В середине июня подул ласковый летний ветерок. Чжао Чжилань открыла дверь палаты и, выставляя еду из термоса, почувствовала горечь на сердце:
— Пэй Чуань, ты ведь ещё не ел? Мама сварила суп, иди попробуй.
Пэй Чуань подошёл. Ему только что пришили пальцы, и теперь он мог есть только левой рукой.
Со вчерашнего вечера люди один за другим приходили навестить его. Заходил Пэй Хаобинь и сообщил, что все заложники спасены. Цао Ли было так неловко, что она не вошла, а ещё Пэй Чуань видел Цзян Вэньцзюаня, того врача и даже коллег из исследовательского института. Все они навещали его.
Вчера вечером Пэй Чуаню пришивали палец, а сегодня Чжао Чжилань приготовила еду и принесла ему.
Пэй Чуань, опустив глаза, пил суп. Зелень за окном была полна жизни, но он не чувствовал никакого вкуса.
Столько людей пришли, а Бэй Яо так и не появилась.
О перерождении теперь знали только они двое.
Теперь, когда самая глубокая тайна была раскрыта, неужели она молча решила отказаться от него? Он не мог больше пить суп, но не решался спросить у Чжао Чжилань, где Яо-Яо.
Чжао Чжилань отвернулась и смахнула слезинки:
— Не по вкусу? Хочешь чего-нибудь другого? Мама приготовит.
Пэй Чуань покачал головой:
— Мама, ты возвращайся отдыхать, со мной всё в порядке, через пару дней выпишут.
Чжао Чжилань убрала термос:
— Тогда я загляну к тебе позже. Если что-то понадобится — позвони.
— Ничего не нужно, — сказал Пэй Чуань. — Вы на дороге будьте осторожны.
— О, твой отец убрался в доме, теперь мы можем жить дома. — Чжао Чжилань всё это время не смотрела ему в глаза и поспешно ушла.
Когда она дошла до двери, Пэй Чуань встал:
— Мама!
— В чём дело? — спросила Чжао Чжилань.
Тот листок бумаги он уже уничтожил. Пэй Чуань помолчал:
— Ничего.
Чжао Чжилань вышла за дверь.
Цзинь Цзыян, Чжэн Хан и Цзи Вэй сидели снаружи.
Цзи Вэй читал книгу в коридоре. Он только что сдал выпускные экзамены в этом году и ещё не знал своих результатов.
Увидев уходящую Чжао Чжилань, все трое поздоровались:
— Тётя.
Чжао Чжилань кивнула и с покрасневшими глазами поспешно удалилась.
Чжэн Хан нахмурился, а реакция Цзинь Цзыяна была куда более прямой:
— Слушайте, а у Бэй Яо совсем совести нет? Чуань-гэ так ранен, а она даже не заглянула. Это же её муж! А ведь Чуань-гэ дорожил ею как собственными сердцем и печенью1.
Цзи Вэй тихо сказал:
— Говори потише, нехорошо, если Чуань-гэ услышит, ему будет больно. — Он предположил: — Может, они поссорились.
Цзинь Цзыян усмехнулся:
— Поссорились? После того, что случилось вчера, даже если бы они поссорились, это не повод совсем не приходить. Чуань-гэ всё ещё лечится. Вы не видели его вчера — все руки в крови.
Цзи Вэй прикусил язык.
Чжэн Хан вошёл первым.
Прислонившись к косяку и глядя на Пэй Чуаня, который не отрывал глаз от мобильного телефона у кровати, он спросил:
— Чуань-гэ, вы с невесткой повздорили?
Пэй Чуань помедлил и поднял взгляд:
— Вовсе нет. Вам не нужно всё время здесь торчать, идите домой. Меня скоро выпишут, это всего лишь несколько дней наблюдения.
Чжэн Хан вдохнул:
— Тогда почему она не приходит?
Пэй Чуань ответил:
— Рана пустяковая, в этом нет нужды.
Чжэн Хан хотел что-то добавить, но Пэй Чуань перебил его:
— Я хочу отдохнуть.
Им ничего не оставалось, как уйти.
К вечеру в дверь тихо постучали. Пэй Чуань мгновенно сел и пошёл открывать.
За дверью показалось лицо Чжао Чжилань, за руку она держала Бэй Цзюня. Взгляд Пэй Чуаня едва заметно потух.
