Он не видел никого, кто умел бы убивать лучше Дуань Сюя. С ним не могли сравниться даже убийцы из Вэньшэна («Павильон Слышимых Звуков»), для которых лишение жизни было ремеслом. Фан Сянье трудно было назвать это боевым искусством, потому что в действиях Дуань Сюя не было ни заученных последовательностей, ни фиксированных приёмов, а лишь одно стремление забрать чужую жизнь.
Порой ему казалось, что Дуань Сюю очень нравится это прямолинейное и жестокое смертоубийство.
Пять лет назад, когда Фан Сянье, по-детски наивный и несведущий, только ступил на дорогу в Наньду, его слуги были перебиты в пути, и когда он сам, преследуемый убийцами, был уже на волосок от гибели, он впервые встретил Дуань Сюя.
Этот человек, подобно сошедшему с небес божественному воину, перебил всех убийц, что творили ту резню. Фан Сянье отчётливо помнил, как в багряных лучах заходящего солнца он зажимал кровоточащую левую руку и с ужасом и отчаянием в сердце смотрел на того залитого кровью человека, похожего на писю1, который обернулся к нему.
Но тот подошёл к нему, присел на корточки и небрежно бросил:
— Я пришёл не убить тебя, я пришёл тебя спасти.
Незнакомец взял его за руку, привычно перевязал её и с улыбкой произнёс:
— При первой нашей встрече: я — Дуань Сюй, «Сюй» из «Фэн ланцзюйсюй». Человек, который хочет тебя убить — мой отец, Дуань Чэнчжан.
Тогда Фан Сянье впервые увидел того, чьё имя он старательно заимствовал и чью роль играл последние семь лет.
Очень странного человека.
Дуань Сюй привёл его в Наньду, и всю дорогу они проводили ночи в долгих беседах.
В те времена, когда сиял Млечный Путь, Дуань Сюй ворошил мечом костёр и, глядя на огонь и на него, серьёзно говорил:
— Я читал твои труды. Они написаны превосходно, такие слова не должны исчезнуть из этого мира. Тебе следует, как говорили древние, установить сердце для Неба и Земли, установить судьбу для простого народа, продолжить утраченные учения прошлых мудрецов и открыть путь к миру для десяти тысяч поколений2.
— Я слышал, что оружие — инструмент дурного предзнаменования, а не инструмент цзюньцзы3. Я стану этим инструментом дурного предзнаменования, а ты станешь инструментом цзюньцзы, как тебе такое?
Дрожащий голос Хэ Чжи прервал воспоминания Фан Сянье. Его совсем ещё юный слуга, сжавшись в комок от страха, спросил:
— Тот храбрец снаружи пугающе силён, кто же он такой?
Фан Сянье на мгновение замолчал и ответил:
— Один друг.
Если бы не общность их идеалов и пути, они, скорее, должны были быть врагами.
Едва он договорил, как в паланкин спиной вперёд рухнул одетый в чёрное убийца. С мечом, торчащим из груди, он смотрел на него широко распахнутыми глазами и испустил дух, захлёбываясь хлынувшей кровью. Двое людей рядом с Фан Сянье в ужасе закричали, а носильщик, набравшись смелости, заслонил его собой. В этот момент Дуань Сюй с лицом, скрытым маской, наступил ногой на порог паланкина и посмотрел на них с лёгкой усмешкой. Согнув ногу и положив одну руку на колено, он другой рукой вытянул меч из груди убийцы, вытер кровь с клинка о рукав и неспешно убрал его в ножны.
— Все мертвы, — сказал он.
Напряжённое тело Фан Сянье наконец расслабилось, он тяжело выдохнул, но тут услышал слова Дуань Сюя:
— Есть ещё кое-что, о чём я хотел тебе сказать. Выйди ко мне на минуту.
Договорив, Дуань Сюй указал на двух людей рядом с Фан Сянье и улыбнулся:
— А вы оставайтесь здесь. Сейчас опустите занавеску паланкина и помните: не смотрите на то, на что не следует, и не слушайте того, чего не должно, ясно?
Носильщик и слуга переглянулись; они колебались, не зная, можно ли доверять этому человеку, и в то же время трепетали перед его клинком. Фан Сянье махнул рукой, сказав, что этот человек не причинит ему вреда, вышел из паланкина и собственноручно опустил занавеску.
