Другие дети начинали говорить «мама» и «папа» уже в семь-восемь месяцев, самое позднее, к десяти. Но маленькая Гуанчжи и после года всё ещё почти не разговаривала. Даже невозмутимая семья Фу начала волноваться и приглашать врачей.
Врач же отнёсся к этому спокойно. После всех проверок он сказал, что речевое развитие относится к левому полушарию мозга. У некоторых детей от природы сильнее развито правое полушарие. Например, их дочь рано научилась ходить, значит, говорить начнёт позже.
Слова врача успокоили всю семью. Заодно он посоветовал не думать, что ребёнок ничего не понимает и говорить с ним бесполезно. На самом деле дети всё впитывают. Нужно больше заниматься.
Раз врач так сказал, Жуань Сысянь не было смысла тревожиться каждый день. Всё шло своим чередом, рано или поздно она заговорит.
Тем временем, пока ребёнок ещё не научился представляться, Жуань Сысянь и Хэ Ланьсян под угрозой смерти запретили Фу Минъюю называть дочь «Гуанчжи».
Поскольку полное имя девочки было «Динсинь», взятое из строчки из «Чуских строф»: «Спокойное сердце — не хаос, широкие устремления — не узость», Фу Минъюй не слишком огорчился.
Лишившись прозвища «Гуанчжи», Жуань Сысянь дала дочери новое — «Сяосинсин» («Звёздочка»). Оно и перекликалось с полным именем, и хранило память о том звёздном дожде.
Правда, называл ли Фу Минъюй её тайком «Гуанчжи», Жуань Сысянь не знала.
Дни шли в ожидании, когда Сяосинсин заговорит.
Но когда этот день действительно наступил, Жуань Сысянь впала в бесконечное недоумение.
Было самое обычное утро. Жуань Сысянь, случайно проспавшая чуть дольше, сонно шла к детской. Не найдя Сяосинсин там, она выглянула вниз, её дочь сидела, скрестив ножки, посреди дивана и смотрела телевизор.
Рядом тётушка Чжан гремела бутылочкой, а няня поправляла маленький шарфик.
Жуань Сысянь потянулась и, глядя на эту картину, почувствовала полное удовлетворение.
Но не успела она опустить руки, как дочь подняла на неё взгляд, мило улыбнулась и сказала.
— Малыш.
М?
М??
Рука Жуань Сысянь застыла в воздухе. Она уставилась на полуторагодовалого ребёнка внизу и долго не могла прийти в себя.
Она что, только что заговорила?
Что она сказала?
«Мама»?
Жуань Сысянь моргнула. Девочка внизу помахала ей ручкой и мягко, нежно произнесла.
— Малыш, проснулась?
М?
М??
Вот что значит «не говорил, а как заговорил, да так, что все ахнули».
Другие дети начинали с отдельных слогов в несколько месяцев, но и к году с лишним не всегда могли составить простое предложение. А её дочь заговорила сразу целыми фразами?
Но пока Жуань Сысянь радовалась, она вдруг опомнилась.
Эта фраза показалась ей очень знакомой. Кажется, она слышала её вчера утром.
При этой мысли Жуань Сысянь застыла наверху. Обе тётушки рядом тоже вытаращили глаза на Сяосинсин.
Через мгновение тётушка Чжан озадаченно спросила.
— Где это она научилась?
Профессиональная няня, стоявшая рядом, молча подняла взгляд наверх.
Жуань Сысянь встретила этот взгляд, невозмутимо повернулась и пошла в ванную.
Фу Минъюй стоял, опершись одной рукой на столешницу, подняв подбородок и вытирая полотенцем остатки пены. Он только что принял душ, пар в ванной ещё не рассеялся. В тёплом жёлтом свете его низкий голос пробивался сквозь шум воды.
— Малыш, проснулась?
Жуань Сысянь: «…»
Рука с зубной щёткой на мгновение замерла. Она опустила голову и ничего не сказала.
— Что случилось? — Фу Минъюй повернулся и, прислонившись к столешнице, скрестил длинные ноги, с интересом глядя, как Жуань Сысянь чистит зубы. — Кто тебя обидел?
— Ты.
— Я-то, что опять сделал?
Жуань Сысянь с зубной щёткой во рту говорила так, что Фу Минъюй мог только догадываться.
