Где «Чжуцюэ»? Где стражи левой и правой «Линьвэй»? А еще патрулирующая императорский город запретная армия, дежурные дворцовые слуги…
Ло Вэй на мгновение пронзил неописуемый ужас – в оцепенении она не смогла издать ни звука.
Человек, впрыгнувший в окно, без колебаний откинул полог перед ее ложем и ворвался внутрь. Ло Вэй нащупала другую шпильку, лежавшую у изголовья, и только занесла еще целую правую руку, как он схватил ее за запястье и слегка вывернул.
Шпилька просто выпала из ее руки.
В слабом лунном свете, пробивавшемся сквозь бумагу на окнах, она увидела, что на нем была форма стражей «Линьвэй»: узкие рукава с золотой вышивкой, волосы высоко собраны.
Неужели среди стражей «Линьвэй» нашелся такой человек, способный проникнуть в ее покои совершенно незамеченным — бесшумный и стремительный, точно призрак?
Зачем он пришел?
В сердце Ло Вэй кипели тревога и гнев, но незнакомец крепко держал ее за правое запястье: стоило ему приложить чуть больше силы, и это отозвалось бы болью в ране на другом плече.
Если бы сегодня она не была ранена, то, возможно, смогла бы обменяться с ним парой ударов или, в крайнем случае, поднять шум, чтобы привлечь внимание тех, кто снаружи, но теперь…
Одной рукой он удерживал ее правую руку, а другую прижал к ее губам, придвинувшись ближе и выдохнув ей в самое ухо:
— Тсс.
Ло Вэй была вне себя от ярости из-за его легкомысленного поведения. Невзирая на рану, она попыталась вырваться из его хватки.
Это движение не на шутку испугало его. Он поспешно отстранился, осторожно укладывая ее раненое левое плечо обратно, и с оттенком бессилия в голосе произнес:
— Ваше Величество, это я.
Мягкий, с легкой усмешкой голос, небрежная интонация, ароматы жасмина и сандала так близко… Услышав это, Ло Вэй внезапно прекратила сопротивление. В этот миг, не видя его лица, она едва не обхватила его за шею, готовая разрыдаться.
Мысль промелькнула лишь на мгновение и тут же остыла. Ло Вэй взяла себя в руки, медленно отвела его ладонь от своих губ и холодно спросила:
— Как ты сюда попал?
Е Тинъянь сел рядом с ней, привычным движением достал из рукава какую-то пилюлю и поднес к ее губам. Ло Вэй наотрез отказалась глотать, и тогда он, притворно рассердившись, припугнул ее:
— Это же самый страшный яд в Поднебесной. Не пройдет и мгновения, как у тебя кровь хлынет из семи отверстий1. А если ты умрешь, мне тоже не жить — не успею я выйти за ворота императорского города, как меня изрубят на куски. Станем парой неразлучных влюбленных, идущих на смерть2, разве не чудесно?
Хоть он и нес чепуху, в его словах был смысл. Это были покои Запретного города. Пусть он и пробрался сюда незаметно, но пожелай он ей зла — Сун Лань из-под земли бы достал убийцу.
Поэтому Ло Вэй разомкнула губы и послушно проглотила благоухающую пилюлю.
Е Тинъянь покормил ее, но не убрал пальцы: он двусмысленно провел ими по ее алым губам, а затем соскользнул большим пальцем вниз, упершись ей в подбородок.
Слегка надавив, он приподнял ее лицо и приблизился сам.
Только теперь Ло Вэй смогла разглядеть его полные нежности глаза в форме лепестков персика3, но сейчас в них не было и тени улыбки — лишь непроглядная тьма, скрывающая его мысли.
— Узнав о покушении на тебя, Его Величество пришел в ярость. Он отправил большую часть стражи императорского города на поиски преступника и, наконец, среди лотосов озера Хуэйлин они нашли Фэн Нэйжэнь, которая собиралась броситься в воду. — Е Тинъянь не сводил с нее глаз, его голос был низким и размеренным. — Она не смогла покончить с собой, ее бросили в ведомство Чжуцюэ, но она не желает произнести ни слова. Его Величество созвал нескольких высокопоставленных чиновников в зал Ганьфан и, вопреки обыкновению, отверг их просьбу передать дело в Министерство наказаний согласно правилам. Все разошлись ни с чем.