У дороги перед паланкином лежали трупы, числом около десяти, земля вокруг была пропитана кровью. Дуань Сюй стоял среди этих тел с безмятежным видом, будто привык к подобному. Фан Сянье взглянул на паланкин, отошёл чуть подальше и вполголоса спросил:
— Что ты хотел сказать?
— Я хочу представить тебе одного человека.
Фан Сянье удивился:
— Сейчас? Здесь?
Дуань Сюй кивнул, его глаза сузились в улыбке. Он отступил на два шага и отчётливо позвал:
— Хэ Сыму.
«Когда ты вернёшься в мир людей, если случится беда или возникнет нужда в помощи — только позови меня по имени, и я приду».
Вскоре после того, как он замолчал, в воздухе заклубился сизый дым и разлился знакомый аромат агарового дерева. На пропитанную кровью землю ступили расшитые светло-лиловые туфли. Появившаяся гунян была бледна лицом. Фениксовые глаза в сочетании с бровями, изогнутыми словно ивовые листья, делали её прекрасной и холодной.
Это был истинный облик Хэ Сыму.
Увидев лежащие на земле трупы, она повернулась, окинула Дуань Сюя взглядом с головы до ног и протянула руку, чтобы коснуться его плеча.
Дуань Сюй тихонько шикнул от боли, но не отстранился.
Хэ Сыму нахмурилась и спросила:
— Ты ранен?
Дуань Сюй кивнул, а затем покачал головой и с улыбкой ответил:
— Раны не тяжёлые, лишь несколько царапин на плече и под рёбрами. Большая часть крови — вражеская. Ты беспокоишься обо мне?
Хэ Сыму легко рассмеялась:
— Если мой заклинатель уз повредит свои пять чувств, как он сможет продолжать сделку со мной?
Взгляд Дуань Сюя дрогнул, он не стал продолжать эту тему, а указал на Фан Сянье:
— Можешь ли ты сделать так, чтобы и этот мой друг увидел твой истинный облик?
Хэ Сыму перевела взгляд на Фан Сянье и непринуждённо щёлкнула пальцами. Фан Сянье, и без того бледный, мгновенно округлил глаза.
Ему и прежде казалось удивительным, что Дуань Сюй разговаривает с пустотой, но теперь перед ним из ниоткуда возникла гунян в красных одеждах, бледная как мертвец, которая безучастно взирала на него.
На мгновение он перестал понимать, сон это или явь, и от потрясения не мог вымолвить ни слова. Тем временем Дуань Сюй кратко представил их друг другу в воцарившейся тишине:
— Сыму, это мой близкий друг Фан Сянье. Сянье, это Её Высочество ван духов Хэ Сыму.
— Ван духов? — пробормотал Фан Сянье.
Хэ Сыму, не обращая на него внимания, обратилась прямо к Дуань Сюю и холодно спросила:
— Зачем ты звал меня? Я дала тебе это право не для того, чтобы ты вызывал меня ради забавы.
— Я, разумеется, хочу заключить с тобой сделку.
— Каковы условия?
Дуань Сюй моргнул и с невинной улыбкой произнёс:
— Приходи на мою свадьбу. Сыму, я хочу, чтобы ты пришла на мою свадьбу. Это и будет условием сделки.
- Писю (貔貅, píxiū) — мифическое существо, символизирующее защиту и воинскую доблесть. ↩︎
- Установить сердце для Неба и Земли, установить судьбу для простого народа, продолжить утраченные учения прошлых мудрецов, открыть путь к миру для десяти тысяч поколений (为天地立心，为生民立命，为往圣继绝学，为万世开太平, wèi tiāndì lì xīn, wèi shēngmín lì mìng, wèi wǎng shèng jì juéxué, wèi wànshì kāi tàipíng) — изречение неоконфуцианца Чжан-цзай, определяющее предназначение учёного. ↩︎
- Оружие — инструмент дурного предзнаменования, а не инструмент цзюньцзы (兵者，不祥之器，非君子之器, bīng zhě, bù xiáng zhī qì, fēi jūnzǐ zhī qì) — цитата из трактата «Дао Дэ Цзин», подчёркивающая, что оружие не достойно истинного благородного мужа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
