы Лань, давно не виделись.
* * * * *
Солнце клонилось к закату.
Пороховой дым постепенно рассеивался. Императорский город, будучи сердцем столицы, изо всех сил старался сохранять спокойствие даже в часы величайшей смуты. У ворот Миньгуан стражников сменили понурые евнухи, взгляды всех были прикованы к горящей вдали горе Луюнь.
В государстве Даинь долгие годы царил мир, а столица процветала — как же могло все измениться до неузнаваемости всего за одну ночь?
Пожалуй, дело было не в одной ночи. Все это было предопределено еще тогда, когда на наследника совершили покушение. Когда год за годом стояла великая засуха, когда беженцы горько молили у городских ворот, а торговцы взвинчивали цены на зерно.
Кто знает, что принесет завтрашний день?
В конце улицы послышался грохот колес и топот копыт. Кто-то приближался. Люди в испуге падали на колени, не смея поднять головы, кто-то бросился бежать, а те, кто посмелее, украдкой глянули в ту сторону и потрясенно вскрикнули:
— Ее Величество императрица!
Тогда все подняли головы и, разглядев прибывшую, с изумлением и радостью закричали:
— Ее Величество императрица!
Ло Вэй, на руках которой были надеты железные наручи, по привычке взмахнула рукой:
— Встаньте все.
Когда ожесточенная битва закончилась, она и Цю Сюэюй во главе сотни воинов поспешили прямо к императорскому дворцу. Раз все зашло так далеко, пути назад уже не было. У Ман не стал продолжать бой, стремясь сберечь силы. Когда Чан Чжао вернется в город, неизбежно вспыхнет новое кровопролитное сражение.
Им нужно было как можно скорее взять под контроль императорский дворец до начала новой схватки, заставить Бяньду признать покойного «наследного принца» и отобрать власть у Сун Ланя.
Иначе внутренняя смута не утихнет, и как тогда они смогут единодушно противостоять врагу?
Эчжэнь вел свою игру с северными племенами на протяжении двадцати лет, и теперь требовалось собрать всю волю в кулак, чтобы иметь шанс на победу.
Когда она прощалась с Сун Линем, тот еще пребывал в сомнениях:
— В императорском дворце по-прежнему остаются гвардейцы Линя. Хоть Юань Мин и встретит вас, не слишком ли рискованно идти туда всего лишь с сотней воинов?
Ло Вэй ободряюще улыбнулась, ничего не ответив.
Она прошла через ворота Миньгуан, беспрепятственно вступила во дворец и направилась прямо к залу Цяньфан.
Не было во дворце слуги, который бы ее не знал. Видя ее возвращение, они с радостными улыбками бросились разносить весть об этом.
Ло Вэй видела множество знакомых лиц. Разве нашелся бы хоть кто-то, кто не получал от нее благодеяний с того самого дня, как она вошла во дворец? Не говоря уже о Цю Сюэюй — были те, кого унижали евнухи, те, у кого не было денег на лечение, те, кого наказывали знатные особы… Стоило им обратиться к императрице, как она во всем разбиралась, и никогда не наказывала невинного.
Даже те, кого она наказывала, покорялись ей с радостью в сердце и искренним почтением2.
У императорского города есть законный хозяин, но порой он в хозяине не нуждается. Оставив в стороне верительные бирки в виде тигра3, отбросив высокий титул, не прибегая к указам императрицы и не нуждаясь в устрашении, она открыто вошла через ворота Миньгуан и за время, пока догорает половина палочки благовоний4, вновь прибрала все к своим рукам.
Среди этих слуг и евнухов наверняка были те, кто хитрил, кто забыл старые милости и заботился лишь о выгоде, но в нынешних обстоятельствах они прекрасно понимали, какой выбор будет самым верным.
Юань Мин во главе немногочисленных стражей Чжуцюэ пал перед ней на колени в отдалении.
Ло Вэй велела ему подняться и повела за собой к главному залу Цяньфан.
Юань Мин глядел на коленопреклоненных слуг и не мог скрыть своего изумления. Раньше он служил в Ведомстве наказаний и в императорском дворце пробыл недолго, но и там, и здесь он видел: когда знатные господа помыкают слугами, им и самим приходится идти на поводу у этих слуг.