— Я ждал во внешнем зале, пока уйдут все, даже Великий наставник, беседовавший с императором наедине, и только потом вошел. Его Величество вручил мне алую табличку, велев не покидать дворец этой ночью, а отправиться в ведомство Чжуцюэ для тайного допроса Фэн Нэйжэнь. Если до рассвета не будет ответа — казнить на месте.
Ло Вэй встревожилась так сильно, что едва снова не потревожила рану. Забыв о том, в каком беспомощном положении находится, она спросила:
— Почему Его Величество отправил допрашивать именно тебя?
— Сам не знаю, — на лице Е Тинъянь появилась слабая улыбка, в которой сквозила ирония. — Вероятно, есть вещи, о которых он боится давать знать Министерству наказаний… Так или иначе, я остался во дворце на ночь. И когда воцарилась полная тишина4, вдруг вспомнил о тебе. Сильно ли ты ранена?
Ло Вэй сухо ответила:
— Пустяки.
— Лотосы на берегу озера Хуэйлин так красиво цвели, а они во время обыска столько их погубили, какая жалость. — Е Тинъянь не обратил внимания на ее ответ и внезапно заговорил о другом, продолжая развивать свою мысль. — Я вспомнил, как ты в прошлый раз велела мне оскопиться, чтобы прислуживать тебе. Сначала я хотел прикинуться евнухом, но, поразмыслив, всякий раз впадал в гнев. В итоге переоделся в форму стражника и, рискуя головой, пробрался сюда глубокой ночью. Я пришел лишь взглянуть на твою рану… если все в порядке… то и хорошо.
Он снова и снова поглаживал ее щеки и шею. Его голос был совершенно спокойным, лишенным былой нежности, но от него Ло Вэй почему-то била дрожь.
После того дня в храме Сюцин они впервые виделись наедине. Не имея возможности противиться, Ло Вэй с трудом перехватила его руку и выдавила улыбку:
— Со мной все хорошо, это лишь легкая рана. Ты до этого времени был в Чжуцюэ, удалось что-нибудь разузнать?
— У меня доброе сердце, я еще и не начинал допрашивать, — ласково ответил Е Тинъянь. — Если и чинить допрос, то нужно дождаться, когда минует час Крысы5, когда тьма станет еще гуще. Знаешь ли ты, что в это время человек наиболее уязвим?
Он придвинулся ближе и вдохнул аромат масла камелии в ее волосах, смешанный с запахом лекарств.
Ло Вэй подумала, что он собирается поцеловать ее, но он лишь уткнулся лицом в изгиб ее шеи и крепко обнял, словно был бесконечно привязан к ней.
Он касался ее лица теплыми пальцами, и на мгновение ей почудилось, будто она вот-вот заплачет.
— Ты лучше меня понимаешь, насколько опасно ее прошлое, — прошептал Е Тинъянь ей на ухо, и голос его звучал вкрадчиво, будто он пытался ее уговорить. — Ты должна сказать мне правду, зачем ты спасла ее тогда?
- Кровь хлынет из семи отверстий (七窍流血, qī qiào liú xuè) — описание действия смертельного яда, при котором кровь вытекает из глаз, ушей, ноздрей и рта. ↩︎
- Пара неразлучных влюбленных, идущих на смерть (亡命鸳鸯, wáng mìng yuān yāng) — образное выражение, использующее символ уток-мандаринок для описания пары, готовой разделить общую трагическую судьбу или погибнуть вместе. ↩︎
- Глаза в форме лепестков персика (桃花眼, táo huā yǎn) — тип разреза глаз, напоминающий лепестки персика, с приподнятыми и слегка увлажненными уголками, что придает взгляду особую выразительность. ↩︎
- Воцарилась полная тишина (万籁俱寂, wàn lài jù jì) — буквально «десять тысяч звуков замолкли»; описание абсолютной ночной тишины. ↩︎
- Час Крысы (子时, zǐ shí) — в традиционном китайском исчислении времени первый из двенадцати двухчасовых периодов, длящийся с 23:00 до 01:00. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
