Он говорил очень спокойно, но Ли Кэцзи, проживший рядом с ним бок о бок более десяти лет, ощущал мёртвую, иссохшую печаль в его сердце.
Те Дицю повернулся к Ли Кэцзи, словно пытался найти в его лице следы Е Цайвэй. Спустя некоторое время он сказал:
— Кэцзи, даже ради тебя я не отправлюсь в Интянь. Если я, склонив голову в поражении, поступлю на службу ко двору, как смогу встретиться с преданной заботой Цайвэй обо мне? Она всегда знала, что я за человек, и никогда не стала бы заставлять меня поступать против собственной природы. При её жизни я не смог склонить голову, чтобы спасти её. Теперь, когда её больше нет, какой смысл мне склоняться? Поэтому, Кэцзи, отныне тебе придётся полностью полагаться на себя.
Он снова посмотрел на темнеющее небо, глубоко вздохнул и сказал:
— Гора Цинчэн считается даосами семнадцатой благословенной землёй Поднебесной. Провести здесь свои последние годы, тоже моя удача.
Дух Ли Кэцзи невольно дрогнул:
— Наставник, вы хотите сказать…
Не успев договорить, он внезапно повернул голову и посмотрел вниз по склону.
Снизу раздался хриплый старческий голос:
— Даос Железный, не думай, что можешь просто так уйти!
Мэн Цзянцин невольно вздрогнул.
Вверх по склону стремительно поднимался Старый Янь, которого они не видели уже много дней!
Те Дицю некоторое время смотрел на него, прежде чем узнал, а затем громко рассмеялся:
— Янь Да, так это ты! Если хочешь свести старые счёты, сначала одолей моего ученика. Если сумеешь победить его, я сам приду к тебе!
Не дожидаясь, пока Старый Янь приблизится, Те Дицю похлопал Ли Кэцзи по плечу и взмыл в воздух.
Старый Янь дико закричал и бросил три коротких ножа, словно метеоры, пытаясь перехватить Осеннюю Железную Флейту.
Но мягкий меч Ли Кэцзи, обмотанный вокруг его талии, уже покинул ножны.
Двигаясь подобно молнии, он взмахнул мечом, словно радугой, и по диагонали рассёк дождь.
С тремя звонами короткие ножи были отбиты и полетели обратно.
Увидев безумное выражение лица Старого Яня и заметив, что тот, похоже, даже не собирался уклоняться, Мэн Цзянцин тотчас бросил три маленьких ножа.
Они ударили по возвращавшимся клинкам сбоку и отбросили их в рощу с могилами в нескольких чжэнах оттуда.
Те Дицю уже пересёк надгробия и могильные холмики самых разных размеров и исчез в окутанных туманом горах Цинчэн.
Издалека доносились вспышки его смеха, похожего одновременно на песню и рыдания.
Старый Янь стоял в оцепенении.
Увидев выражение полного отчаяния на его лице, Мэн Цзянцин невольно почувствовал глубокое сочувствие.
Мастер Янь Да, первым постигший искусство владения клинком, ушёл в отставку в расцвете сил и так и не приобрёл в бурном цзянху такую же известность, как мастер Янь Эр, лишь по одной причине, ему не следовало встречаться с Те Дицю и терпеть поражение от этого молодого, высокомерного, одарённого Небом таланта.
В те годы все считали мастера Янь Эра непобедимым. Но теперь, оглядываясь назад, Мэн Цзянцин понимал, намеренно или нет, тот на самом деле никогда не сражался с Те Дицю.
Вероятно, остаток жизни Старый Янь провёл в мечтах о новой битве с Те Дицю, надеясь смыть позор поражения.
Но он не смог даже пройти через Ли Кэцзи.
Для Старого Яня, возможно, не существовало в жизни большей печали.
Тем более все они знали: Те Дицю никогда не вернётся.
Даже ради Ли Кэцзи.
Мэн Цзянцин хотел было сопроводить потерянного Старого Яня вниз с горы, но затем передумал и оставил его стоять в оцепенении.
Он решил, что, когда Старый Янь придёт в себя, тот не захочет, чтобы кто-нибудь видел его в таком состоянии.
Достигнув подножия горы, Ли Кэцзи невольно оглянулся.
Мог ли он ещё разглядеть в туманной дымке кладбище среди сосен и кипарисов?
Его сердце пронзила боль, и слёзы сами собой потекли по щекам.
Отныне он потерял двух самых близких людей в этом мире.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
