Во дворце Синцин Хэцзя Фэнъи, облачённый в светло-зелёный халат с широкими рукавами, узором из орхидей, начертанных тушью, и вышитой на спине картой двадцати восьми созвездий, весенним облачением дворца Синцин, сидел, скрестив ноги, за маленьким столиком из красного сандала. Подбрасывая медные монеты, он проговорил:
— Достопочтенный предок, ты изначально говорил о полугоде, но вот прошло уже больше года. Ючжоу уже захвачен, так почему же мятеж в вашем мире духов всё ещё не утих?
Сидящая перед ним женщина в красном медленно подняла веки. Сквозь клубящуюся гуйци под чёрными ресницами виднелись совершенно чёрные глаза, подобные бездонному ночному небу.
В течение этого года каждый раз, когда Хэцзя Фэнъи видел Хэ Сыму, её глаза были полностью чёрными. Она не сдерживала свою гуйци, позволяя этой мрачной и гнетущей атмосфере блуждать вокруг неё. Стоило лишь немного приблизиться, как эта мощная сила заставляла задыхаться.
Достопочтенный предок поистине сильна.
Поначалу, когда Хэцзя Фэнъи узнал, что она потеряла Фонарь вана духов, он крайне занервничал, полагая, что она проиграет. Однако достопочтенный предок лишь бросила ему одну фразу: «Присматривай за Дуань Шуньси, и ещё, я ни за что не проиграю».
В итоге всё сложилось именно так. Обе стороны зашли в тупик, и силы Янь Кэ постепенно таяли. Янь Кэ явно заполучил Фонарь вана духов, однако по неизвестной причине не обрёл великую магическую мощь, способную подавить всех духов. Он мог лишь использовать Фонарь вана духов как знамя, чтобы подстрекать колеблющихся владык чертогов.
— Владыка чертога Багуй и владыка чертога Туйгуй в последнее время проявляют беспокойство, остерегайся за Фэнчжоу и Шочжоу, — равнодушно произнесла Хэ Сыму.
— Снова новые поля сражений? Достопочтенный предок, тебе приходится и мятеж в мире духов подавлять, и мир людей оберегать, это поистине тяжкий труд.
Хэцзя Фэнъи внезапно сменил тему, вставив посреди серьёзного разговора колкость:
— Так ты и вправду не собираешься повидаться с Дуань Шуньси?
Встретившись с острым, как лезвие, взглядом Хэ Сыму, он поднял руки:
— Я просто спросил. Я обещал помочь ему передать слова, и у этого должен быть какой-то результат. К тому же, ты велишь мне найти людей для его защиты, но запрещаешь упоминать о тебе — это совершенно неразумно.
Помолчав, Хэцзя Фэнъи опустил руки и посерьёзнел:
— К слову сказать, когда я видел его в прошлый раз, его здоровье, казалось, было не в лучшем порядке.
В чисто чёрных глазах Хэ Сыму мелькнуло едва уловимое чувство. Она встала, посмотрела сверху вниз на Хэцзя Фэнъи и, слегка улыбнувшись, сказала:
— Похоже, ты всё-таки слишком бездельничаешь, раз у тебя остаётся время беспокоиться о таких вещах.
Сказав это, она не стала продолжать разговор и решительно исчезла.
Хэцзя Фэнъи посмотрел на пустую комнату и, подперев подбородок рукой, долго и тяжело вздыхал. У него не было даже звания свахи, но дела по сведению людей он исполнял с завидным рвением. Если он в следующий раз отправится в Наньду, Дуань Сюй просто обязан будет принять его по высшему разряду.
За его спиной тихо зашуршал бисерный полог. Цзыцзи принесла лекарство и, сев рядом с ним, коротко бросила:
— Пора пить лекарство.
Хэцзя Фэнъи вздохнул:
— Цзыцзи, на свете больше не найти такого идеального вана духов, как наш достопочтенный предок, верно?
Цзыцзи серьёзно задумалась и кивнула.
