Лю Си, стоявший подле Сун Ланя, наполнил вином чашу Е Тинъяня. Сун Лань наблюдал, как тот выпил, и продолжал, обращаясь к Ло Вэй:
— Старший Е был верным подчинённым генерала Чжочжоу в те годы. Родом он из Ючжоу. В тринадцатый год эры Цзиннин северная граница в Ючжоу оказалась в опасности, и старший Е пал на поле боя. Его сыновья сопровождали гроб в столицу, и мы тогда мельком виделись.
Сражение в Бэйю было ожесточённым, и едва Сун Лань упомянул о нём, Ло Вэй сразу всё вспомнила:
— Я помню, однако… кажется, спустя всего несколько лет старший сын генерала Е потерпел сокрушительное поражение в битве у реки Ююньхэ. Покойный император был в гневе и даже лишил их семью титула.
— Именно так, — сказал Сун Лань. — Если бы мой отец не проявил милосердия, помня о заслугах генерала, и не даровал указ о том, что братья Е не должны нести вину за старшего брата, мы бы сегодня не увидели третьего Е-гунцзы. После битвы у реки Ююньхэ покровительство прекратилось, второй гунцзы остался в армии среди старых подчинённых генерала Е, а третий Е-гунцзы пустился в странствия, оставив военное дело ради кисти. Когда я прибыл в Бэйю, лишь благодаря тайной помощи третьего Е-гунцзы мне удалось разобраться в расположении войск, обороне и скрытых делах на севере.
Когда Ло Вэй упомянула о превратностях судьбы рода Е, лицо третьего Е-гунцзы не дрогнуло. Услышав слова Сун Ланя, он лишь поднял брови и почтительно произнёс:
— Для подданного счастье — иметь возможность сопровождать Ваше Величество.
Ло Вэй разглядывала стоявшего перед ней третьего Е-гунцзы.
Если она не ошибалась, третий Е-гунцзы был того же года рождения, что и наследный принц Чэнмин, и на несколько лет старше её самой.
После слов Сун Ланя она погрузилась в раздумья и с трудом выудила из памяти смутные образы. Когда в те годы сыновья Е прибыли в столицу, они жили в подворье Цинсиюань, устроенном покойным императором. Третий Е-гунцзы, казалось, был очень дружен с наследным принцем, она даже несколько раз видела его за пределами дворцового сада.
Сун Лань лишь однажды мельком видел его на пиру, когда наследный принц представил их друг другу, а позже, когда Е Сань уезжал, они втроём ходили его провожать.
Он не знал о той дружбе, а потому воспринимал его просто как старого знакомого, без особой теплоты.
Но даже если она и общалась с ним много лет назад, он не был кем-то важным. Память была слишком туманной, она даже напрочь забыла его лицо… Откуда же взялось это мгновенное волнение в сердце?
Ло Вэй, размышляя об этом, подала знак Лю Си наполнить вторую чашу весеннего вина для Е Тинъяня:
— Третий Е-гунцзы — теперь вас следует называть Е-дажэнь. Только что Его Величество сказал, что вы не пожелали следовать по стопам брата и идти на военную службу, и уже много лет как оставили меч ради кисти. Все книжники в Поднебесной почитают за честь занять первое место на столичных экзаменах, отчего же вы прибыли в Бяньду только сейчас?
Е Тинъянь держал пожалованную золотую чашу в форме свисающего лотоса. Его поза была почтительной, а ответ — гладким:
— Отвечаю Вашему Величеству, мой старший брат оказался недостойным и опозорил имя семьи. У меня не было никаких заслуг, как мог я осмелиться явиться в столицу пред светлые очи императора? Поэтому, храня в сердце желание быть полезным Его Величеству, я долгие годы усердно трудился в Бэйю. Лишь теперь, достигнув некоторых успехов, я осмелился в прошлом году представить сочинение на императорские экзамены, чтобы последовать за Его Величеством в столицу и взойти на помост. Мне крайне стыдно.
Долгие годы усердно трудился?
В те годы он явно был в добрых отношениях с наследным принцем. Если он трудился усердно все эти годы, то кому он был верен?
Во время дела А-Тан1 семья Е всё ещё пользовалась дурной славой. Этот третий Е-гунцзы столько лет не появлялся в столице, неужели теперь он прибыл сюда лишь для того, чтобы после упадка семьи обеспечить себе блестящее будущее?
На все эти вопросы у неё не было ответов.
Впрочем, Сун Лань, скорее всего, не знал о былой дружбе Е Тинъяня с наследным принцем Чэнмином. Если бы он знал, то при его подозрительности ни за что не осмелился бы приблизить этого человека.
Неужели третий Е-гунцзы не боится, что она расскажет об этом Сун Ланю?
Ло Вэй прогнала эту мысль, горько усмехнувшись своей излишней подозрительности. В глазах людей, не знающих правды, Сун Лань был самым близким братом наследного принца Чэнмина. Какая разница, быть верным ему или быть верным старому другу?
Е Тинъянь допил три чаши весеннего вина, поднесённые императорской четой, и уже собирался удалиться, как вдруг Юй Цюши, долгое время хранивший молчание, остановил его:
— Е-дажэнь, повремените.
Он поднялся с чашей вина, направился к Е Тинъяню и, обернувшись, спросил:
— Ваше Величество, не подскажете, какую должность ныне занимает Е-дажэнь?
