Юнь Ли в два счёта оделась. Услышав, как она встаёт с кровати, Фу Шизэ обернулся и, заметив её босые ноги, нахмурился и достал из-под кровати её хлопковые тапочки.
Шаркая подошвами, она медленно дошла до ванной. Фу Шизэ последовал за ней и включил тёплую воду для умывания.
Видя, что он не отходит ни на шаг, Юнь Ли в замешательстве спросила:
— Что случилось?
В глазах Фу Шизэ мелькнула улыбка:
— Боюсь, что ты упадёшь.
Снова став объектом его подшучивания, Юнь Ли раздосадованно плеснула на него водой. Фу Шизэ поднял глаза и совершенно невозмутимо стряхнул капли.
У них не было других планов на сегодня, а в среду уже нужно было возвращаться в Сифу. Юнь Ли ела тост, который Фу Шизэ заранее разломил на кусочки, и спросила:
— Ты обычно навещаешь Цзян Юань-гэгэ, когда возвращаешься в Наньу?
Фу Шизэ отпил шоколадного молока из стеклянной бутылки и небрежно ответил:
— Да.
— Тогда, может, сходим к нему позже? — Заметив его взгляд, Юнь Ли нерешительно добавила: — Просто в понедельник и вторник будут собрания, а в среду мы уже уезжаем.
Затем она более чётко выразила своё намерение:
— В будущем я хочу всегда ходить туда вместе с тобой.
Рука Фу Шизэ замерла. Он посмотрел на сидящую напротив Юнь Ли и встретил её чистый, искренний взгляд.
В самых разных сторонах его жизни уже повсюду виделся её силуэт.
Он, не раздумывая, коротко ответил:
— Хорошо.
Цзян Юань был похоронен на общественном кладбище. Юнь Ли долго изучала карту, желая купить по пути букет живых цветов. Фу Шизэ наблюдал, как она суетится, собирая вещи, а сам сидел на диване и разгадывал судоку.
Было уже начало четвёртого, когда они наконец смогли выйти из дома.
Остановившись у цветочного магазина, Юнь Ли выбрала букет белых лилий и вернулась в машину.
Фу Шизэ бросил мимолётный взгляд на цветы и внезапно произнёс:
— Ты никогда не дарила цветов мне.
Он сказал это без особых эмоций и сразу завёл мотор. Юнь Ли бросила: «Подожди минутку» — и снова вышла из машины. Фу Шизэ, облокотившись на оконную раму, наблюдал в зеркало заднего вида, как она возвращается, прижимая к себе букет фиалок.
Она вложила фиалки в руки Фу Шизэ:
— Тогда самый первый букет, который я дарю, будет тебе, а второй — Цзян Юань-гэгэ.
Фу Шизэ усмехнулся:
— Не стоит.
Но цветы всё же принял. Он аккуратно расправил упаковочную плёнку, следя, чтобы не помять лепестки, и только потом положил их на заднее сиденье.
Кладбище находилось в пригороде Наньу. Юнь Ли почти никогда не ходила поминать усопших, и, водя на территорию, не увидела ни души.
Фу Шизэ уверенным шагом подошёл к нужному месту. Юнь Ли опустила взгляд: на небольшом надгробии была фотография Цзян Юаня — он смотрел прямо в объектив с лёгкой улыбкой.
Юнь Ли вдруг показалось, что освещение, манера съёмки и чёткость снимка ей очень знакомы.
Она вспомнила фотографию на удостоверении личности Фу Шизэ.
И поняла, что, скорее всего, они ходили фотографироваться на документы вместе.
А в этот миг Фу Шизэ мог стоять лишь перед холодным камнем.
На душе у Юнь Ли стало невыносимо тяжело.
Фу Шизэ убрал несколько опавших листьев и смахнул пыль с могилы.
Затем он взял Юнь Ли за руку:
— Гэгэ, познакомься, это моя девушка.
Его тон был непринуждённым, словно он разговаривал со старым другом:
— Лили, о которой я тебе рассказывал. Я говорил тебе, что не хочу расставаться.
Юнь Ли замерла. Фу Шизэ опустил взгляд:
— Мы снова вместе.
— Я видел твой дневник и знаю, что ты хотел жить. — Он замолчал надолго, глядя на фото Цзян Юаня. Улыбка на снимке больно уколола его.
Фу Шизэ тихо произнёс:
— Прости, что не смог сохранить тебе жизнь.
На несколько секунд воздух словно сгустился от гнетущей тишины.
— Знаю, что ты больше не винишь меня, и дядя с тётей Цзян тоже не винят. Знаю, что ты не хотел бы видеть мою жизнь в руинах. — Он снова долго молчал, прежде чем сказать: — Будь спокоен.
— Всё будет хорошо.
— Я перестану винить себя.
— Но я никогда не забуду тебя, гэгэ.
Сказав это, Фу Шизэ взял из рук Юнь Ли белые лилии и аккуратно положил их перед могилой.
— Это тебе от невестки, ты тоже береги себя, — добавил он лёгким тоном.
Весь парк был безлюдным и пустынным, и его слова растворились в шуме ветра.
Договорив, Фу Шизэ выпрямился и потянул Юнь Ли к выходу.
Не пройдя и пары шагов, он остановился и посмотрел на Юнь Ли. Подушечкой большого пальца он стёр слезу в уголке её глаза и с беспомощной улыбкой спросил:
— О чём ты плачешь?
— Я буду всю жизнь заботиться о тебе, всю жизнь… всю жизнь буду к тебе добра… — бессвязно всхлипывала Юнь Ли. Слёзы текли рекой, и в конце концов она перестала бороться с ними и просто разрыдалась: — Я и сама не знаю, почему плачу.
Но она знала.
Потому что ей было невыносимо больно за всё, что ему пришлось пережить.
Потому что она знала, какую муку он скрывал за своей сдержанностью и молчаливостью.
Потому что она хотела, чтобы в его мире больше не было этой боли.
Фу Шизэ крепко сжал её руку и спрятал в свой карман.
Они молча шли обратно. Вспомнив его недавние слова, Юнь Ли спросила:
— Ты сказал, что не хотел расставаться…
Но когда Юнь Ли предложила расстаться, Фу Шизэ согласился очень быстро.
— В то время я боялся, что ты сочтёшь меня слишком опустившимся. Когда ты предложила разойтись, я хотел сначала вернуть себе прежний облик, а потом уже найти тебя.
Юнь Ли пыталась сдержать слёзы, но снова невольно всхлипнула:
— Почему ты тогда не сказал об этом прямо?
Тогда весь этот год и семь месяцев она была бы рядом с ним.
Фу Шизэ смотрел на ступени. Словно ребёнок, он ставил ноги только на самый край ступенек. Ему не нужно было напрягаться — заложив руки за спину, он легко удерживал равновесие.
Ветер донёс его голос:
— Боялся, что не справлюсь.
— Я тоже очень уязвим.
— Есть слишком много вещей, которые, я опасаюсь, мне не под силу, и в конечном счёте для тебя всё обернётся лишь пустотой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