— Пайди сам пасмари на сваю дочь.
Во всяком случае, сейчас ей было неловко смотреть в глаза двум взрослым тётушкам внизу.
Фу Минъюй выпрямился, наклонился и прижался к спине Жуань Сысянь. Подбородком потёрся о её шею, глядя на них двоих в зеркале.
— Сначала не пойду. Сегодня у нас обоих редкий выходной. Поедем в Нан Ао?
— !
Жуань Сысянь с пеной во рту не могла говорить. Она просто лягнула его назад.
Фу Минъюй не понял. Нахмурился, тихо цокнул языком, вытер большим пальцем пену у неё с уголка рта и вышел.
Дочь спокойно сидела в гостиной и смотрела телевизор.
Фу Минъюй взял её на руки, немного поиграл. Держа её за плечики, поставил стоять на своих коленях.
— Гуанчжи, что случилось? Маму обидела?
Жуань Сысянь как раз спускалась по лестнице. Услышав это «Гуанчжи», она тут же бросилась вниз и выхватила ребёнка из рук Фу Минъюя.
— Ты больной? Я же сказала, не называть её Гуанчжи!
Фу Минъюй ничуть не раскаялся. Взяв у тётушки бутылочку и проверив температуру, он принялся кормить дочь.
— Что с Сяосинсин сегодня?
Жуань Сысянь взглянула на тётушек и постеснялась сказать.
— Ничего.
После того дня Сяосинсин начала часто говорить. «Папа», «мама» — легко. Иногда, когда Жуань Сысянь давала ей что-то, она говорила: «Спасибо, мама». Но то самое «малыш», которым она открыла рот, всё ещё было у неё на языке.
Иногда она называла Фу Минъюя «братик».
Когда рядом никого не было, ладно. Но при тётушках Жуань Сысянь всегда было неловко.
Вот уж действительно, родила попугая.
Фу Боян, узнав, что внучка заговорила, заранее организовал возвращение в страну. Они с Хэ Ланьсян приехали с кучей подарков.
Но приехали они неудачно, Сяосинсин спала.
Хэ Ланьсян долго сидела у детской кроватки, так и не дождавшись от внучки «бабушки». Она пошла разбирать привезённые подарки.
А Фу Боян после ужина подошёл к колыбели. Только он наклонился, чтобы рассмотреть маленький носик и губки внучки, как она открыла большие глаза.
Фу Боян обрадовался, протянул руки и взял внучку. Только он собрался попросить её назвать его, как она опередила его и громко сказала.
— Малыш.
Шестидесятилетний невозмутимый магнат в сфере авиационного финансового лизинга неожиданно услышал «малыш» в свой адрес. Старику стало немного неловко.
Хэ Ланьсян: «…»
Жуань Сысянь: «…»
Виновник же спокойно бросил взгляд в их сторону, будто не замечая неловкости, и серьёзно сказал.
— Сяосинсин, скажи «дедушка».
Позже, когда Сяосинсин уже уверенно различала все обращения, она раньше сверстников научилась составлять простые полные предложения.
Как это обнаружилось?
Спасибо маленькому господину Яню.
Тогда уже была зима. Сяосинсин скоро должно было исполниться два года.
Янь Ань от имени семьи Янь привёз с Чжэн Юань небольшие детские подарки.
Он не интересовался детьми и даже немного их недолюбливал. Но, видя, как Чжэн Юань весело играет с ребёнком, тоже подошёл и символически взглянул.
И взглянув, не смог отвести глаз.
Хотя он не хотел признавать, но девочка, унаследовавшая внешность Фу Минъюя, была довольно хорошенькой.
Позже, когда Чжэн Юань долго держала ребёнка на руках, Янь Ань небрежно протянул руки.
— Устала? Дай я подержу.
Чжэн Юань закатила глаза и повернулась к нему спиной.
— Ты ещё уронишь чужого ребёнка.
И правда. Маленький господин Янь, чьи руки не знали грубой работы, откуда ему было уметь держать детей.
Только когда стало смеркаться и им нужно было уходить, Янь Ань неторопливо подошёл к Сяосинсин и небрежно потряс перед ней погремушкой.
Сяосинсин проследила глазами за погремушкой. Янь Ань заинтересовался. Наклонив свою драгоценную спину, он взял её ручку и, держа её, стал стучать резиновым молоточком по игрушечным мышам.
