На третий день шестого месяца Яньская армия переправилась через реку у Гуа-чжоу. Защищавший Чжэньцзян генерал сдал город, и Яньский князь повёл свои войска прямо на Цзиньлин, издав указ, в котором объявлял о своём «желании вместе со всеми управлять Поднебесной».
Чиновники шести министерств встретили эту новость молчанием.
На тринадцатый день войска Яньского князя достигли ворот Цзиньчуань в Цзиньлине. Ли Цзинлун и князь Гу, охранявшие ворота Цзиньчуань, распахнули их и приветствовали капитуляцию Яньского князя.
Яньский князь вошёл в столицу, а гражданские и военные чиновники преклонили колени вдоль дороги, приветствуя его.
При поддержке своих сановников он взошёл на императорский престол и стал императором Чэнцзу династии Мин, избрав девиз правления «Юнлэ».
Когда войска Яньского князя вошли в столицу, во дворце вспыхнул пожар.
Говорили, что во время великого пожара император Цзяньвэнь исчез, однако официально оставалось лишь объявить, что император Цзяньвэнь погиб в огне.
Такой конец императора Цзяньвэня неизбежно вызвал у Мэн Цзянцина различные подозрения в отношении Нин Хэна.
Опасаясь, что бывшие чиновники Цзяньвэня замышляют неладное, император Юнлэ восстановил императорскую гвардию для надзора и подавления возможных мятежей.
Командующим он назначил Цзи Гана, бывшего приближённого Яньского князя.
Бывший цяньху императорской гвардии Гао Пин и Мэн Цзянцин стали его заместителями.
Гао Пин с самого начала похода Цзиннань присягнул на верность Яньскому князю и внёс выдающийся вклад в победу. Поэтому его назначение не вызвало возражений среди бывших приближённых Яньского князя.
Однако Мэн Цзянцин наблюдал за исходом со стороны, а затем пожинал плоды победы, что неизбежно вызвало крайнее недовольство как у бывших сторонников Яньского князя, так и у оставшихся приверженцев Цзяньвэня.
Официальные печати император Юнлэ лично вручил всем троим.
После того как Цзи Ган и Гао Пин удалились, Мэн Цзянцина оставили наедине с императором.
Император Юнлэ внимательно посмотрел на Мэн Цзянцина, который стоял перед ним, почтительно опустив руки вдоль тела:
— Какими делами изначально поручил тебе заниматься Шэнь Гуанли?
Мэн Цзянцин ответил:
— Дела, которыми этот недостойный чиновник занимался первоначально, главным образом касались остатков различных демонических сект и местных мятежников. Позже наставник Шэнь также поручил мне заниматься вопросами, связанными с Цзянуским залом и Бессмертными горами моря. Кроме этих трёх направлений, у меня не было иных конкретных обязанностей.
Впоследствии, когда управление императорской гвардии распустили, мне некуда было передать эти дела, поэтому соответствующие архивы до сих пор хранятся на складе, которым я прежде управлял, и временно опечатаны.
Когда он передавал склад, Мэн Цзянцин запечатал эти архивы. Сотник Гу, принявший склад, до сих пор не осмеливался прикоснуться к этим документам.
Император Юнлэ задумался, а затем сказал:
— Продолжай заниматься всеми тремя направлениями.
У распоряжений Шэнь Гуанли наверняка имелись свои причины, и лучше было не менять их без необходимости.
Кроме того, по мнению императора, Мэн Цзянцин не относился к людям, способным смешивать личные и государственные интересы.
Расследование истинного местонахождения императора Цзяньвэня ему не поручили.
Мэн Цзянцин не мог не почувствовать лёгкого облегчения.
Император Юнлэ продолжил:
— Есть ещё одно дело, которое я также поручаю тебе.
Он махнул рукой, и двое молодых евнухов, до этого стоявших в тени, склонив головы, быстро подошли.
Император Юнлэ сказал:
— Эти двое весьма сообразительны. Я поручаю их тебе для обучения.
Мэн Цзянцин взглянул на евнухов и примерно догадался, что это, вероятно, те самые двое молодых евнухов, которые прежде бежали от императора Цзяньвэня в Бэйпин и сообщили Яньскому князю о настоящем положении дел в Интянской управе.
Император Хунъу, наученный бедствиями, которые в прошлых династиях причиняли евнухи, установил во дворце железную табличку, запрещавшую евнухам учиться грамоте и вмешиваться в политику.
Император Цзяньвэнь, следуя наставлениям деда, также крайне сурово относился к дворцовым евнухам.
Однако эти двое молодых евнухов, никогда не учившиеся и не умевшие читать, на вид слабые и хрупкие, осмелились бежать в Бэйпин и использовать сведения об обороне Интянской управы как средство снискать расположение Яньского князя.
Мэн Цзянцин втайне был по-настоящему удивлён.
Действительно, о людях нельзя судить по внешности. Даже в столь презираемом и тёмном уголке мира могли появиться столь несгибаемые духом люди.
С восшествия императора Юнлэ на престол он вознаграждал тех, кто отличился, и не обошёл вниманием даже этих двух смелых молодых евнухов.
Но сердце Мэн Цзянцина вдруг дрогнуло.
Для императора Юнлэ было естественно наградить этих двух евнухов, но почему он выбрал именно такой способ?
Император должен был знать, что путь Мэн Цзянцина не был гладкой дорогой — на нём постоянно подстерегала смертельная опасность.
Мэн Цзянцин слегка повернул голову и посмотрел на императора Юнлэ.
Тот улыбался, не выражая никаких особых эмоций.
Однако эта улыбка была обращена к двум молодым евнухам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
