На следующий день состоялась, организованная императорской семьей Да Ся, великая охота.
В ней имели право участвовать, помимо императорской знати, ванов и сановников, и их родственников, еще и посланники из соседних владений. Поэтому масштабы были грандиозными. Весенняя охота не такая, как осенняя. Заснеженное охотничье поле было белоснежным, резко контрастируя с темным сосновым лесом, на этом фоне собрались сыновья всех семей в парадной одежде, роскошных шубах, с луками за спиной, храбрые и отважные.
Нравы великой Да Ся были открытыми, не как в Сун или Тан. Куда ни кинешь взгляд, повсюду девичьи фигуры, с кожей словно раскрывшиеся бутоны цветов и красными губами, скачущие на лошадях. Поэтому Чу Цяо, следующая за Янь Синем, не казалась особо выделяющейся.
— А Чу, — Янь Синь обернулся, посмотрел на покрасневшее личико Чу Цяо и спросил. — Замёрзла?
— Нет, не холодно, —подняла голову Чу Цяо. — Давно не вставала так рано, воздух прекрасный.
Янь Синь улыбнулся, только хотел ответить, как вдруг увидел приближающийся отряд всадников. Му Хэ Сифэн в длинной собольей шубе, красивый и видный, привлекал множество взглядов.
— Наследник Янь, давно не виделись, как ваше здоровье?
Янь Синь обернулся, глаза слегка прищурились, внимательно осмотрел Му Хэ Сифэна, затем светло улыбнулся.
— Господин Му Хэ часто ведет войска на границу, мы и правда давно не виделись.
— Да, — уголки губ Му Хэ Сифэна слегка приподнялись в подобие улыбки. — В Яньбэе снова небольшие народные волнения. Наследнику Янь повезло, можно скрыться в столице, я так не могу, прирожденный трудяга.
Улыбка Янь Синя не изменилась, он кивнул.
— Способный делает больше, все ради процветания великой Да Ся. Дела господина Му Хэ народ Поднебесной видит.
Му Хэ Сифэн громко рассмеялся.
— Тогда благодарю за добрые слова.
Сказав это, повернулся и погнал лошадь. Проезжая мимо Чу Цяо, остановился, взглянул еще раз, со странной улыбкой сказал.
— Эта девушка выглядит знакомо.
Чу Цяо почтительно поклонилась.
— Господин Му Хэ, должно быть, ошибся. Чу Цяо невезучая, раньше не имела счастья видеть ваше золотое лицо.
— «Выдающийся среди людей», Чу Цяо — хорошее имя.
Му Хэ Сифэн улыбнулся, повернулся, пришпорил коня и быстро уехал.
В этот момент барабанный бой внезапно стал быстрым и громким, семь длинных и семь коротких, то быстро, то медленно. Вдали, император Да Ся и императрица Му Хэ Наюнь, в сопровождении группы охраны, медленно поднялись на высокую платформу. Десять тысяч императорских гвардейцев стояли по бокам, отделяя императора от внешних людей. За тяжелыми золотыми занавесками, даже смутно, не было видно черт лица императора, лишь ощущался мрачный холод, медленно распространявшийся из-за занавесок.
Вся площадь затихла, а потом хором воскликнули.
— Да здравствует наш государь десять тысяч лет!
После чего опустились на колени, почтительно поклонившись.
Растянувшаяся на тридцать с лишним ли охота хором выкрикивая приветствие, производила потрясающее впечатление. Долгожданная охота великой Да Ся наконец началась.
Глядя вдаль, вдоль реки Чишуй знамена были как море, фигуры людей густо заполняли пространство. Чу Цяо стояла рядом с Янь Синем, глядя на растянувшиеся на десятки ли по военному строю палатки, глаза невольно слегка прищурились.
Военная мощь великой Да Ся действительно необыкновенна. Даже сегодня, всего лишь на императорской охоте, выставили такой масштаб. Можно представить, какая мощь и величие были бы в настоящем сражении.
Вокруг императорской палатки в центре, был выстроен наступательный круглый лагерь для равнинного боя. Императорская гвардия, Зеленая армия, Конная гвардия, Столичная конница расположились по четырем направлениям, на восток, запад, юг, север, соединяясь «головами» и «хвостами». На флангах были установлены высокие платформы флангового лагеря, квадратными построениями защищая центральную палатку.
Городские стражи четырех армий, восточной, западной, южной и северной, выстроились змеевидным строем, прикрывая внешний периметр центральной армии. Каждые тридцать шагов — связист, каждые сто шагов — охрана в сто человек. Снаружи четырех углов лагеря, стояли на страже по тысяче солдат полевой армии. Оборона, можно сказать, была доведена до предела, без единой щели.
Ветер развевал боевые знамена, слышалось лошадиное ржание. Янь Синь смотря вдаль, не меняя выражения на лице, тихо и спокойно сказал.
— А Чу, иди отдохни немного.
Чу Цяо обернулась, внимательно посмотрела на Янь Синя, и тут же, о чём-то догадавшись, кивнула.
— Будь осторожен.
Янь Синь повернулся и ярко улыбнулся.
— Такая редкая возможность, раз в тысячу лет. А Чу, жди хороших новостей.
Весь день атмосфера в лагере Янь Синя была напряженной, как натянутый лук. Чу Цяо сидела в большой палатке, одетая в черный длинный халат. С первого взгляда можно было подумать, что в палатке сидит Янь Синь.
Она провела последнюю линию на карте, подняла голову и твердо сказала.