Сяосинсин сидела тихо, позволяя Янь Аню собой управлять. Но на лице не было особого восторга.
Янь Ань сам наигрался, отложил игрушку, взял электрическую собачку, включил, поставил на пол, чтобы она бегала, и собрался посадить на неё Сяосинсин.
Впервые он улыбнулся ребёнку так мягко. Взяв её обеими руками, он приподнял её.
— Хочешь, дядя покатает тебя на лошадке?
Сяосинсин помахала ручками в воздухе. Янь Аню это показалось забавным. Он собрался посадить её на собачку.
Но не успел он отпустить руки, как Сяосинсин заговорила.
— Ты больной?
Янь Ань: «…?»
Мягкий, нежный детский голосок ничуть не смягчил убийственную силу этой фразы. Чжэн Юань увидела, как у него сузились зрачки, а та капля любви к детям, что была в глазах, в миг испарилась.
Янь Ань прозрел, ребёнок Фу Минъюя, это ребёнок Фу Минъюя. Колесо судьбы приварено намертво.
— Вы… — Чжэн Юань растерянно обернулась к супругам. — Чему вы её вообще учите?
Фу Минъюй тоже это услышал. Он нахмурился, бросил взгляд на Жуань Сысянь и подошёл взять Сяосинсин на руки.
— Больше так не говори, — он отнёс ребёнка в сторону и начал воспитывать.
После ухода Янь Аня и Чжэн Юань Жуань Сысянь ещё долго стояла на месте, с трепетом анализируя произошедшее.
Она машинально пожевала палец, присела перед Фу Минъюем и Сяосинсин и очень неуверенно произнесла.
— Сяосинсин, больше так не говори, ладно? Ах ты, маленький попугай.
Сяосинсин уже получила внушение. Сейчас она играла с игрушками и не обращала внимания на слова Жуань Сысянь.
Жуань Сысянь виновато взглянула на Фу Минъюя.
— Я всего один раз вчера так сказала. Не думала, что она так быстро запомнит.
Потом она пообещала себе.
— Больше не буду.
— Можешь говорить, если хочешь, — Фу Минъюй вертел погремушку для дочери, краем глаза поглядывая на Жуань Сысянь. — Только не при Гуанчжи.
— Ты ещё и удовольствие получаешь от того, что тебя ругают… — Жуань Сысянь осеклась на полуслове, вытаращила глаза. — Фу! Мин! Юй! Ты опять назвал её Гуанчжи! Ты боль…
Фу Минъюй поднял на неё взгляд. Жуань Сысянь мгновенно замолчала, глубоко вдохнула и посмотрела на него.
— Ты… не в порядке, да?
Один сидел, другая присела. Один улыбался, у другой лицо сморщилось. Жуань Сысянь выглядела жалко.
Она холодно усмехнулась.
— Я поняла. Вы, мужчины, навсегда остаётесь школьниками. Тебе нравится, когда я злюсь.
Фу Минъюй наклонился вперёд и провёл указательным пальцем по её носу.
— Не усмехайся. Сяосинсин сейчас опять научится.
— А, как надо смеяться? — Жуань Сысянь широко растянула рот. — Вот так?
В глазах Фу Минъюя всё ещё была улыбка. Он притянул её к себе и обнял.
— Почему ты такая милая?
Жуань Сысянь приоткрыла глаза и взглянула на дочь.
Хотя спрашивать было бессмысленно, она всё равно тихо спросила.
— Я милее или твоя дочь?
— Ты милее, — Фу Минъюй сказал. — Ты — милая мама…
— Тсс! Не говори, — Жуань Сысянь вдруг прикрыла ладонью его подбородок. — А то Сяосинсин опять научится этой плохой фразе.
Фу Минъюй: «…»
С того дня Жуань Сысянь больше не говорила при дочери ничего негативного в адрес Фу Минъюя.
Она договорилась с собой, когда хочется сказать «ты больной?», говорить «вы в порядке?».
Когда хочется сказать «ты извращенец», говорить «вы ничего?».
И даже, чтобы Сяосинсин не научилась называть Фу Минъюя по полному имени, она, когда была на эмоциях, стала обращаться к нему сквозь зубы.
— Уважаемый муж.