Хэцзя Фэнъи забарабанил пальцами по столу. Он был худ, и лицо его хранило печать болезни, лишь глаза ярко светились. На этом единственном проблеске и держался весь его дух. Казалось, на него внезапно нахлынули чувства, и он вознамерился пуститься в пространные рассуждения.
— Сдерживать эгуй, рождённых из глубоких вожделений, владыкой эгуй, не имеющим заветных желаний. Сдерживать великую силу проклятий бедственной звезды Инхо мимолётным сроком жизни. Всё в этом мире было заранее тщательно спроектировано, звенья одной цепи тесно переплетены, чтобы всё работало гладко. Цзыцзи, как ты думаешь, это хорошо?
На прекрасном лице Цзыцзи редко отражались эмоции. Она моргнула своими глубокими глазами и ответила:
— Ты сам сказал, мир работает гладко.
Хэцзя Фэнъи громко рассмеялся. Он внезапно приблизился к Цзыцзи и, глядя ей в глаза, медленно произнёс:
— Значит, у нас нет ни единого шанса на выбор, и мы всего лишь инструменты? Ты пробыла в мире людей так долго и всё ещё так считаешь?
Столкнувшись с пристальным взглядом Хэцзя Фэнъи, Цзыцзи в конце концов опустила взор и пододвинула ему лекарство, тихо сказав:
— Пей.
Фэнъи некоторое время смотрел на неё, после чего вернулся к своему обычному весёлому состоянию.
— Ты прекрасно знаешь, что это лекарство мне бесполезно, лучше бы ты пораньше вернулась к себе.
Сказав это, он всё же взял чашу и осушил её залпом.
Когда Дуань Сюй в прошлый раз возвращался с войсками в столицу, он был лишь одним из генералов, следовавших за военачальником Цинь. В этот раз он прибыл в Наньду по призыву, будучи уже главнокомандующим, под чьим началом находилась огромная армия.
Ши Бяо изначально очень не хотел возвращаться. Он постоянно думал о посланниках и указах старого императора, которые они проигнорировали, и считал, что возвращение в Наньду равносильно потере головы. Но Дуань Сюй твёрдо решил вернуться, и Ши Бяо не смог его отговорить. Помня о своей клятве «пока моя голова на плечах, я ни за что не дам военачальнику Дуаню лишиться своей», он, стиснув зубы, последовал за ним.
Весь путь назад Ши Бяо пребывал в нервном напряжении. Даже Чэньин не выдержал и частенько пытался его утешить шутками, но стоило ему сказать пару слов, как Ши Бяо снова принимался за своё:
— Мы, чёрт возьми, дошли до самого порога двора хуци, оставалось лишь одним ударом захватить Шанцзин и истребить этих мелких ублюдков, но именно в этот момент велят прекратить войну и зовут нас обратно. Даньчжи просит мира, и мы сразу соглашаемся? Зачем нам этот мир? На что они ещё способны?
Дуань Сюй улыбался, но молчал.
На его взгляд, не имело значения, на что ещё способны Даньчжи; важно было лишь то, какие расчёты ведёт новый император в Наньду.
Переживший крещение войной Наньду после восшествия на престол нового императора быстро отстроился, вернув себе былое оживлённое обличие; повсюду, куда ни глянь, высились новые здания. В этом знакомом и одновременно чужом Наньду Дуань Сюй был встречен заботливыми расспросами нового императора и пышным приёмом. После того как закончились всевозможные приветственные пиры, были получены награды за заслуги и проведены тайные беседы на аудиенциях, Дуань Сюй наконец понял, что за расчёты вёл император.
— Император только взошёл на престол и ещё молод, он, естественно, желает разгромить Даньчжи, совершить великие подвиги и оставить имя в зелёных летописях1. Вот только он всей душой надеется, что тем, кто поведёт армию на уничтожение Даньчжи, буду не я.
Облачённый в ночное одеяние, Дуань Сюй сидел в резиденции Фан Сянье и неспешно попивал чай.
- Оставить имя в зелёных летописях (青史留名, qīng shǐ liú míng) — оставить своё имя в истории, прославиться в веках. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
