Ни Тун только плеснули кипятком на грудь, и, поскольку она была в одежде, ситуация оказалась чуть лучше.
А вот Жуань Сысянь не повезло — удар пришёлся на голую шею, которая до сих пор оставалась ярко-красной.
Они сходили к авиационному врачу, тот осмотрел их и наложил лекарство. Когда они вышли, оба были в крайне подавленном состоянии.
Ни Тун и вовсе расплакалась от обиды.
— Да кто в этом виноват? Если у самолёта возникли проблемы, а он заставляет лететь, он что, хочет, чтобы весь борт за ним в могилу последовал? Откуда берутся такие неблагоразумные люди, каждый месяц одно и то же, каждый год… ради чего я вообще всё это терплю?
Она вытерла слёзы рукой и, всхлипывая, продолжила:
— Всё подстраивается под стандарты обслуживания пассажиров. Если сто человек похвалят, это ничего не значит, если один поставит плохую оценку. А нам приходится выслушивать ругань и терпеть обиды, наживая себе кучу профессиональных болезней. В каждый выходной приходится бегать по больницам на процедуры. У кого ещё в таком молодом возрасте такие пухлые медицинские карты? Все деньги, что мы зарабатываем сверх нормы, уходят врачам.
Ещё в отделе урегулирования споров Жуань Сысянь долго выслушивала ругань того мужчины, который тыкал ей в лицо пальцем, а теперь её уши заполнили жалобы Ни Тун, отчего настроение становилось всё более мрачным.
Каждый раз, когда она садилась в кабину пилота, перед ней расстилалось бескрайнее небо, а за спиной находились жизни сотен людей. Ответственность и давление всегда отступали перед любовью к делу.
Но когда случалось подобное — предубеждения, недоверие и беспричинные скандалы, сыпавшиеся один за другим, — у любого могли нахлынуть негативные эмоции.
Однако Жуань Сысянь привыкла сама справляться со своими чувствами, и сейчас ей пришлось утешать Ни Тун.
— Забудь, пусть подаёт жалобу. После проверки всё будет в порядке, ты и так сделала всё, что могла.
Когда они подошли к лифтам, Ни Тун наконец немного успокоилась, но тут у неё зазвонил телефон. Увидев, что это мама, она тут же ответила, срываясь на плач.
— Мам, я сегодня чуть не умерла от злости…
Пока лифт поднимался на четырнадцатый этаж, Жуань Сысянь слушала, как Ни Тун изливает душу матери.
Жуань Сысянь потёрла нос и достала свой телефон — тишина.
Ладно, от родных звонков нет.
А где же её парень? Где её парень в такой момент?! Тот самый таинственный возлюбленный, о котором она сама толком ничего не знала?
Двери лифта медленно разошлись, Жуань Сысянь подняла глаза и увидела, как тот самый таинственный возлюбленный широкими шагами идёт прямо к ней.
О, ещё живой.
Заметив её, Фу Минъюй на мгновение замер, а затем ускорил шаг.
Жуань Сысянь сделала шаг вперёд, выходя из лифта.
Фу Минъюй остановился перед ней, бросил взгляд на её шею и, ничего не говоря, развернулся и повёл её за собой, совершенно не обращая внимания на стоящую рядом Ни Тун, будто та была пустым местом.
Жуань Сысянь последовала за ним до самого кабинета. Снаружи сидело несколько помощников, которые сосредоточенно смотрели в одну точку, делая вид, что ничего не замечают.
Автоматические двери плавно закрылись сразу после того, как Жуань Сысянь вошла внутрь.
Фу Минъюй усадил её на диван, внимательно всмотрелся в её шею, а затем протянул руку, чтобы расстегнуть пуговицы на её блузке.
— ?
Жуань Сысянь мгновенно закрыла шею руками.
— Ты что делаешь?
— Хочу посмотреть, — Фу Минъюй отвёл её руки, расстегнул две пуговицы, отодвинул воротник и кончиками пальцев нежно провёл по коже. — Всё ещё болит?
Что за глупый вопрос?
Жуань Сысянь не ответила.
Её руки, лежавшие на коленях, невольно сжались.
Сейчас она чувствовала не столько боль в шее, сколько смущение.
Воротник был расстёгнут, и стала видна чёрная бретелька её нижнего белья.
— Что сказал авиационный врач? — Фу Минъюй некоторое время смотрел на ожог, а затем неспешно застегнул ей пуговицы.
— Всё нормально, ничего серьёзного.
Жуань Сысянь подняла на него глаза.
— Послушай… на меня подали жалобу.
— Знаю, — ответил Фу Минъюй. — Это не твоя вина, жалоба будет аннулирована.
— О, — Жуань Сысянь спросила: — А если он — VIP-клиент?
На жалобы VIP-клиентов обычно реагируют незамедлительно.
— Если он VIP-клиент, я тоже могу пренебречь границей между личным и служебным, — Фу Минъюй сел рядом с ней. — В конце концов, мне не впервой.
Наверное, именно из-за этой открытой готовности встать на её сторону, чувства, которые Жуань Сысянь уже успела подавить, вновь просились наружу.
Та крошечная крупица обиды от того, что её незаслуженно обвинили, вдруг разрослась до невероятных размеров. Ей стало казаться, что она пострадала больше всех на свете.
Она опустила голову, слегка повернула шею и тихо отозвалась:
— Угу. Кажется, быть девушкой босса всё-таки выгодно.
— Ты только сейчас это поняла?
Жуань Сысянь подняла голову и заглянула ему в глаза. В их тёмной глубине отражался её силуэт.
В её мыслях снова всплыло то, о чём она думала вчера: Фу Минъюй всё ещё задолжал ей признание.
Но сейчас спрашивать об этом казалось лишним.
— Фу Минъюй, я хочу тебе кое-что сказать.
— М?
— Если когда-нибудь ты меня разлюбишь, предупреди меня об этом. Можешь сказать в лицо, позвонить или написать сообщение.
— Я не стану к тебе навязываться и не буду требовать отступных.
— Но ты обещал мне двойную годовую зарплату, и от этого отказываться нельзя, это должно быть чётко прописано в контракте.
Жуань Сысянь потянула его за галстук.
— Ну, скажи что-нибудь. Согласен?
У Фу Минъюя слегка разболелась голова.
Обычно Жуань Сысянь не была из тех женщин, что постоянно донимают вопросами в духе «ты меня любишь?», но если уж она задавала вопрос, то это была настоящая ловушка.
Как на такое отвечать?
Ответишь «хорошо» — конец.
Ответишь «плохо» — ещё хуже.
— Почему ты пророчишь нам расставание?
Жуань Сысянь легонько подергала его за галстук.
— Да просто так, к слову пришлось.
Фу Минъюй уже не слушал её слова, всё его внимание было сосредоточено на её руке, сжимавшей его галстук.
Она действительно не понимает или только притворяется, насколько соблазнительно выглядит женщина, когда вот так тянет мужчину за галстук?
Он наклонился ближе и накрыл руку Жуань Сысянь своей, не давая ей больше проказничать.
— А если ты, не предупредив меня, найдёшь себе другую, то я…
Жуань Сысянь осеклась, глядя на Фу Минъюя, который оказался совсем рядом.
Да нет же, я о серьёзных вещах говорю, зачем ты так близко?
— То что ты? — спросил Фу Минъюй.
— То я… —
…закажу тебе похоронные венки на всю улицу, а твой гроб поставлю в самом центре зала.
— …То я ну и ладно, — закончила она, улыбнувшись и подмигнув.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