Будет ли Сяосинсин потом говорить плохие слова, Жуань Сысянь не знала. Но для посторонних, супруги выглядели как из учебника, образец почтительности и уважения.
Кроме самоограничения, Жуань Сысянь выдвинула Фу Минъюю требование.
— Не говори «о», не говори «угу», не говори «цок», не говори «всё равно». От этого я не могу выбрать, и не кивай молча, — Жуань Сысянь перевела дух и добавила. — Если тебе совсем нечего сказать, скажи «жена, я тебя люблю». Понял?
Жуань Сысянь смотрела на него, ожидая «хорошо».
Через мгновение человек напротив заговорил.
— Жена, я тебя люблю.
Жуань Сысянь: «…»
Ладно.
История с попугайничеством Сяосинсин на время закончилась. Она больше не повторяла никаких ругательств.
Но в воспитании Фу Минъюй и Жуань Сысянь в целом были довольно свободны. Большую часть времени она играла как хотела. В раннюю развивающую группу её отдали только после трёх лет.
Первый раз ребёнку предстояло покинуть дом и провести полдня в незнакомом месте. Жуань Сысянь и Фу Минъюй волновались. Они специально перенесли дела, чтобы отвезти её самим.
Но всю дорогу девочка не плакала и не капризничала. Даже когда воспитатель взяла её на руки, она обернулась и с улыбкой помахала родителям.
— Папа, мама, пока!
То, что ребёнок был сознательным, хорошо. Но Жуань Сысянь от этого почему-то защемило в сердце.
— Как думаешь, она потом вот так же уйдёт и не обернётся?
Ребёнку уже было больше трёх лет. У Фу Минъюя уже выработалась родительская предусмотрительность. Он взял Жуань Сысянь за руку и, глядя на малышку в детской комнате, сказал.
— У ребёнка будет своя жизнь. А с тобой всегда буду я.
Через месяц Сяосинсин получила первое домашнее задание.
Воспитатель раздала всем книжки-раскраски, чтобы дети дома познакомились с «горами, реками и облаками».
На картинках горы были зелёными, вода — синей, облака — белыми.
Сяосинсин небрежно пролистала пару страниц и начала клевать носом.
Говорят, «в три года видно, каким человек вырастет». Жуань Сысянь словно увидела будущее своей дочери-двоечницы.
Так нельзя.
Она снова открыла книжку и показала на картинку.
— Давай, повторим с мамой ещё раз. Это гора…
— Гора, — Сяосинсин повторила и тут же, опережая Жуань Сысянь, показала на реку и облака. — Река, облако.
Жуань Сысянь: «…»
Этот ребёнок не только внешностью пошёл в отца. И характер тоже.
— Синсин, не будем смотреть книжку, — Фу Минъюй взял её на руки. — Пойдём посмотрим настоящие горы, реки и облака.
— Да! Да!
Фу Минъюй обернулся и приподнял бровь, взглянув на Жуань Сысянь.
За столько лет совместной жизни Жуань Сысянь не могла не понять его.
Сейчас она волновалась даже больше, чем Сяосинсин.
Через два часа семья из трёх человек появилась в аэропорту Нан Ао.
Тот самый «Даймонд Стар» был в отличном состоянии. Хотя они не приезжали несколько месяцев, пылинки не было.
— Синсин, поднимайся, — Жуань Сысянь сидела за штурвалом и поманила дочь. — Мама поможет тебе сделать домашнее задание.
Просторное правое кресло. Фу Минъюй и Сяосинсин разместились там идеально.
Самолёт оторвался от земли в конце взлётной полосы, пересёк равнины и пустоши и плавно пошёл вверх.
Там, где пролетал самолёт, кленовые леса горели огнём, окрашивая горы в красный. Облака клубились, собирались цветные зарницы. Облачный слой переливался в солнечном свете, излучая золотое сияние. Чистое озеро лежало, как тысячи гектаров глазури, бирюзовые волны колыхались, сверкая ярко.
Сяосинсин припала к окну и смотрела вниз. Взгляд охватывал тысячи ли.
Горы бывают не только зелёными. Они могут быть красными.
У облаков не только белый цвет. Иначе почему их называют «цветными облаками»?
Даже реки не обязательно синие.
Сяосинсин впервые в жизни выразила восторг. Она долго восхищённо тянула.
— Ва-а-а…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
