После ужина Бэй Яо открыла окно в спальне и, воспользовавшись тем, что Чжао Чжилань мыла посуду, с трудом взобралась на табурет, чтобы выглянуть наружу.
На четвёртом этаже в доме напротив зажёгся свет.
Это был дом Пэй Чуаня. Раз там кто-то есть, значит, его должны были забрать домой. Только тогда она облегчённо вздохнула.
Они жили в одном жилом комплексе. Семья Бэй Яо была на третьем этаже, а семья Пэй Чуаня — на четвёртом. Бэй Яо рано стала спать отдельно от отца и матери, и у неё была собственная спальня. Из её окон можно было разглядеть дом Пэй Чуаня.
Посреди ночи у неё снова поднялся жар. Чжао Чжилань, спавшая рядом, коснулась дочери и почувствовала, что её тело горит.
Подойдя ближе, она не могла разобрать, какой бред бормочет Бэй Яо; та всхлипывала, и слёзы намочили подушку. С Чжао Чжилань мгновенно сошёл весь сон, она испугалась и поспешила обтереть девочку спиртом, чтобы сбить температуру.
Бэй Яо открыла глаза, когда уже начало светать. Её лоб всё ещё обжигал жар, но больше всего её пугало то, что воспоминания начали тускнеть.
Словно прежде она смотрела на мир сквозь прозрачное стекло, но постепенно это стекло слой за слоем покрывалось налётом, лишая её чёткости зрения.
Она смутно помнила, что умерла в возрасте двадцати двух лет. Смерть была до нелепости мелодраматичной.
И вот теперь те глубоко запечатлённые в памяти события окутывал густой туман. Казалось, тело четырёхлетней девочки отторгает эти воспоминания.
Как только Чжао Чжилань вышла из комнаты, Бэй Яо с трудом выбралась из постели и отыскала свою тетрадь в клетку для прописей и карандаш.
«Бэй Яо, 2010 год, вышла замуж за Хо Сюя. Только после свадьбы узнала, что у него есть та, кого он любит по-настоящему. Бэй Яо стала для него лишь щитом, чтобы противостоять семье и защитить истинную возлюбленную. Хо Сюй — потомок военных и коммерсантов, он богат и влиятелен. Хо Сюй ни разу не прикоснулся к ней, но когда она поняла правду и попыталась уйти, он ей не позволил».
Бэй Яо записала эти строки от лица постороннего наблюдателя. Закончив, она почувствовала, что лоб покрылся холодным потом, но знала, что должна продолжать.
«2012 год. Бэй Яо нашла способ впервые встретиться с той, кого на самом деле любил Хо Сюй, но в мгновение ока Хо Сюй прогнал её и впервые ударил по лицу. Сердца Чжао Чжилань и Бэй Лицая были разбиты. В свои немолодые годы они повсюду хлопотали за дочь, умоляя о помощи. В конце концов с Бэй Лицаем произошёл несчастный случай, и он превратился в „овощ“».
Бэй Яо вспоминала это, и слёзы градом катились по её щекам.
Бэй Яо решительно продолжила писать: «В итоге Чжао Чжилань пошла просить о помощи одного человека, и он спас Бэй Яо. Того мужчину звали Пэй Чуань. В глазах всего мира он был очень плохим человеком, ведь написанные им программы лишь разрушали общественную стабильность. Он был немногословен и оберегал Бэй Яо два года. В день её смерти Пэй Чуань признался ей: „Ты — сокровище моего сердца, которое я всю жизнь не смел любить“».
«2014 год. Бэй Яо умерла жалкой смертью, так и оставшись живым щитом для той женщины».
Шаги Чжао Чжилань слышались всё ближе. Бэй Яо не успевала продолжать и в спешке лишь небрежно приписала наставление самой себе в будущем: «Относись хорошо к Пэй Чуаню».
Дописав последнее слово «Чуаню», она быстро спрятала тетрадь в ящик стола. Чжао Чжилань распахнула дверь и, округлив глаза, прикрикнула на неё:
— У тебя жар, зачем ты вскочила с кровати!
Бэй Яо вытерла слёзы и послушно легла в постель.
Она не знала, на каком дне в итоге остановятся её воспоминания. То, что человек живёт с памятью о прошлой жизни, само по себе противоречило здравому смыслу. Возможность начать всё сначала уже была великим даром.
— Мама, ты спой мне песню.
Чжао Чжилань с напускной строгостью проворчала:
— Не слушаешься, а ещё и песни просишь!
Но в глубине души она жалела дочь, поэтому, немного подумав, запела чистым голосом:
«Тихонько пробуди спящую душу,
Медленно открой свои глаза.
Посмотри на этот суетный мир —
Продолжает ли он всё так же одиноко вращаться?
Весенний ветер не ведает чувств,
Тревожит сердце юнца…»
Этот альбом вышел в восемьдесят пятом году. Бэй Яо много лет не слышала этой песни, такой знакомой, но ставшей чужой и нежной.
Она смутно припомнила, что песня называлась «Завтра будет лучше».
Под пение Чжао Чжилань она снова крепко уснула.
Перед тем как провалиться в сон, Бэй Яо думала: пошёл ли сегодня Пэй Чуань в детский сад?
В прошлой жизни из-за вчерашнего происшествия он отказался ходить в сад и перестал разговаривать. А как будет сегодня?
Сегодня ярко светило солнце. В детском саду малыши разглядывали белую бабочку, опустившуюся в траву.
Вокруг Фан Миньцзюнь собралось несколько детей, и все они хотели поймать прекрасную бабочку.
С шумом подбежал Чэнь Ху:
— Фан Миньцзюнь, пойдёшь играть в прятки?
Фан Миньцзюнь обернулась.
Её лицо в девяносто шестом году назвали бы лицом «маленькая нефритовая дева»1.
Ведь в нём уже угадывались черты некой гонконгской звезды. Мать Фан Миньцзюнь, Чжао Сю, очень этим гордилась.
В отличие от сверстников Фан Миньцзюнь не была пухленькой, на её лице почти не было детской припухлости, что делало её черты более изящными и миловидными.
Она ответила:
— Хорошо, но я не буду ведущей.
Чэнь Ху тут же согласился.
Затем он указал на другого мальчика, выбрав его ведущим. Тот надул губы, но был вынужден согласиться.
С радостными криками дети бросились прятаться.
Они весело играли, а Пэй Чуань холодно наблюдал за ними из угла.
Под звонкий детский смех он посмотрел на пустое место в первом ряду, где обычно сидела маленькая девочка.
Он пришёл на занятия, а она — нет.
- «Маленькая нефритовая дева» — термин, используемый для описания молодых актрис или девушек с чистым, невинным и классически красивым обликом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
