Она лишь уговаривала Жуань Сысянь не сердиться на Дун Сянь, ведь даже если и была причина для обид, за столько лет пора бы уже и остыть. В наше время столько разводов, но она никогда не видела, чтобы кто-то, подобно Жуань Сысянь, до гробовой доски не желал знаться с нян.
Жуань Сысянь на всё отзывалась согласием; что бы ни говорила тётя, она отвечала «хорошо».
Лишь когда Дун Цзин снова утомилась и её глаза начали слипаться, Жуань Сысянь собралась уходить.
— Тётя, отдыхайте, я навещу вас в другой раз.
Пока она это говорила, Дун Цзин уже уснула и не ответила. Жуань Сысянь забрала свои вещи и вышла за дверь, Дун Сянь последовала за ней.
— Жуань-Жуань, — окликнула её Дун Сянь у дверей палаты, — я подброшу тебя домой.
— Не нужно, я сама возьму такси, — Жуань Сысянь обернулась к ней. — И ещё, в будущем не надо поджидать меня у дома, это очень раздражает.
Услышав слово «раздражает», Дун Сянь поняла: все те обещания, что дочь только что давала, были лишь для того, чтобы успокоить тётю.
Её смягчившееся лицо мгновенно посуровело.
Жуань Сысянь достала из сумки карту и вложила её в руку Дун Сянь.
— Это деньги, которые ты переводила мне все эти годы. Я не тронула ни копейки, оставь их себе.
Дун Сянь не приняла её, карта упала на пол, и никто не стал её поднимать.
Она уставилась на старую карту на полу, и в этот миг копившееся десять с лишним лет непонимание и бессилие вырвались наружу.
Разводясь тогда, она не могла не думать о том, какую травму наносит ребёнку, но крах брака не был виной лишь одного человека. Тогда Жуань Сысянь была маленькой и несмышлёной, её можно было простить. Но теперь Жуань Сысянь уже за двадцать, а она ведёт себя так же, и это было выше понимания Дун Сянь.
— Жуань-Жуань, почему ты никак не можешь принять тот факт, что мы с твоим де развелись? Признаю, тогда, щадя твои чувства, мы с твоим де никогда не ссорились и не кричали друг на друга при тебе. Возможно, новость о разводе стала для тебя ударом, но неужели ты правда не замечала перемен в нас в то время?
Жуань Сысянь упёрлась кончиком языка в щёку и промолчала.
Конечно, она не считала, что развод — это обязательно ошибка, но как Дун Сянь могла быть столь самоуверенной, полагая, что дочь ничего не знает?
Они развелись, когда Жуань Сысянь было четырнадцать лет, она училась в третьем классе средней школы.
У третьеклассников днём был лишний урок по сравнению с первым и вторым классами, занятия заканчивались в шесть вечера. Путь от школы до дома занимал двадцать минут, но была и короткая дорожка, по которой можно было дойти за десять, только нужно было перелезть через невысокую стену.
Жуань Сысянь тогда была сорванцом. Другая девочка, с которой она ходила вместе, не хотела лезть через стену, поэтому Жуань Сысянь каждый день ходила коротким путём одна.
Её дом стоял в старом переулке: с северной стороны был выезд на большую дорогу, а с южной — тропинка, где обычно почти не было людей. Если перелезть через стену и пройти мимо заброшенной стройки, как раз выйдешь на эту тропинку.
Она уже не помнила, какой это был конкретно день. Жуань Сысянь спрыгнула со стены с портфелем за спиной и, едва миновав стройку, увидела, как её нян выходит из «мерседеса».
Она спряталась за заброшенным вагончиком и наблюдала издалека, пока Дун Сянь не свернула на тропинку, и только тогда вышла.
Впоследствии в течение долгого времени Жуань Сысянь то и дело видела тот «мерседес».
Иногда они стояли там долго, и двое в машине о чём-то беседовали.
Иногда тот мужчина выходил, открывал багажник и что-то отдавал Дун Сянь.
Жуань Сысянь так и не разглядела лица того мужчины, ей казалось лишь, что он какой-то полноватый и пожилой.
Однажды она видела, как мужчина протянул Дун Сянь маленькую коробочку. Дун Сянь взяла её, убрала в сумку и пошла домой.
Жуань Сысянь пришла следом и, пока Дун Сянь готовила ужин, заглянула в её сумку. Там лежало ожерелье.
Семья Жуань Сысянь была бедной, она не видела драгоценностей, но интуитивно догадалась, что эта вещь стоит немалых денег.
Так что Дун Сянь не знала: не сам развод был занозой в сердце Жуань Сысянь, а именно это.
Спустя несколько месяцев Дун Сянь предложила отцу Жуань Сысянь развестись.
Бракоразводная тяжба длилась несколько месяцев, и в это время Дун Сянь съехала. Жуань Сысянь не знала, где она живёт — возможно, у того мужчины.
Когда Жуань Сысянь-де наконец согласился на развод, он спросил дочь, с кем она хочет остаться.
Жуань Сысянь, не раздумывая, ответила, что останется с де.
Затем они долго сидели друг против друга молча.
В конце концов Дун Сянь встала и сказала: «Хорошо».
Жуань Сысянь тогда не могла понять своих чувств. Она думала, что Дун Сянь будет долго с ней говорить, будет уговаривать остаться с ней, но та лишь ответила «хорошо».
Через несколько дней из дома исчезли все вещи Дун Сянь, и только тогда Жуань Сысянь осознала произошедшее.
А, меня и вправду бросили.
Жуань Сысянь надолго погрузилась в свои мысли, пока фраза Дун Сянь не вернула её к реальности.
— Жуань-Жуань, в том, что мы с твоим де развелись, виновата не я одна. Ты поступаешь со мной несправедливо.
— Мой де был беден и не имел положения, но, по крайней мере, мой де был предан тебе всей душой.
Бросив эти слова, Жуань Сысянь развернулась и ушла.
Дун Сянь долго не могла прийти в себя, не понимая, что значили эти слова и при чём здесь «преданность всей душой».
Когда она опомнилась, силуэт Жуань Сысянь уже скрылся в лифте.
–
Снаружи корпуса больницы уже совсем стемнело.
Жуань Сысянь стояла у края дороги в ожидании машины, заворожённо глядя на поток автомобилей, и не заметила, как перед ней медленно остановился чёрный седан.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