Сун Лань не понял его намерений, но ответил:
— Прошлогоднее рассуждение Тинъяня «О сокрушении о мудрости»2 произвело фурор. Он искусен и в слоге, и в каллиграфии, к тому же в Бэйю он помогал тунпаню3 осуществлять надзор за внутренними и внешними делами. Указ из Министерства чинов уже подготовлен. Хотя у него нет наследственного титула, он займёт пост цаньчжи юйши4 и по совместительству станет младшим чиновником-корректором внешнего двора Цюнтин.
Эти два назначения были весьма любопытны. Императору не требовалось согласие советников, чтобы назначить цаньши юйши. Хотя ранг младшего чиновника-корректора в Цюнтине был невысок и он находился в подчинении у чиновников внутреннего двора Цюнтин, это давало возможность одной ногой вступить в самый центр управления государством.
Стоило императору захотеть, и после нескольких политических достижений его можно было бы возвысить совершенно официально.
Уголки губ Ло Вэй слегка приподнялись, Сун Лань действовал более поспешно, чем она предполагала.
Хотя отношения между Сун Ланем и Юй Цюши не были столь враждебными, как она думала раньше, с тех пор как в правление императора Мин-ди была упразднена должность цаньчжи чжэнши5, единоличное могущество главных советников стало головной болью для каждого императора. Людей столь высоких моральных качеств, как три канцлера из рода Су, было слишком мало. Даже если Сун Лань и доверял Юй Цюши, он всё равно жаждал поскорее умерить его влияние.
А для этого Сун Ланю нужно было выбирать доверенных лиц за пределами влиятельных кланов.
Е Тинъянь происходил из угасшего рода полководцев, не зависел от влиятельных семей Бяньду и обладал немалым влиянием на севере — он был для императора лучшим кандидатом.
Ло Вэй всё понимала, и Юй Цюши, разумеется, тоже. Его нынешний тост, скорее всего, был лишь предлогом, чтобы устроить проверку.
Она небрежно взяла плод из стеклянного блюда, стоявшего рядом, предвкушая интересное зрелище.
И действительно, получив ответ, Юй Цюши немедленно сменил обращение:
— Е Юйши.
Е Тинъянь ответил с достоинством, не выказывая ни раболепия, ни дерзости:
— Прошу тайши наставить меня.
— Ваше рассуждение «О сокрушении о мудрости» написано превосходно. Молодой учёный, обладающий мужеством выстоять в одиночку под громом и ветром, и в то же время таящий в душе сострадание ко всем живым существам — я крайне высоко это ценю, — выражение лица Юй Цюши было искренним и естественным, он походил на добродушного старика. — Однако мне не совсем ясен один вопрос, прошу господина цензора просветить меня.
— Не смею, тайши, прошу вас, говорите.
— Многие не знают, что старшего сына из рода Е подозревали в переходе на сторону врага в битве у реки Ююньхэ. В то время господин цензор и другой его брат были схвачены как изменники, на них даже поставили клеймо раба. Позже, из-за смерти старшего брата и нехватки улик, покойный император проявил милосердие и не стал копать глубоко. Помня о заслугах покойного генерала Е, он издал указ о помиловании семьи Е.
Е Тинъянь слушал спокойно, рука, державшая чашу, даже не дрогнула.
Ло Вэй взглянула на Сун Ланя и заметила, что тот помрачнел.
С того дня, как Е Тинъянь прибыл в столицу, прошло всего пять дней, и Сяо Чжао-ди наверняка не ожидал, что всего за несколько суток Юй Цюши успеет так досконально разведать тайны многолетней давности, случившиеся за тысячи ли отсюда.
— Будучи юношей, господин цензор столкнулся с такой бедой, которая едва не погубила его. После того как второй гунцзы ушёл в армию, вы и ваш брат потеряли друг друга и исчезли на долгое время, пока вас с трудом не отыскали. У меня есть старый знакомый, военачальник, который когда-то стоял гарнизоном в Бэйю. На днях, когда мы пили вино, он случайно упомянул об этом, и я услышал нечто любопытное.
— После того как третий Е-гунцзы пропал, многие друзья и близкие генерала Е давали второму гунцзы огромные суммы денег, чтобы помочь найти младшего брата. За пять лет было не менее десятка самозванцев. И наконец, нашли господина цензора…
— И всё благодаря тому самому рассуждению «О сокрушении о мудрости».
Он многозначительно растягивал слова, его голос звучал с улыбкой, но в словах явно слышалось обвинение:
— Третий Е-гунцзы в юности действительно был одинаково искусен и в науках, и в ратном деле. К тому же, какой резон был кому-то притворяться человеком, способным написать «О сокрушении о мудрости»? А потому никто и не усомнился.
- Дело А-Тан (刺棠案, cì táng àn) — судебное или политическое дело о покушении, связанное с персонажем по имени А-Тан. ↩︎
- «О сокрушении о мудрости» (伤知论, shāng zhī lùn) — название философского или политического эссе. ↩︎
- Тунпань (通判, tōngpàn) — помощник правителя области или префектуры в императорском Китае, наделённый функциями надзора. ↩︎
- Цзяньча юйши (监察御史, jiānchá yùshǐ) — инспектирующий цензор, ответственный за надзор за чиновниками. ↩︎
- Цаньчжи чжэнши (参知政事, cānzhī zhèngshì) — должность вице-канцлера или помощника канцлера, существовавшая в императорском Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