Оказавшись на новом месте, люди тратят уйму времени на то, чтобы завоевать сердца, плести интриги с вышестоящими и подчиненными, используя выгоду или притворное радушие, чтобы склонить других на свою сторону.
У Ло Вэй в императорском городе не было так называемых «доверенных лиц», так же как в свое время у наследного принца Чэнмина при дворе не было приспешников, связанных с ним корыстными интересами.
Пока она была здесь, все слушались ее приказов. Когда же ее не было, они так же преданно служили другим.
Но стоило ей вернуться, как в одно мгновение, лишь пройдя от ворот Миньгуан, она подчинила себе весь императорский город.
Ло Вэй, словно заметив скрытое потрясение на лице Юань Мина, внезапно спросила:
— Мо Шэн, почему ты готов умереть за Его Высочество?
Юань Мин отбросил лишние мысли и торжественно ответил:
— Его Высочество оказал милость ничтожному5.
До того как вступить в армию семьи Янь, он был обычным крестьянином из пригорода столицы, усердно трудился на земле и содержал старую мать. Но в один обычный день его мать, переходя городскую улицу, была насмерть растоптана конем знатного господина.
Юань Мин отправился требовать справедливости, но его выставили за дверь. Тот господин с презрением бросил ему денег, но Юань Мин не взял ни монеты и каждый день приходил устраивать беспорядки, требуя лишь наказания по закону.
Управа, устав от его домогательств, согласно обычаю приговорила знатного господина к тюремному сроку, однако Юань Мин случайно узнал, что семья того человека обладала руками и глазами, достигающими небес6, и давно подменила его в темнице.
Когда он снова пошел жаловаться на несправедливость, никто не обратил на него внимания. Даже глазеющая толпа решила, что он придирается на пустом месте. Он превратился в «смутьяна», который вечно буянит у управы, пытаясь выгадать побольше денег.
Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день его, дерущегося с кем-то за колотушку для барабана, не увидел Сун Лин. Сун Лин присел перед управой и, выслушав его историю, немного помолчал, а затем спросил: чего он так упорно добивается все это время?
— Я требую… справедливости!
В то время он еще не знал, кто стоит перед ним, и лишь услышал похвалу:
— Хорошо сказано.
Сун Лин поднял упавшую колотушку и ударил в барабан вместо него. Звук разнесся раскатистым эхом.
— Лучше погибнуть, взывая к справедливости, чем жить в безмолвии7! Если на сердце лежит обида, о ней нужно заявить во всеуслышание — именно в этом и должна заключаться… опора подданных Даинь.
Знатный гунцзы снова оказался в тюрьме, что повлекло за собой раскрытие еще нескольких старых дел, и его приговорили к смертной казни через обезглавливание.
Свершив месть, он сменил имя и ушел в армию. Прошло еще несколько лет, и он вновь встретил Сун Лина в Министерстве наказаний.
- Возраст двадцатилетия (弱冠, ruòguàn) — в Древнем Китае обряд совершеннолетия для юношей, достигших двадцати лет. ↩︎
- Покоряться с радостью в сердце и искренним почтением (心悦诚服, xīnyuè-chéngfú) — быть полностью убежденным и признавать чью-либо правоту от всей души. ↩︎
- Верительная бирка в виде тигра (虎符, hǔfú) — знак в виде тигра, служивший в Древнем Китае для передачи приказов и передислокации войск. ↩︎
- Время, пока догорает половина палочки благовоний (半炷香, bànzhùxiāng) — образное обозначение очень короткого промежутка времени, около 15 минут. ↩︎
- Ничтожный (小人, xiǎorén) — уничижительное местоимение первого лица, используемое простыми людьми при обращении к вышестоящим. ↩︎
- Руки и глаза, достигающие небес (手眼通天, shǒuyǎn-tōngtiān) — обладать огромным влиянием и связями, позволяющими творить что угодно. ↩︎
- Лучше погибнуть, взывая к справедливости, чем жить в безмолвии (宁鸣而死，不默而生, nìngmíng ér sǐ, bùmò ér shēng) — выражение, означающее готовность пожертвовать жизнью ради возможности говорить правду и обличать несправедливость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
