Пламя свечи в фонаре один раз дрогнуло и наконец погасло, погрузив корабль во тьму.
Через некоторое время глаза привыкли к слабому звёздному свету, и они уже могли различать окружающее.
Голос Мэйхун мягко донёсся вместе с морским ветром:
— Железный якорь перерублен. Этот корабль не сможет пристать к берегу и в конце концов доплывёт до Японии. В итоге я всё равно победила, разве нет?
Мэн Цзянцин тихо ответил:
— На этом корабле всё ещё есть две бочки прозрачного масла и три бочки вина. Этого достаточно, чтобы сжечь судно целиком.
Когда две армии сталкиваются, припасы и имущество, которые невозможно забрать, следует уничтожать, чтобы они не достались врагу.
Все военные примеры и положения военных кодексов, заученные в Зале воинского искусства, глубоко запечатлелись в сердце Мэн Цзянцина.
Столкнувшись с подобными обстоятельствами, он действовал почти не задумываясь.
Мэйхун долго не могла произнести ни слова.
Мэн Цзянцин продолжил:
— Теперь вы сядете в небольшую лодку и уйдёте первой или останетесь на этом корабле и погибнете вместе с ним?
Мэйхун ошеломлённо смотрела на него.
Согласно обычной манере Мэн Цзянцина решать дела, ему следовало убить её, чтобы устранить будущую угрозу.
Мэйхун тихо спросила:
— Вы собираетесь остаться и погибнуть вместе с кораблём?
После недолгого молчания Мэн Цзянцин ответил:
— Я должен защищать его до самого последнего мгновения.
Не следует легко сдаваться до последнего мгновения — но даже в последний момент нельзя сдаваться слишком просто.
Мэйхун молчала, а спустя долгое время спросила:
— А если я захочу остаться?
Мэн Цзянцин холодно ответил:
— Тогда мне придётся сначала убить вас, чтобы избежать ненужных перемен.
Мэйхун печально улыбнулась:
— Я понимаю. Перед уходом позвольте мне взглянуть на содержимое того туалетного столика. Это вещи, оставленные мне матерью. Я бесчисленное множество раз видела их во сне. Если мне ни разу не удастся увидеть их по-настоящему, я умру с открытыми глазами.
Мэн Цзянцин слегка нахмурился:
— Вы всё ещё лжёте мне в такой момент? Вы действительно очень похожи на Фан Госян, но как вы можете быть её дочерью? Если бы Фан Госян была жива, в этом году ей исполнилось бы всего тридцать шесть лет. Как у неё могла появиться дочь вашего возраста?
Мэйхун почти неслышно вздохнула:
— Я знала, что вы давно расследовали мой возраст, но не ожидала, что вы настолько тщательно изучили и возраст Фан Госян. Однако она не была моей родной матерью — она была моей мачехой. После смерти отца мы десять лет зависели друг от друга. Всё это она рассказала мне и оставила мне.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
