Раньше это время года было для Цзи Син самым тяжёлым: холод собачий, а отопление ещё не включили. Но у Хань Тина в доме были тёплые полы, да и под одеялом его тело грело куда лучше.
Во сне Цзи Син любила обнимать что-нибудь: то его руку, то его самого целиком. Только за такие объятия часто приходилось платить. Она и не подозревала, что когда она, словно маленькая коала, ворочалась и обвивала его, это доставляло ему огромное удовольствие, и он никак не мог удержаться, чтобы не изводить её до тех пор, пока она не начинала визжать.
Раньше в доме не было презервативов, потом их стала покупать помощница по хозяйству.
Однажды Цзи Син, разбирая пакеты из супермаркета в поисках перекуса, наткнулась на несколько коробок: с перцем, с охлаждающим эффектом, точечные, ребристые… Она подумала, что у этой женщины весьма игривое настроение.
Однако спрос на них всегда превышал предложение и зависел от усердия помощницы. Позже их почти перестали использовать — вероятно, она скупила все виды, какие были, и потеряла к этому интерес.
В работе тоже наметился прорыв. Костный фиксатор компании «Синчэнь», как и хотелось, включили в список «Передовых проектов», а новые продукты, такие как искусственные позвонки, прошли проверку качества, и начались новые испытания. Но в кадровых делах случилась небольшая неожиданность.
В тот день Цзи Син неожиданно получила несколько анонимных жалоб на некоторых сотрудников. Проступки не были чем-то из ряда вон выходящим — обычные мелкие недочёты.
Но сам факт взаимных доносов не мог не насторожить Цзи Син, ведь за последние полгода атмосфера внутри «Синчэнь» была весьма гармоничной.
Она вызвала Су Чжочжоу и начальника отдела кадров и с удивлением обнаружила, что все, на кого поступили жалобы, были сотрудниками, получившими наибольшую выгоду от введения новой системы премирования. Благодаря их выдающимся способностям, их премии могли быть в четыре-пять раз выше, чем у самых слабых работников.
Начальник отдела честно признал:
— После введения новых правил атмосфера в компании немного испортилась. Те, кто получает много, конечно, довольны, а вот те, у кого премии низкие, — нет. Все же свои люди, вот и пошли разговоры: может, пересмотреть всё и сделать распределение более равномерным?
Цзи Син решительно отказалась:
— С какой стати мы должны менять уже утверждённые правила? Уравниловка ударит по интересам лучших сотрудников, и кто тогда будет их успокаивать? И вообще, с чего это те, кто привык ловить рыбку в мутной воде, должны присваивать себе чужие заслуги?
Су Чжочжоу, будучи человеком мягким, возразил:
— Оно-то так, но «Синчэнь» — компания маленькая, мы тут все постоянно нос к носу сталкиваемся. Мы же не просто коллеги, мы друзья.
Цзи Син помолчала и произнесла:
— Когда речь заходит о личных интересах, среди коллег друзей не бывает.
Су Чжочжоу опешил.
Цзи Син продолжила:
— Спроси любого. Вот, скажем, Сяо Шан. У него с Линь Цзы отличные отношения. В этом году премия Сяо Шана составила сорок-пятьдесят тысяч, а Линь Цзы получил всего десять. Спроси Сяо Шана, готов ли он отдать десять тысяч Линь Цзы?
Су Чжочжоу лишился дара речи.
Цзи Син сказала:
— Нет таких правил, которые устроили бы всех. Обычно несправедливыми их считают именно те, кто в них не вписывается. Если мы ради этой группы людей ущемим тех, кто адаптировался к правилам, это принесёт больше вреда, чем пользы. «Синчэнь» — это не то место, где все едят из одного общего котла. Мне ведь не нужно объяснять, насколько вредна уравниловка?
Су Чжочжоу кивнул — он понял.
Что касается тех писем, Цзи Син не собиралась выяснять, кто их отправил.
Она начала понимать: тёмные стороны человеческой души существуют.
Однако, когда она смотрела сквозь жалюзи на сотрудников, которые по-прежнему выглядели дружным коллективом, на душе у неё было неспокойно.
Ближе к вечеру в их кругах неожиданно прогремела важная новость: компания «Чжуши яосе» подозревается в даче крупных взяток; ведётся расследование, вся деятельность приостановлена. Согласно анализу новостей, производственные и логистические цепочки «Чжуши» были внезапно разорваны по юридическим причинам, финансовые потоки вскоре тоже иссякнут, и компания, скорее всего, обанкротится. Несколько тысяч сотрудников могут оказаться на улице.
«Чжуши яосе» не была гигантом, в общих экономических новостях на неё никто бы не обратил внимания, но в сфере медицинского оборудования это вызвало бурное обсуждение. Многие злорадствовали: все вокруг — конкуренты, так кто же не порадуется чужой беде?
Но были и те, кто говорил правду: коррупция и связи с чиновниками — самое грязное, что есть в индустрии медизделий. У кого тут кристально чистая репутация и кто не ходил «серыми» путями? Очевидно, что кто-то намеренно решил уничтожить Чжу Хоуйу. Чем бросать камни в того, кто упал в колодец, лучше подумать о себе и не злить людей понапрасну.
Цзи Син почему-то вспомнила иероглифы, которые Хань Тин писал в прошлом месяце за чайным столиком.
Интересно, не он ли тот человек, который решил окончательно его раздавить?
Она открыла телефон, чтобы отправить ему сообщение, и вдруг увидела, что он сменил аватар. Теперь там было фото, которое она сделала в Германии: залитый контровым светом переулок и его спина.
У самой Цзи Син на аватаре всё ещё стояло её улыбающееся лицо, снятое им в той же Германии. Присмотревшись, она поняла, что на заднем плане обоих снимков виднеются шпили Мюнхенского собора.
Посторонние вряд ли бы заметили, но это были их парные аватары.
Мысли, которыми она хотела поделиться, улетучились, и она отправила шутливое сообщение:
— Господин Хань, господин Хань~~
Через несколько секунд телефон зазвонил. Это был Хань Тин.
Цзи Син подняла трубку и удивилась:
— Так быстро? Ты не занят?
— Скоро начну, — ответил он. — Сейчас будет долгое совещание, решил предупредить тебя.
— О-о.
— Чуть позже… — Он не договорил, на фоне послышались голоса.
Цзи Син поспешно сказала:
— Обсудим всё, когда освободишься. Пока всё.
— Идёт.
Вечером Цзи Син не нужно было задерживаться. После работы она посмотрела геолокацию Хань Тина — он всё ещё был в Дунъи — и поехала прямо к нему.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
