— Нет… ваш покорный слуга никогда не видел его.
Так оно и было. Тогда все странности Дуань Сюя становились понятны — он был самозванцем, не просто не принадлежал к семье Дуань, чьи предки три поколения были прославленными чиновниками и родственниками императора, а, возможно, и вовсе был из народа хуци. Судя по тому, с каким рвением он сражался за Далян и с каким удовольствием уничтожал хуци, оставалось лишь гадать, какую глубокую обиду и ненависть он таил к родной земле.
Хэ Сыму лениво вертела в руках нефритовую подвеску на поясе и спросила:
— Где же настоящий Дуань Сюй?
— Ваш покорный слуга не знает. Когда ваш покорный слуга умер, злодеи как раз гнались за молодым гунцзы, чтобы убить его, но чем всё закончилось — неизвестно.
Хэ Сыму кивнула:
— Ступай.
Ду Чжэн поклонился и исчез в облаке сизого дыма.
Вернувшись, Дуань Сюй сразу допросил всех, кто в тот день дежурил в амбарах. Зернохранилища были важным объектом, поэтому, помимо слуг семьи Линь, которые изначально патрулировали и охраняли их, армия Табай также выделила силы для специальной охраны. То, что безумная женщина из публичного дома смогла устроить такой крупный пожар, было крайне подозрительным.
Дежурный старший смены Сяо Се ниц лежал на земле, обливаясь слезами. Он сказал, что пожалел Хэ Янь и приютил её, но кто же знал, что она подсыплет ему снотворное и украдет ключи от амбаров и чертежи их устройства. Пока она пробиралась в зернохранилище, он все время спал и не знал, как ей удалось миновать патрули.
Сложив руки под подбородком, Дуань Сюй бесстрастно смотрел на Сяо Се. Хэ Янь происходила из благородной семьи, её отец когда-то был мелким чиновником, надзиравшим за строительными работами, поэтому она прекрасно разбиралась в архитектуре и знала, как устроить пожар, который будет трудно потушить. Кроме того, она явно знала расписание смен патрулей семьи Линь и армии.
Нельзя было отрицать одно: среди них завелся предатель, который тайно наставил Хэ Янь, чтобы она совершила всё это и вынудила их сдаться из-за нехватки продовольствия.
— Хэ-гунян внезапно выскочила и убила Хэ Янь. Мне кажется, в этом деле есть подвох. Не хотела ли она заставить свидетеля замолчать? — сказал У Шэнлю.
Дуань Сюй покачал головой:
— Это не она, она не знает расположения постов в амбарах.
— Но зачем ей тогда убивать…
— Я тоже был там и мог бы её остановить. Однако я полагаю, что раз предатель позволил Хэ Янь выдать себя, он наверняка не дал бы ей узнать слишком многого. От неё всё равно нельзя было бы добиться ценных сведений. А смерть Хэ Янь заставит его немного ослабить бдительность.
Дуань Сюй приказал Хань Линцю, руководившему обороной амбаров, тщательно расследовать дело об утечке данных. Линь Цзюнь также заявил, что проверит всех слуг семьи Линь, приставленных к зернохранилищам, чтобы выяснить, не был ли кто-то еще, кроме Сяо Се, причастен к этому.
Но сейчас были дела поважнее, чем поиск внутреннего врага.
Дуань Сюй поднялся со своего места и обвел взглядом присутствующих в зале. Это были офицеры, которые прошли с ним путь сражений от самого Лянчжоу: командующий У, офицер Хань, Мэн Вань, а также Линь Цзюнь, оказавший огромную помощь в Шочжоу.
Он на мгновение замолчал, а затем, как обычно, улыбнулся и произнёс:
— Я заблокировал распространение этой вести, но от вас, присутствующих здесь, ничего скрывать не хочу. Оставшегося в городе продовольствия хватит армии и горожанам лишь на тридцать дней.
Из-за того что Дуань Сюй улыбался слишком беспечно, сцена казалась невыразимо странной. Эта новость, сулившая смертельную опасность, прозвучала так, будто он вскользь заметил, что сегодня прекрасная погода.
У Шэнлю широко раскрыл глаза, хотел было вспылить, но вспомнил, что Дуань Сюй всегда обладал таким безрассудным и улыбчивым нравом. Ему оставалось лишь угрюмо пробормотать:
— В крайнем случае мы выйдем из города и будем биться с ними до конца. Убить побольше хуци — и то дело!
Дуань Сюй махнул рукой и с улыбкой сказал:
— Время для того, чтобы «либо рыба погибнет, либо сети порвутся»1, ещё не пришло.