— Смотрите, будьте осторожны, не выдавайте себя.
Все дружно кивнули.
— Госпожа Чу, не беспокойтесь!
В тот день, после полудня, самый выдающийся среди молодого поколения семьи Му Хэ, Му Хэ Сифэн, пропал в северо-западном густом лесу. Весь клан Му Хэ выдвинул большое количество войск на поиски, но не нашли ни следа. Му Хэ Сифэн был племянником Му Хэ Наюнь, императрица Великой Да Ся хотела тайно использовать Конную гвардию для поисков, но Чжао Чэ, в настоящее время управляющий Конной гвардией, прямо и справедливо отказал. Мать и сын разошлись недовольные. Однако, в этот момент, Чжао Чэ и не думал, что сегодняшний поступок принесет ему в будущем столько бед.
Кроме ветви Му Хэ, остальные великие семьи и императорские родственники все погрузились в веселье охоты, тайно радуясь и злорадствуя, никто не испытывал ни капли сочувствия. Му Хэ Сифэн часто служил на границе, был надменным и высокомерным, холодным и жестоким, давно не пользовался любовью. К тому же все считали, что он просто заблудился в лесу. В конце концов, никто не решился бы навредить имперскому сановнику под такой строгой охраной.
Конечно, это лишь их мнение.
Именно в этот момент в уединенной пещере северо-западного леса Янь Синь, смотрел на израненного, всего в крови Му Хэ Сифэна. Уголки его губ холодно искривились, низким голосом он сказал.
— Господин Му Хэ, как вы себя чувствуете?
Му Хэ Сифэн резко поднял голову, глаза как у свирепого волка. Острым взглядом он яростно уставился на Янь Синя и, отчеканивая каждое слово, холодно ответил.
— Янь Синь, сегодняшнюю милость однажды верну сполна. Придет день, и я заставлю тебя пожалеть, что родился на этот свет.
Янь Синь снова улыбнулся, улыбка легкая, с долей насмешливого презрения.
Му Хэ Сифэн скрежетал зубами, голос хриплый, как у селезня, глаза с безумным блеском.
— Жди, я не оставлю тебя. Твою сестру я уже поимел, в будущем твоя женщина тоже будет подо мной. Яньбэй уже погиб, вашу семью, как собак, обезглавили, остался только ты, ни на что не способный ублюдок, влачащий жалкое существование. Думаешь ты осмелишься убить меня? Не посмеешь. Если я умру, вся охота будет прервана, все начнут расследовать, наш клан Му Хэ не оставит тебя, ты не проживешь эти последние месяцы. Тебе же нравится та маленькая рабыня, тогда ты сможешь лишь отвести ее в ад на встречу с семьей, ты лишь…
Злобные слова еще не закончились, как зрачки Му Хэ Сифэна резко расширились. Алая линия взмыла вверх и потекла по его бледной шее.
Взгляд Янь Синя с презрением скользнул по испуганному лицу Му Хэ Сифэна. С пренебрежением он легко произнёс.
— Уже став пленником, все еще хвастаешься, болван!
Тело Му Хэ Сифэна упало с глухим стуком. Янь Синь вытер кинжал о его одежду и сказал слуге рядом.
— А Цзин, отнеси на съедение тиграм, оставь следы, привлеки людей семьи Му Хэ.
— Госпожа подготовила план, чтобы подставить Чжао Чэ и Вэй Шу Ю, выполнять?
Янь Синь кивнул, вышел из пещеры, вскочил на лошадь и сказал.
— Делайте, как она сказала, — после чего повернул лошадь и поехал к лагерю.
— Госпожа, — Цзя Хэ вошел в палатку, четко произнеся. — Господин наследник вернулся.
Чу Цяо кивнула.
— Последующие дела улажены?
— Все по указанию госпожи, не будет никаких ошибок.
— Хорошо, —кивнула Чу Цяо — Идите отдыхать.
— Слушаемся!
Занавеска палатки тут же приоткрылась, и вошел Янь Синь, весь в снегу. Чу Цяо подошла, стряхнула снег с его капюшона, делая это, спросила.
— Все прошло хорошо?
— Нормально, — Янь Синь снял верхнюю одежду, сев греться у жаровни. — Завтра утром, боюсь, будет большой переполох.
— Ну и что, — Чу Цяо пожала плечами. — В этом мире он относится к такому типу людей, что, если умрет, никто точно не сможет определить, кто именно нанес удар. Потому что он совершил слишком много злодеяний, слишком много людей было обижено, он шёл против многих и нажил слишком много врагов. Что же касается нас, не говоря уж о том, что внешне мы выглядим слабыми и одинокими, если подумать, в течение семи лет в столице мы ничего не предпринимали, так зачем же в эту смутную пору, при такой строгой охране, идти на такой риск? А Чжао Чэ и Вэй Шу Ю только что вернулись в столицу, и если сравнить вражду Чжао Чэ с Му Хэ Сифэном и ненависть между кланом Вэй и семьёй Му Хэ, то версия о том, что это сделали мы, выглядит слишком натянутой.
Янь Синь повернулся, слегка улыбаясь.
— Он вчера тебя обидел?
Чу Цяо удивилась, покачала головой, улыбаясь.
— Нет. Когда меня вообще кто-нибудь обижал?
Янь Синь кивнул.
— Хорошо.
За окном хлопьями падал снег. Янь Синь взял пожелтевший лист бумаги и зачеркнул имя Му Хэ Сифэна. Кровная месть за Яньбэй, теперь на одного меньше.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
