Полная луна уже сместилась к западу.
Если оглянуться в сторону Ханчжоуского залива, белые волны по-прежнему вздымались до небес, но здесь, у внешней части залива, было гораздо спокойнее.
Мэйхун нежно провела пальцами по слегка нахмуренным бровям Мэн Цзянцина и прошептала:
— Вы жалеете?
Мэн Цзянцин положил голову на руку и задумчиво посмотрел на потолок каюты.
Через некоторое время он ответил:
— Не жалею.
Помедлив, он добавил:
— Что это был за аромат?
Мэйхун прикусила губу и тихо сказала:
— Обычные благовония, которые используют на лодках.
Мэн Цзянцин улыбнулся:
— Не принимайте близко к сердцу. Я просто подумал, что повидал немало удивительных вещей, но ничего столь изысканного мне ещё не встречалось.
Аромат был таким тонким и тягучим, будто проникал прямо в кости.
Но, возможно, это было лишь его воображение. Заставил его гореть не этот цепкий запах, а желание, которое долго спало или было связано внутри собственного тела.
Мэйхун чарующе улыбнулась.
Она лежала на его груди, и её густые волосы с лёгким ароматом касались его лица.
С насмешкой она сказала:
— Смешивать служебные дела с личными… Монах Шэнь может отрубить вам голову.
Мэн Цзянцин слегка удивился:
— Вы называете его монахом Шэнем?
Мэйхун улыбнулась, поджав губы:
— Неужели никто не знает, что ваш командир Шэнь когда-то был монахом? Как ещё его называть, если не монахом Шэнем?
Мэн Цзянцин некоторое время молчал, а затем спросил:
— Что ещё вам известно?
Почувствовав, как ускорилось его сердцебиение, Мэйхун удивлённо подняла голову:
— Это настолько важно для вас?
Если говорить честно, вот и всё, что нам известно о Шэнь Гуанли.
Ах да, рядом с Шэнь Гуанли внезапно появилась молодая женщина. Наверное, его дочь, она очень на него похожа.
Мэн Цзянцин слегка улыбнулся:
— Ваша сеть осведомителей довольно обширна.
Мэйхун снова легла и тихо сказала:
— Неужели Шэнь Гуанли отправил своего способного помощника на смерть лишь для того, чтобы дать объяснения Сяоси Тяню и пожертвовать пешкой ради спасения ладьи? Неужели есть и другие причины?
Мэн Цзянцин улыбнулся:
— Мне не следовало проявлять такое любопытство к госпоже Шэнь и расследовать её происхождение, то есть происхождение командира Шэня.
Брови Мэйхун нахмурились:
— Вы в неё влюблены? Монах Шэнь считает, что вы её недостойны, и потому пытается уничтожить вас различными способами?
Мэн Цзянцин не мог понять, была ли ревность в её голосе настоящей или притворной. Возможно, она и сама этого не различала.
Он сказал:
— Разве вы не говорили, что госпожа Шэнь очень похожа на командира Шэня? Честно говоря, увидев её, почти чувствуешь, будто перед тобой сам командир Шэнь.
Подумайте сами, кто из нас осмелится её спровоцировать?
Когда день за днём видишь одно и то же лицо, заставляющее ходить по тонкому льду и покрываться холодным потом, это, вероятно, даже во сне начнёт преследовать.
Мэйхун тихо промычала:
— Это ещё неизвестно.
Хотя слова звучали укоризненно, её голос был таким нежным и певучим, что от него кружилась голова.
В тёмной каюте, слушая шум волн и шёпот возле уха, Мэн Цзянцин не мог не ощущать волну за волной смятения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
