— Сложно сказать, — произнёс Хань Тин.
Она не могла себе этого представить и хихикнула:
— Ты женишься, а как же я?
Застёгивая запонки, он бросил мимоходом:
— Всё кончено.
В тот миг у Цзэн Ди на душе стало так, словно из неё с корнем вырвали охапку сорняков.
Она знала, что он говорит серьёзно и слов на ветер не бросает. За столько лет знакомства она изучила его характер вдоль и поперёк. Его амбиции и желания были сосредоточены на карьере, славе, бизнесе и победах, к чувствам же он особой тяги не питал. Человек, получивший традиционное воспитание, он превыше всего ставил ответственность и честь семьи. Если бы он действительно выбрал кого-то в жёны, то ни за что не позволил бы такой женщине, как она, оскорблять достоинство своей законной супруги.
Став его близкой подругой на долгие годы, Цзэн Ди впервые ощутила угрозу. Она сама не могла поверить, что при всей своей гордости решится выведать адрес и отправится на место работы той кандидатки в невесты. Девушка оказалась хирургом в военном госпитале: в белом халате, стройная и изящная. От неё веяло спокойствием и чистотой; было видно, что она с детства не знала нужды, ни к чему не стремилась и казалась существом не от мира сего. Она принадлежала к тому же кругу, что и Хань Тин.
В тот день Цзэн Ди, ослепительно наряженная, почувствовала панику. Интуиция подсказывала ей: с характером Хань Тина он не станет противиться браку с этой женщиной.
Однако позже всё сошло на нет.
Тогда Цзэн Ди поняла, что накрутила себя. Хань Тин, в конечном счёте, был человеком холодным и бесстрастным, в нём было больше жёсткости, чем нежности, и для брака он не годился.
После того эпизода Хань Тин больше не ходил на свидания вслепую, у него самого не было особого желания связывать себя узами брака.
А она и Хань Тин продолжали свои прежние свободные и открытые отношения. Казалось, им ничего не стоило расстаться в любой момент, но в общении с таким человеком, как он, это уже было пределом мечтаний.
Пока она предавалась раздумьям, партия закончилась — Хань Тин снова выиграл. Сидящие за столом опять разразились смехом и шутками.
Вошёл официант и спросил, подавать ли блюда, Хань Тин ответил, что пора.
Все закончили игру и приготовились сесть за стол.
Уборная в кабинете была занята, и Хань Тин вышел помыть руки наружу.
Едва он закрыл кран, дверь распахнулась и тут же захлопнулась на замок.
Хань Тин взглянул на Цзэн Ди через зеркало и, ничего не сказав, вытянул салфетку, чтобы вытереть руки.
Цзэн Ди подошла и обняла его за талию, глядя снизу вверх:
— Почему ты выглядишь недовольным?
Малейшую перемену в его настроении другие могли и не заметить, но от её глаз это не укрылось.
Хань Тин произнёс:
— Занимаешься сводничеством и подкладываешь сотрудников компании? Неужели больше нет желания заниматься нормальными делами?
— Так ведь у вас, золотой молодёжи, запросы высокие, те, кого в клубах находят, вам точно не по вкусу. Вот я и стараюсь, — она, не чувствуя меры, продолжала шутить, но его брови едва заметно сошлись у переносицы: — Эта девушка знает о твоих целях?
— Напрямую я не говорила. Не знаю, приглянется ли она господину Сяо. Ну а ты как думаешь?
Хань Тин усмехнулся:
— Думаю, если бы ты взялась за дело лично, эффект был бы лучше. Всё-таки дорожка проторённая, не так ли?
Он лишь слегка улыбался, но у неё внутри всё похолодело — она поняла, что по-настоящему разозлила его. Только сейчас до неё дошло, что сегодня она сделала неверный ход. Ей было известно, что Хань Тину никогда не нравились некоторые её методы, но, пока это его не касалось, ему было лень вмешиваться. Но сейчас она затронула круг его личных знакомств и, кажется, действительно перешла черту.
Впрочем, если подумать, разве могут друзья сильно отличаться друг от друга в самой своей сути?
— Раз не собираешься вести бизнес честно, в будущем ни в чём на меня не рассчитывай, — он скомкал салфетку и бросил её в корзину.
Увидев, что он собирается уходить, она поспешно преградила ему путь:
— Я виновата, хорошо?
Заметив, что его челюсти всё ещё сжаты, она смягчилась и прильнула к нему, прошептав:
— Ладно-ладно, я виновата. Обещаю, больше так не буду, договорились? — говоря это, она запрокинула голову и поцеловала его в подбородок, практически всем телом повиснув на нём.
Лицо Хань Тина немного смягчилось, но голову он не опустил.
Она погладила его по спине сквозь рубашку и игриво спросила:
— Всё ещё злишься? Как мне загладить вину? Та девчонка довольно миленькая, может, отдать её тебе, чтобы ты сменил гнев на милость?
Взгляд Хань Тина опустился на её лицо:
— Совсем распоясалась?
— Ой, — вскрикнула Цзэн Ди и рассмеялась. — Я ведь просто хочу тебя утешить. Перестань хмуриться.
Хань Тин ничего не ответил, лишь перед самым выходом бросил:
— Пусть уходит после ужина.
— Хорошо-о-о, — протянула она.
Однако ещё до того, как подали блюда, Цзэн Ди под благовидным предлогом отослала Цзи Син. Остальным присутствующим она сказала, что в компании возникли срочные дела, и пришлось отправить девушку обратно. На этот незначительный эпизод никто не обратил внимания. Она была здесь человеком лишним.
Цзи Син вернулась домой на пронизывающем ветру. Устроившись на стуле с ногами, она ела лапшу быстрого приготовления и вспоминала слова Цзэн Ди о том, что им нужно обсудить секретные вопросы, при которых её присутствие неуместно, и извинения за напрасную поездку.
Хотя в тот момент её это больно задело, она всё равно с улыбкой ответила, что всё в порядке.
Она всё понимала. Руководство: одним словом заставляет человека уйти, другим — остаться.
Но когда она запихивала в рот лапшу, на душе всё равно было немного горько от унижения и обиды. Обидно, что она мёрзла ради того, чтобы выглядеть нарядно, и что зря потратила косметику, которой её накрасила Ту Сяомэн.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