Чжао Чжилань сказала:
— Я видела, что в обед ты почти не пил суп, поэтому на ужин приготовила что-то лёгкое.
Когда Пэй Чуань закончил есть… Летний воздух на улице был знойным, Чжао Чжилань вся взмокла, пока бегала туда-сюда.
Бэй Цзюнь смотрел на Пэй Чуаня, надув губы. Его взгляд упал на перебинтованный большой палец правой руки Пэй Чуаня, и он спрятался за спину Чжао Чжилань.
Пэй Чуань тоже взглянул на него.
Этот ребёнок с головой и мозгом тигра2 ни разу не назвал его мужем своей сестры.
Чжао Чжилань пошла помыть руки:
— Ночью я останусь в больнице, если что-нибудь понадобится — зови.
Прежде чем она вышла, Пэй Чуань хрипло спросил:
— Мама, а где Яо-Яо?
Чжао Чжилань замерла, обернулась и вдруг сказала:
— Пэй Чуань, любить друг друга очень трудно. В большинстве случаев брак — это то, что есть у нас с твоим дядей Бэем. В молодости не было сильной страсти, а со временем всё переросло в родственную привязанность. Раньше я была против тебя и Яо-Яо, но после случившегося я, кажется, всё осознала. Ты многое для неё сделал, но и моя дочь…
Говоря это, Чжао Чжилань покраснела глазами и всхлипнула:
— Она тоже глупая девчонка.
Бэй Цзюнь сердито уставился на Пэй Чуаня.
Пэй Чуань нахмурился, его сердце внезапно забилось быстрее:
— Что с Яо-Яо?
— Она в палате на втором этаже, пойдём со мной, проведаешь её.
Пэй Чуань резко вскочил.
Пэй Хаобинь до сих пор не может забыть сцену, когда он открыл комнату на третьем этаже. Бэй Яо была прикована наручниками к кровати, кровь окрасила простыни, она уткнулась лицом в колени, мучительно сжавшись в комок.
Пэй Цзядун был до смерти напуган, в глазах Шао Юэ мерцало удовлетворение.
Бэй Яо вела себя тихо, она уже была без сознания.
Все полицейские в шоке смотрели на рану у неё на животе и поспешили доставить её в больницу.
Прежде чем Хо Сюй с ножом отправился искать Пэй Чуаня, Бэй Яо преградила ему путь.
Нож Хо Сюя вонзился ей в живот, крови вытекло очень много.
В глазах Хо Сюя застыло неверие, он инстинктивно выдернул нож и отбросил его. Его лицо свело судорогой, он поднял Бэй Яо с пола и приковал к кровати.
Это стало последней каплей, сокрушившей его дух.
Обманывая себя и делая вид, будто ничего не произошло, он сменил нож, коснулся её лица и сказал:
— Как только я покончу с ним, сразу увезу тебя за границу. Ничего страшного, потом мы взрастим наши чувства.
На самом деле он уже знал, что никогда не добьётся её любви.
Хо Сюй закрыл ту дверь.
Дыхание Бэй Яо постепенно слабело. Она через силу повернула голову, чтобы посмотреть на Пэй Цзядуна. В этом году Пэй Цзядуну было пять лет, примерно столько же, сколько было её Пэй Чуаню тогда.
Вот только Пэй Цзядун заливался слезами, а Пэй Чуань никогда не плакал.
А может, все слёзы этой жизни он выплакал ещё в детстве, в тот самый год.
Она надеялась, что в мире больше никогда не появится ребёнок с такой судьбой, как у Пэй Чуаня, и боялась, что Пэй Чуаню придётся пройти через подобное во второй раз.
Бэй Яо с трудом подняла взгляд на чёрный экран монитора.
Она всё ещё хотела сказать ему, что любой из тех выборов был нелепым.
Её Пэй Чуань — единственный и неповторимый, нет ему равных под небесами.
Кровь окрасила простыни, Бэй Яо медленно закрыла глаза.
- Сердце и печень (心肝, xīngān) — образное выражение, обозначающее кого-то очень дорогого, сокровище. ↩︎
- С головой и мозгом тигра (虎头虎脑, hǔtóu-hǔnǎo) — идиома, описывающая здорового, крепкого и по-детски прямодушного ребёнка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