У Шэнлю подумал, что и впрямь этот белолицый Дуань Сюй всегда был крайне коварен, сыпля одной хитростью за другой. От Лянчжоу до этих мест У Шэнлю уже несколько раз готовился к тому, что «либо рыба погибнет, либо сети порвутся», но Дуань Сюй так ни разу и не довёл до этого.
Дуань Сюй развернулся и подошёл к висящей в лагере карте Шочжоу. Он указал пальцем на гору к востоку от города:
— Прежде чем враг подошёл к городу, я отправил людей разведать местность. На солнечной стороне Пэншань (гора Пэн / «Куньпэн») обнаружили скрытую тропу. По высоте там пройдёт лошадь, а по ширине могут идти пятеро в ряд. Она ведёт прямо в тыл вражеского лагеря. Как говорится, «не ответить на визит — значит нарушить правила приличия»2. Они сожгли наше зерно, а мы в ответ заберём их продовольствие в качестве благодарности.
Глаза У Шэнлю загорелись, но затем он заколебался:
— Это… сработает?
— Сработает или нет, мы обязаны попытаться. Это в любом случае лучше, чем сидеть и ждать смерти, верно? — Дуань Сюй лучезарно улыбался.
Услышав это, Линь Цзюнь поклонился и сказал:
— Хуци везут провиант через северные города, а у нашей семьи Линь на севере есть родственники и соплеменники. Я попробую связаться с ними через почтовых голубей и попрошу их проследить за передвижением обозов с зерном.
Дуань Сюй кивнул:
— Благодарю за труды, Линь-лаобань.
Присутствующие в зале обсудили план, получили свои задания и начали расходиться, когда Хань Линцю окликнул Дуань Сюя.
— Дацзянцзюнь.
Дуань Сюй обернулся к Хань Линцю. Тот с бегающим взглядом поклонился ему:
— Дацзянцзюнь, можем ли мы поговорить наедине?
Дуань Сюй смерил его взглядом и улыбнулся:
— Хорошо.
Они отошли в укромное место на краю лагеря. Хань Линцю, казалось, всё ещё колебался, но, стиснув зубы, произнёс:
— Дацзянцзюнь просил меня расследовать поджог амбаров. У меня возникли вопросы, которые я не до конца понимаю, и я хотел бы просить дацзянцзюня наставить меня.
— Говори.
— Дацзянцзюнь… когда вы тогда подорвали Гуаньхэ, как вы предугадали, что хуци пойдут в атаку?
Дуань Сюй весело рассмеялся и похлопал Хань Линцю по плечу:
— А я-то думал, в чём дело. Это объясняется просто.
— Командующий армией Хулань Авоэрци, прибывший с подкреплением, всегда был в неладах с Фэнлаем, командующим на поле боя в Ючжоу. После того как они ввязались в борьбу за престол во дворе Даньчжи, поддерживая разных принцев, они и вовсе стали заклятыми врагами. Сейчас в Ючжоу ситуация зашла в тупик, и Фэнлай уже теряет лицо. Если бы пришёл Авоэрци и помог, вся слава досталась бы другому. Я ворвался в Шочжоу, захватил управу и обманул защитников Даньчжи, использовав притчу из «Канона лазурных речей». Это уже давно привело в ярость Даньчжи вантин. Если бы Фэнлай смог вернуть управу Шочжоу и заполучить мою голову, он бы не только подорвал авторитет Авоэрци, но и записал бы на свой счёт великий подвиг. Поэтому я рассчитал, что он нанесёт удар до прихода армии Хулань. Я велел Мэн Вань пристально следить за их передвижениями, и, когда они переправлялись через Гуаньхэ, мы подорвали заранее заложенный порох.
Дуань Сюй объяснял всё подробно и ясно. Хотя он никогда заранее не сообщал подчинённым о своих замыслах, он всегда отвечал, если его спрашивали.
Хань Линцю молча слушал, затем поднял взгляд на Дуань Сюя и крепче сжал меч на поясе.
— Я много лет провёл на границе, но о том, что говорит дацзянцзюнь, никогда не слышал. Вы, дацзянцзюнь, впервые в армии — почему же вы так хорошо осведомлены о делах Даньчжи?
Дуань Сюй посмотрел на Хань Линцю, чей взгляд был полон сомнения и решимости. Он расхохотался, и голос его зазвучал обыденно и неспешно.
— Офицер Хань, вы что же, подозреваете меня?
- «Либо рыба погибнет, либо сети порвутся» (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — идиома, означающая решимость бороться до конца, даже если это приведёт к гибели обеих сторон. ↩︎
- «Не ответить на визит — значит нарушить правила приличия» (来而不往非礼也, lái ér bù wǎng fēi lǐ yě) — выражение, означающее необходимость отвечать взаимностью на любые поступки, как добрые, так и враждебные. ↩︎
