Он начал думать о Ло На, перебирая в уме слова, которыми можно было бы точно её описать. Размышляя об этом, он забыл о репортёре, о видеокамере и об объективе. Он погрузился в романтические воспоминания, а затем его лицо покраснело, и он замер в упоении, словно бабочка, привлечённая ароматом цветов.
Внезапно он застенчиво улыбнулся, прикрыл глаза рукой и тихо сказал:
— Ладно-ладно, хватит снимать, пока не снимайте, дайте мне прийти в себя.
Доуяцай подняла руку, интервью было окончено.
Она специально предупредила отдел монтажа, чтобы этот последний отрывок ни в коем случае не вырезали. Она серьёзно произнесла:
— В этом вся его суть.
Этот репортаж принёс Дуань Юйчэну немало пользы.
Как и говорила Ло На, он был человеком искренним. Ему не нужно было притворяться или что-то натужно объяснять — стоило лишь показать себя людям, и они всё понимали сами.
Постепенно пересудов становилось всё меньше. Хотя время от времени кто-то ещё поминал старое, эти голоса перекрывались невероятными достижениями Дуань Юйчэна.
В мгновение ока завершились три этапа Гран-при, подошёл к концу и национальный чемпионат, на котором Дуань Юйчэн впервые преодолел отметку в 8000 очков.
Но до заветной цели всё ещё немного не хватало.
В этом году на Праздник весны Ло Шоуминь и Хань Сючжи вернулись в страну, и обе семьи поужинали вместе. Ся Цзяци готовилась к этой встрече больше полумесяца: причёску меняла раз двести, а ногти превратила в настоящее произведение искусства.
График родителей Ло На был очень плотным, поэтому они успели только на один ужин. За столом Ло Шоуминь постоянно обсуждал спортивные результаты Дуань Юйчэна и предложил план подготовки к финальному рывку на итоговом турнире Гран-при.
После ужина Ся Цзяци вполголоса сказала Дуань Тао:
— Вся их семья — просто помешанные на спорте…
Дуань Юйчэн услышал это и ответил:
— У людей спортивная династия, глубокие корни, не то что мы, выскочки.
Дуань Тао кашлянул и продолжил читать газету.
Ся Цзяци проворчала:
— А я-то думала, зайдёт разговор о свадьбе… И чего они совсем не торопятся? Женщины после тридцати, если рожают, очень быстро стареют.
Дуань Юйчэн подавился рыбьей костью и, хлопая по столу, позвал на помощь.
Ся Цзяци, потирая чайную чашку, размышляла вслух:
— Уж не задумали ли они чего? Я слышала, многие иностранцы не хотят заводить детей. Так не пойдёт, предупреждаю сразу: если не будет детей, я ни за что не соглашусь!
Дуань Тао не выдержал и поднял взгляд от газеты.
— У людей все мысли о соревнованиях! Ты думаешь, все такие, как ты — целыми днями только и думаешь, как бы кого женить да детей наплодить? Правда же, сын?
Мог ли он сказать, что в кои-то веки оказался на одной стороне с Ся Цзяци?
Но нынешняя ситуация этого совершенно не позволяла.
Ло Шоуминь и Хань Сючжи после праздников вернулись в Америку. Перед отъездом Ло Шоуминь сказал Дуань Юйчэну:
— Остался последний этап соревнований, тебе нужно постараться, но и не мучай себя слишком сильно.
Дуань Юйчэн кивнул в знак согласия.
Это был также последний семестр в университете.
Перед каждым стоял свой вызов: кто-то собирался продолжить обучение в высшем учебном заведении, кто-то готовился вступить в
, а кто-то, как Дуань Юйчэн, отправлялся на ещё более жестокую спортивную арену.
По сравнению с началом первого курса каждый сильно изменился.
Среди друзей Дуань Юйчэна по общежитию Цзя Шили определился первым: за полгода до выпуска он получил предложение о работе от крупной финансовой компании. Ху Юньсяо планировал уехать за границу, а Хань Дай получил квоту на зачисление в магистратуру без экзаменов.
После праздников Дуань Юйчэна вызвали в сборную. После месяца тренировок он в апреле принял участие в национальном чемпионате по лёгкой атлетике в помещении, но результат всё так же колебался в районе 8000 очков.
До крайнего срока выполнения норматива оставалось всего два месяца. У Дуань Юйчэна был последний шанс — финал национального Гран-при по лёгкой атлетике в двадцатых числах июня.
Чтобы не обременять его, тренерский штаб последние полгода не оказывал на него никакого давления.
В мае все потихоньку начали готовить дипломные работы.
Цзя Шили, не обременённый заботами о трудоустройстве, чувствовал себя расслабленно и иногда звал Дуань Юйчэна поболтать. Был ещё Лю Шань: после ухода из спорта он ударился в учёбу, планируя после выпуска пристроиться учителем физкультуры.
Как-то раз Дуань Юйчэн обедал с ними обоими.
За год с лишним занятий фитнесом приятель Цзя Шили…
по-прежнему оставался толстяком.
Цзя Шили невозмутимо объяснял:
— Внутренняя суть каждого человека предопределена с самого рождения. — Они сидели в лапшичной Цзян Тяня, и Цзя Шили указал на Дуань Юйчэна: — Вот ты, например, прирождённый атлет. А я рождён быть толстяком. — Договорив, он решил, что такое описание звучит не слишком красиво, и добавил: — Умным толстяком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
