Они решили, что четыре монаха выдадут себя за наставника Даояня и отправятся в Бэйпин разными маршрутами.
Для большей правдоподобности каждого монаха должны были сопровождать способные люди.
Какая бы группа ни подверглась нападению, она немедленно подаст сигнал тревоги и вызовет подкрепление.
После утверждения плана оставалось решить конкретные вопросы, как проложить маршруты и где разместить силы для засад.
Все взгляды обратились к Ли Мо.
Ли Мо, до этого молча корректировавший рельеф на песочном столе, поднял голову и бесстрастно сказал:
— Если маршрутов будет четыре, потребуется пять тысяч воинов, чтобы контролировать каждую ключевую точку между этим лагерем и главным лагерем командующего Чжу, а также своевременно оказывать подкрепление.
В палатке воцарилась тишина.
Всего под командованием Чжан Фаня находилось лишь три тысячи воинов.
А ведь требовалось ещё добавить сотню человек, специально сопровождавших наставника Даояня…
Чжан Фань кашлянул:
— Четыре маршрута ведь не обязательны, верно?
Мэн Цзянчэнь с полуулыбкой сказал:
— На самом деле достаточно одного маршрута. В этом главном лагере необходимо оставить достаточно войск, чтобы не попасть впросак и не позволить врагу захватить нашу базу.
Гунсунь И рассмеялся:
— Разве Цяньху Гао не говорил, что в Армии Кишечника рыбы самое большее одна-две сотни человек? Устроить несколько убийств они ещё могут, но осмелятся ли они захватить базу генерала Чжана?
Мэн Цзянчэнь усмехнулся:
— Неужели ты не знаешь, кто командует ближайшей Южной армией?
Гунсунь И удивлённо протянул:
— А кто?
Этот нахлебник действительно ничего не знал.
Мэн Цзянчэнь презрительно фыркнул, но в присутствии посторонних всё же не стал высказывать свои мысли.
Один из заместителей генерала ответил первым:
— Ху Цзиньюн.
Знаменитый генерал Южной армии, которого считали неубиваемым и неутомимым.
Гунсунь И почесал затылок:
— А, он. Тогда всё действительно сложно. Кроме измены, если старина Мэн скажет, что солнце чёрное, этот парень, скорее всего, тут же согласится, что оно чернее туши.
Если Мэн Цзянцин попросит его помочь во внезапной атаке на Яньскую армию, Ху Цзиньюн ни секунды не станет раздумывать.
Что же касается военных приказов, командующие на передовой не обязаны безоговорочно исполнять каждое распоряжение двора.
У дерзкого Ху Цзиньюна имелось множество способов ответить на вопросы вышестоящего начальства.
В конце концов, нельзя же было игнорировать очевидную возможность нанести удар по врагу?
Чжан Фань и остальные были ошеломлены.
Даже Цяньху Гао, знавший лишь о хороших отношениях Ху Цзиньюна и Мэн Цзянцина, не мог представить, что их связь настолько тесна.
Казалось, генералы Цзянуского зала, служили ли они на далёком юге или на северной границе, обладали невидимой сетью разведки, проникнуть в которую посторонним было невозможно.
Это действительно становилось серьёзной проблемой…
Поразмыслив, Чжан Фань сказал:
— В таком случае не будем разделять силы. По мнению этого генерала, безопасно доставить наставника обратно в Бэйпин важнее, чем выманить и убить Мэн Цзянцина.
Ли Мо, до этого долго хранивший молчание, вдруг произнёс:
— На самом деле эти две цели не противоречат друг другу.
Он взял горсть маленьких флажков и один за другим расставил их на песочном столе.
Когда он закончил, на столе появилась сеть, сплетённая из красных и синих флажков, — местами плотная, местами разреженная.
Пальцем Ли Мо провёл по линии на песочном столе и медленно сказал:
— Этот маршрут должен подойти.
Извивающийся путь, проходивший сквозь сеть, напоминал ленивую длинную змею, спокойно лежавшую на песке.
Ли Мо продолжил:
— На позициях с красными флажками можно разместить засады из трёх-пяти десятков воинов. На позициях с синими флажками достаточно одного десятка. Любые две засады смогут оказать друг другу поддержку в течение четверти часа.
В некоторых местах местность слишком опасна и тесна для крупных засад. Если разместить там слишком мало людей и они столкнутся с Мэн Цзянцином, то не успеют подать тревогу, а лишь предупредят врага. Поэтому в таких местах засады устраивать не следует.
Всего таких мест тринадцать.
На этот раз Мэн Цзянцин будет действовать лично. А поскольку, по словам Цяньху Гао, он никогда не любит брать с собой много людей, именно эти тринадцать мест, вероятно, покажутся ему наиболее подходящими для засады.
Максимальная дальность стрельбы станкового арбалета, одно ли. Из этих тринадцати мест пять могут угрожать выбранному мной маршруту арбалетами. Поэтому эти пять точек следует считать ключевыми постами наблюдения.
До начала атаки нам будет трудно обнаружить Мэн Цзянцина. Но как только он начнёт действовать, одна из наших засад непременно заметит его и вовремя подаст сигнал тревоги.
Оказавшись обнаруженным и опутанным этой сетью, Мэн Цзянцин едва ли смог бы попасть на небеса, даже если бы у него выросли крылья.
Гунсунь И посмотрел налево и направо, не находя в плане ни единого изъяна, и наконец сказал:
— Сеть сплетена достаточно плотно. Но как незаметно расставить её на местности?
Мэн Цзянчэнь сильно стукнул его по голове:
— Ты безнадёжен! Разве нельзя сначала очистить территорию?
Каков был статус наставника Даояня?
К тому же убийцы в последнее время бесчинствовали повсюду, поэтому зачистить местность вдоль маршрута было вполне разумно.
Чжан Фань теперь понял замысел и улыбнулся:
— Неважно. Даже если Мэн Цзянцин обнаружит наши засады, он ни за что не догадается, что их так много.
Лучше всего было бы, если бы он вообще не пришёл.
Чжан Фань действительно не хотел, чтобы на его территории с наставником Даоянем что-нибудь случилось.
Одновременно он не мог не подумать, Ли Мо казался молчаливым и ленивым, но при решении дел проявлял основательность и опыт.
Пока все отправлялись готовиться, Мэн Цзянчэнь и Гунсунь И пошли по обе стороны от Ли Мо.
Мэн Цзянчэнь холодно улыбнулся и почти прошептал ему на ухо:
— Я давно о тебе слышал. Ты всегда ленишься делать что угодно. Почему же на этот раз так активен? Мой старший брат когда-то тебе досадил?
Ли Мо ошеломлённо замер и медленно ответил:
— Раз Яньский князь перевёл меня сюда, я, естественно, должен приложить все силы. Иначе…
Мэн Цзянчэнь хлопнул его по плечу и рассмеялся:
— Ладно, не притворяйся. Ты боишься, что, если на этот раз не сможешь одолеть моего старшего брата и он узнает о твоём участии, то вернётся и прикончит тебя.
Губы Ли Мо дрогнули, что можно было принять за улыбку.
Он не вполне понимал ход мыслей Мэн Цзянчэня.
Если тот неодобрительно относился к подобному рвению, почему сам приехал с северной границы?
Если бы он не хотел приезжать, Яньский князь не стал бы его заставлять — в конце концов, подобные чувства вполне естественны.
Но он не только приехал, а, похоже, даже горел желанием действовать.
Впрочем, раз Яньский князь устроил всё именно так, у него наверняка имелись свои причины.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
